Либра

Аллин блаженно потянулась на белых простынях, пытаясь вернуться в такой приятный сон. Совсем недавно кошмары заменили яркие видения, которые помогали ей хоть немного отвлечься от темноты, происходившей в мире. После принятия метки, прошло достаточно времени, чтобы привыкнуть к тому, чем теперь она занималась. Последняя часть ее души, противящаяся темноте, замолкла, уступая место хладнокровию. Принять себя было не так уж и сложно, когда осознаешь тот факт, что в твоих жилах течет кровь Розье — одних из самых преданных последователей Темного Лорда. Еще вчера она пытала семью предателей крови, которые где-то прятали своих грязнокровных друзей. Результата это не принесло, зато странное удовольствие Аллин точно получила, когда красные всполохи заставляли тело ее жертв корчиться от боли. Ее жизнь в Либре теперь казалась чем-то далеким, а последние чувства к Джеймсу остыли после того, как она услышала сплетни о его бегстве. Раньше она бы никогда не назвала его трусом, но сейчас, когда он связался с этой безродной Эванс, его дух ослаб под ее жалким, плаксивым влиянием. В одной ночной сорочке она медленно опустила босые ноги на холодный дубовый пол и сладко зевнула, предвкушая новый день. Пробравшись к окну, она резко дернула тяжелые шторы, впуская в комнату холодный свет утреннего солнца. Лучи ласково озарили ее идеальную девичью комнату с резной мебелью и широкой кроватью. Взмахнув палочкой, скомканная постель выпрямилась и приняла первозданный вид. А Розье опустилась на низенький табурет у туалетного столика и провела ладонями по лицу. Со времени, как она перебралась в замок Лестрейнджей, она будто повзрослела. Она больше никогда не заплетала косички в пшеничных волосах, скрывала веснушки на носу специальным магическим кремом и больше не носила светлых вещей. Все это осталось в прошлом. В доказательство тому был ее взгляд, который теперь был меланхоличен, и те, кто удостаивался ее долгого, пристального взгляда, мог отметить, каким он стал тяжелым. Закончив со сборами, она спустилась вниз, где за завтраком в столовой застала Генри Эйвери. — Доброе утро, Аллин, — сказал он, отрываясь от Пророка. — О твоих свершениях уже пишут в газете. Аллин повела плечом и взмахнула палочкой, чтобы перед ней оказалась чашка горячего кофе. — Весьма оперативно, — довольно ответила она и опустилась на высокий стул за длинным столом. — Где Рабастан? Генри не успел ей ответить, как высокий брюнет появился в проеме арки, ведущей в столовую. Аллин внимательно посмотрела на него, загораясь интересом. Под его глазами залегли темные круги, свидетельствуя о бессонной ночи, но весь его вид не казался уставшим, а совсем наоборот. — Хорошие новости? — улыбнулась Аллин. Голос девушки будто выбил Рабастана из крепких лап его мыслей, и он резко посмотрел на нее. — Что ты знаешь о Питере Петтигрю? Аллин неуютно поежилась на своем стуле, не торопясь рассказывать о том, кого раньше называла своим другом. — Он из Ордена. Раньше я была с ним в одном отряде. Прихвостень Поттера и его дружков еще со школы. — Я помню его, — встрял Генри, подсаживаясь ближе к парочке. — Везде таскался за Блэком, когда те учились в Хогвартсе. — Всю ночь я провел с ним, выпытывая у него информацию о Поттере и этой грязнокровке Эванс, которую он опекает. Кулаки Аллин невольно сжались, за что она немедленно себя поругала. Ей было все равно на Поттера, но имя разлучницы, произнесенное кем-то вслух, все равно заставляло волну гнева поднимать и накрывать ее с головой. — У нас появилась хорошая возможность прикончить их, а за одно и подавить восстание этих глупых любителей грязнокровок, — с безумным рвением продолжил Баст. — Идиота Петтигрю достаточно было просто припугнуть, и он уже выдал все, о чем знал. — Ты применил к нему Конфундус после? — осведомилась Аллин. — Нет, — с самодовольной улыбкой сказал Рабастан. — Разве не прекрасно наблюдать за тем, как крепкая дружба рушится из-за одного жалкого труса? Я уверен, что он никогда не признается в том, что сдал своего обожаемого дружка вместе с его мерзкой подружкой. Узнав о том, что сейчас оба прячутся в Годриковой впадине, Аллин снова подавила вспышку злости. Она часто представляла уютный дом в деревушке своим семейным гнездышком. Аллин часто была там вместе с Джеймсом, приезжая на Пасху или Рождество, чтобы встретить его вместе с дружной семьей Поттеров. Теперь она понимала, что покойная матушка Джеймса не так уж сильно и любила Аллин, а лишь терпела из-за того, что Розье была