На чужой каравай...

Уверенные шаги с всё большим удалением, от оставленных в шоке вампиров, ускорялись. И вот показался заветный дверной проем, ещё совсем немного, и она скроется ото всех. Ульяна, хватается за дверную ручку, как за спасательный круг хватается утопающий, и судорожно толкая массивную дверцу, прошмыгивает внутрь. С грохотом, захлопнув дверь, девушка тут же припала к ней спиной и с силой зажмурилась, схватившись руками за голову. «Что это было?! Это была не я! Что на меня нашло?! Как теперь Феликсу в глаза смотреть?!» начали роиться мысли в голове, начали наворачиваться слёзы. И тут она резко открыла глаза. - Нет! Я не стану плакать! – скомандовала себе медиум, с силой сжимая кулаки, - Я всё правильно сделала! – скрестив руки на груди и пройдя в глубь комнаты, продолжала бодриться она. Но остановившись у зеркала, которое брало свое начало у, опоясанного замысловатой лепниной, потолка и строго упиравшееся, своими нижними границами, в дубовый плинтус, девушка лишь краем глаза взглянула на своё отражение, затем, опустив голову, подошла к кровати. - Наверное, правильно… Ух, что же это такое! – со злостью проворчала Ульяна, коря себя за переживания.       Девушка плюхнулась на кровать лицом вниз, и, стукнув ладонью по подушке, быстро скинула с себя ненавистные туфли и в одно движение перебралась под одеяло. Прижав колени к груди, и, вновь, закрыв глаза, медиум старалась отогнать от себя, как ей казалось, совсем невозможные мысли. Одно лишь осмелевшее воображение, нагло рисовало картины их совместного с Феликсом, будущего. Но даже во снах девушка считала эту наглость ужасной и специально, через силу, открывала глаза, чтобы не тешить себя напрасными иллюзиями, ведь это только работа, и влюблённость обязательно пройдет, если не давать себе воли. Снова успокаивала она себя и засыпала.       Сейчас комнату освещал лишь свет луны, так нагло, проникший через, не зашторенное в порыве чувств, окно. Зеркало отражало в себе, почти всю, её комнату. На противоположной светлой, почти белой, стене висел ряд картин, выдержанных в одном стиле, с резными рамами. За ними сразу же висел ночник, раздваивавшийся на два патрона, замаскированных под подсвечники, их закрывали два прозрачных, кружевных абажура, благодаря чему, при включении, по комнате распространялась окутывающая, невесомая паутинка. На полу же был паркет, собранный в мозаику, из хаотично взятых кусков благородного дерева. И вот между двумя ночниками-близнецами стояла широкая заправленная, винно-коричневым фланелевым комплектом постельного белья, кровать. Напротив кровати, на мягком, пушистом белом коврике, за собранной ширмой, выполненной из светлого дерева, в роли рамы, и легкой льняной материи, стоял белый, миниатюрный туалетный столик, выдержанный во французском стиле, на изогнутых ножках. Подле него, на длинной высокой ножке, возвышался торшер с тканевым белым абажуром. А между ним и резным, высоким шкафом, из светлого дерева, расписанным легко уловимыми голубо-розовыми узорами, располагался внушительных размеров вазон, который был совсем не виден, из-за наполняющей его зелени. По горлышку свисали вьюны и тёмно- зеленые, округлые, большие листья, а сам букет состоял из ансамбля больших гроздей непонятного голубого соцветия, казалось, что букет так и норовил сбежать из вазы, как вскипевшее кофе из турки. Из чего можно сделать вывод, что комната Ульяны была собрана в стиле барокко, что лишь в очередной раз подчеркивало утонченность хозяйки.       А медиум, совсем растворилась в объятиях Морфея, вытянулась в полный рост на постели и робко обнимала подушку. К данному моменту её подсознание окончательно и бесповоротно разгулялось на просторах сновидений, и теперь милые и почти безобидные сцены, объятий и переглядов девушки с вампиром, стали набирать немыслимые обороты. В её сознании снова вплыла сцена сегодняшнего вечера, вот она ставит на место графа, теперь же, едва дыша, дотрагивается до Феликса, обнимает, еле сдерживая себя, что бы не нарушить субординации и не поцеловать объект страсти, и вот на мгновение задержав дыхание, говорит что-то несуразное и направляется в свою комнату. Она отчетливо слышит свои мысли, кричащие «Не оборачивайся!», «Хватит, устала!» снова, как и несколько часов назад она ощущает, как в её груди бешено колотится сердце, от чего мгновениями туманится рассудок. Веки закрывают глаза, раз - и она уже в коридоре, предшествующем комнате, всё плывет, она упирается рукой в стену, два – она уже тянется за ручку, чтобы открыть спасительную комнату, три - вот девушка уже из последних сил подпирает спиной дверь, сейчас во сне она отчетливо чувствовала ребристую поверхность двери между лопаток, и отчаянно зажмурившись, хватается за голову. Но вдруг кто-то с огромной силой хватается за плечи девушки и сдавливает их, и тут же, рывком, ещё сильнее придавил медиума к поверхности двери. Она в удивлении распахивает, готовые расплакаться, глаза «Что это?! Феликс?!». В её взгляде взрывается, ведя за собой недоумение, неимоверное изумление. Ульяна хотела было что-то сказать или спросить, но смогла лишь открыть рот и выпустить почти неуловимое: - Как... – хозяйка комнаты замерла. Вампир же стоял вплотную к ней, сжимая её плечи своей животной