обещана Поттеру еще в детстве. Как только Аллин не выслуживалась перед ней, она всегда оставалась сдержанно благодарной. — Аллин. Аллин! — Рабастан уже не первый раз звал Розье, но откликнулась она не с первого раза. — Все в порядке? — В полном, — отчеканила она. Рабастан подал знак Генри, чтобы тот ушел, и наложил на столовую заклятие от лишних ушей. — Я же говорил, что отомщу Поттеру за все, что он сделал. Отомщу за тебя. — Тебе он нанес не меньше вреда, чем мне, — с печальной улыбкой сказала Аллин. — Мне он всего лишь разбил сердце. Большая, шершавая ладонь Лестрейнджа опустилась на щеку девушки, и Аллин привычно закрыла глаза, соскучившись по таким прикосновениям. Они с Бастом больше не говорили о нем, и вот снова предоставился шанс отомстить ему. — Я буду мучить его, — тихо сказал Баст, зная, что этим только ласкает слух своей верной подруги. — Я буду делать ему больно до тех пор, пока он не раскается. Поттер будет стоять перед тобой на коленях, и ты сможешь вырвать ему сердце. Так как он сделал это с тобой. Аллин распахнула глаза полные слез и с неподдельным обожанием посмотрела на своего Рабастана. С ним она всегда чувствовала единение душ и помыслов. В такие моменты она чувствовала его всем телом и разумом. Его колючую и неприступную натуру, которую она была готова вобрать в себя и никогда больше с ним не разъединяться. — Я так люблю тебя, — неожиданно для самой себя прошептала Аллин и подалась ближе к мужчине. Рабастан открыл свои объятья и прижал девушку к себе, запуская пальцы в ее пшеничную копну. Розье чувствовала, как его сердце бьется в эйфории. Может, от жажды крови, а может, от близости к ней. — И я люблю тебя, — после долгого молчания ответил Лестрейндж. *** За то недолгое время, что Лили и Джеймс провели в Годриковой впадине, изменение в настроениях Поттера было очень заметно. Все началось с того, что он больше не сидел молча, а все чаще заводил разговор с Лили. Девушка же терпеливо ждала, когда ее возлюбленный созреет. Ее ожидание было вознаграждено тем, что теперь она знала все о семейном древе Поттеров, о детстве Джеймса, о его шалостях в Хогвартсе, а однажды они даже выбрались, чтобы изучить окрестности. В тот день Лили познакомилась с милой соседкой Поттеров — Батильдой Бэгшот. Она сразу же узнала старушку с фотографии на обложки учебника по Истории Магии. Они надолго остались у нее, выпивая одну за одну кружкой чая, а Лили с жадностью слушала об истории волшебного мира, жалея о том, что столько упустила, не отправившись в Хогвартс. Узнав историю Лили от начала и до сегодняшнего момента, старушка Бэгшот ни раз хваталась за сердце, узнав, сколько девочке-подростку пришлось пережить. — Тебе повезло, что ты никого не слушала и продолжала лелеять в себе магию, — сказала Батильда, смахивая с глаз слезинку. Джеймс заметно поежился, а Лили продолжала улыбаться, дожидаясь объяснений. — Есть такие существа, — продолжила Батильда, — обскури. Что-то вроде паразита, зарождающегося в теле ребенка, вынужденного подавлять свою магию. Волшебство точно уходит внутрь несостоявшегося волшебника, делая его неконтролируемым, смертоносным оружием… Лили почувствовала, как ее пальцы похолодели. — И что потом? — пробормотала она. — Такие дети умирают слишком рано. Некоторые не доживают и до десяти, — Батильда приняла скорбный вид. — Однако история знает случаи, когда им доводилось становиться подростками. Но… — Батильда развела ладони. — Эти моменты были одни из самых кровавых в истории магии для отдельных регионов. — Пожалуй, нам нужно идти, — вдруг сказал Джеймс, поднимаясь. — Рад был видеть вас, мисс Бэгшот! — Заходи в любое время, Джеймс! Одинокой старушке не так уж и весело здесь. Быстро попрощавшись, Лили вышла вслед за Джеймсом, и он тут же начал разговор. — Иногда старушку заносит, — нервно улыбнулся он. — Хлебом не корми, дай поговорить об истории. Но Лили молчала. Джеймс вздохнул. — Знаешь, ведь с тобой ничего такого не произошло, — сказал он, останавливаясь на полпути до дома. — Это означает только то, что ты настоящая волшебница, Лили. Ты сама смогла подружиться с магией, без помощи палочки, принять себя… — А если бы у меня не получилось? — раздраженно ответила Лили. — В моей жизни было столько сомнений и желания, чтобы магии просто не существовала. Я думала, что, если бы я избавилась от нее, никаких проблем бы просто не было… Наверное, мне повезло, что я попала к мадам Марго. Теперь я понимаю, что она приглядывала за мной все то время, что я бродяжничала