хваткой, надменно разглядывая каждый сантиметр кожи её лица и шеи. Его правая кисть освободив плечо, от оков, разжалась и, напряженной ладонью, уверенным и небрежным движением проползла по груди, на секунду остановившись, резко взмыла вверх, по шее, к виску девушки, и грубо впилась, натянутыми, как струны, пальцами в волосы. Всё происходило в глубочайшей тишине, под пылкими и изучающими взглядами мужчины. Он снова осмотрел медиума и, зацепившись глазами за многочисленные рюши, скрывающие от его взора ключицу и груди желаемой особы, недовольно скривил губы, сморщил нос и, нахмурившись, с удовольствием, уже левой рукой, оторвал неугодную часть платья. От чего Ульяна, громко вдохнула и молниеносно выдохнула, будто обжегшись поступившим кислородом, в котором была смесь живительной силы для её легких и смертельного яда, отравляющего её сознание, запахом вампира. Феликс, всё так же со сжатыми губами, отмахнувшись от лоскута, резко поднял, освободившуюся, ладонь на уровне, открывшейся для него, плоти и застыл, глядя точно в глаза Ульяне, ещё мгновение и его левая ладонь жадно и грубо проскальзывает от живота к груди, здесь его пальцы, чуть, сжались, а глаза сползли на, раскрасневшиеся щёки медиума. Вот он снова всматривается в её глаза, потом умиротворенным взглядом осматривает её волосы, одновременно массируя висок девушки большим пальцем своей правой руки, затем последний взгляд в её бездонные, полные страха и желания карие глаза, и его губы натягиваются в ухмылке. Пальцы левой руки вампира впиваются в подбородок жертвы, пальцы правой руки, проскальзывая по волосам, обхватывают шею, мгновение – и он вгрызается в губы Ульяны, как в спелый, сочный плод. Он целовал медиума жадно, как путник заплутавший в пустыне пьет случайно найденную воду.       Вампир чувствует, как внутри него идет борьба света и тени, как, давно усмиренная, сила рвется наружу, требует воли, в таких порывах его глаза раскрываются, срывая пелену с белых зрачков, он через силу закрывает веки, жмурится. Но тут в его голову ударяет инстинкт, мужчина, пытаясь предотвратить опасность момента, отрывается от желанных губ, и со злостью бьет кулаком по двери. Борьба же продолжает кипеть внутри него, и чтобы не упустить Ульяну, Феликс опирается руками о дверь, тем самым заключая меж нами девушку, и тяжело выдохнув, опускается лбом на её левое плечо. Они оба тяжело дышат, он пытается восстановить внутренний баланс, а она, находясь в своих противоречивых ощущениях, как больной в бредовых сновидениях, упершись левой ладошкой в его, содрогающуюся от глубоких вздохов, широкую грудь, так и не открывая глаз, судорожно вдыхает его запах. Медиум вдыхает полной грудью, случившееся только что, напрочь развеяло все границы между реальностью и мифом. А каждый её вдох, вызывает у него жуткое желание, в его голове разносится гулкий стук сердца Ульяны, вперемешку с пульсацией вен, это оглушает его, он открывает глаза и видит, как бюст, девушки, содрогаясь, поднимается и осторожно опускается, ещё резкий вдох и плавный выдох, вампир, вновь, блеснув белёсыми зрачками, утыкается в плечё спутницы.       Медиума так и тянет к, прижавшему её, мужчине, потому немного отдышавшись, она несмелыми и осторожными движениями, еле косаясь его торса, пропорхала легкими пальчиками рук к его шее. Ощутив, тяжелое дыхание вампира под воротом рубашки, она изумлённо открыла глаза и погладила вампира по голове, наблюдая за тем, как он успокаивается. Теперь, когда он отдышался, она осторожно поднимает его голову, нежно и аккуратно, обхватив его щеки обеими ладошками, с улыбкой, всматриваясь, в обезумевшее лицо мужчины. От такой нежности брови Феликса поползли вверх, раскрываясь в умилении, показались тёмно-карие глаза, напряженные руки, буквально только что прямые, как стрела, немного подрагивая, согнулись в локтях. Ульяна легонько провела руками по его щетинистым щекам, потом закрыла глаза и, бережно прильнув к вампиру, как бы невзначай задела его губы своими. На эту провокацию тёмный отреагировал незамедлительно, он громко выдохнул через нос и тут же, на вздохе, сгреб податливую жертву в свои цепкие объятия и, незамедлительно, вновь, увлек её в пылкий поцелуй. Его руки, между делом изучали изгибы женского тела, так мастерский освобожденного от остатков платья, расставленными пальцами он измерил её талию. Неплохой размер. Затем провел кончиками пальцев по бёдрам. Великолепные бёдра. И наконец, эти две глубокие ямочки, в самом низу её спины, привели его в неописуемый восторг. Под прикосновениями тёмного, девушка изворачивалась, то от щекочущих прикосновений, то от, следовавших за ними, пылких поцелуев на шее, груди, плечах и запястьях…       Феликс наталкивается на последнюю шпильку в её волосах, взмах и, черные, густые кудри, как, наконец, прорвавшийся водопад, падают и распространяются по спине медиума. Вампир с удовольствием вдыхает запах её волос и в эйфории разрывает на две части, одновременно, пиджак и рубашку. После такой выходки партнёра, Ульяна хитро улыбнувшись, твёрдо уперлась рукой ему в торс и подтолкнула его в сторону кровати, но он утянул девушку за собой, поймав её запястье. И вот она счастливая, летит в объятия, такого долгожданного счастья, как вдруг раздаётся стук в дверь.