с цирком… — А потом появился я. И все встало на свои места. Ведь так? — он положил свою руку Лили на плечи и притянул к себе, заставляя ее улыбнуться. — В конце концов, ты была бы самым красивым обскури за всю историю. Лили толкнула Джеймса локтем в живот, вызывая у него приступ смеха. Она и сама расплылась в приятной улыбке. Лили давно не слышала смех Джеймса и была рада даже такому скорбному поводу. В тот день Эванс прочитала все книги в библиотеке Поттеров, которые были посвящены обскури. Это совсем не вызвало у нее никакого веселья. Она читала о том, как дети в порыве неконтролируемой магии убивали своих родителей, стирали с лица земли деревни и города, становились оружием в руках темных волшебников… Вот чего чуть не добились ее родители, но винить их за это Лили не могла. Она все еще чувствовала раны на сердце из-за их гибели и продолжала винить себя. И чем она лучше этих магических паразитов? От дурных мыслей ее отвлек Джеймс, который предложил попрактиковаться на заднем дворе. Он отметил, как искусно Лили стала орудовать палочкой, совершая настоящее волшебство, которое редко может постичь волшебник ее возраста. Джеймс бросался в нее простенькими проклятьями, пока она отрабатывала защитные чары. Так увлекся, что не заметил, как одно из них отскочило от невидимого щита и прилетело прямо ему в лицо. — Джеймс! — воскликнула испуганная Лили и побежала к упавшему на спину Джеймсу. Он держался за нос, из которого била алая кровь. — Вот черт! — ругнулся он, пытаясь приподняться на одном локте. — Это было сильно! — Сильно больно? — Ничего страшного. У тебя отлично вышло! Лили улыбнулась, но все равно нервничала, глядя как футболка Джеймса пропитывается горячей кровью. Парень взмахнул палочкой, и кровь тут же перестала. — Акцио очки, — сказал он, и с помощью чар отлетевшие очки снова сели ему на нос. — Думаю, на сегодня хватит. Лили помогла ему встать, убрала палочку в задний карман своих джинсов и остановила Джеймса. — А теперь смотри, — вдруг сказала она, поднося свои ладони к его грязной футболке. Девушка сосредоточилась и направила тепло из сердца прямо в ладони. Кровь с футболки стала постепенно исчезать, а пальчики Лили будто были подсвечены в сгущающихся сумерках магической деревушки. — Чудесно, — восхищенно произнес Джеймс, который все это время следил за прекрасным и сосредоточенным личиком Лили. — Мне сказали не терять навык колдовства без палочки, — пожала плечами Лили, убирая руки. — Иногда я практикуюсь, но забываюсь. С палочкой моя магия куда сильнее. Джеймс снова обнял ее, прижимая к своей груди, ощущая ее тепло. Она была такой замечательной, такой доброй и чистой, что затрагивала этим Поттера. Он все еще помнил о той девушке, которая погибла от его руки в ту ночь, и ничего не успокаивало его больше, чем беззаветная любовь Лили. — Ты самая удивительная волшебница из всех, кого я знаю. Лили довольно хмыкнула. — Возможно, стоит спросить у Батильды, — продолжила она со смешком. — Уверена, что история знает пару случаев крутых волшебниц… Джеймс рассмеялся, целуя девушку в рыжую макушку. Ночь тихо опускалась, окутывая уютом весь дом. В камине потрескивал огонь, на журнальном столике напротив стояло две кружки горячего шоколада, а Джеймс и Лили целовались, сидя на софе среди подушек. Все внутри девушки трепетало. Она так скучала по его губам, по его рукам и так хотела остановить это прекрасное мгновение. Лили чувствовала себя дома и даже была рада, что им удалось хоть и на короткое время сбежать от войны, укрывшись в объятьях друг друга от всех невзгод, которые им были приготовлены. Вдруг что-то зажужжало, и Джеймс настороженно оторвался от Лили. — Я сделала что-то не так? — растеряно спросила она. Взгляд Джеймса остановился на странной штуке на камине. Что-то похожее на юлу быстро вращалось, поднимая пыль с фоторамок, стоявших рядом. — Вредноскоп, — нахмурившись сказал Джеймс. — Палочка у тебя с собой? Лили судорожно потянулась к заднему карману и достала свое оружие. Джеймс вооружился своим. Поттер быстро схватил с пола мантию-невидимку и, схватив Лили, накинул ее им головы, отходя в дальний угол гостиной. — Тихо и не двигайся, — приказал он и крепче схватился за палочку, поднимая ее чуть выше, готовый защищаться. Дверь послушно отворилась, впуская в дом две фигуры в черных мантиях. Одна высокая и неторопливая, а другая чуть пониже, но гораздо подвижней. Лили еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Она ближе прижалась к Джеймсу и так же подняла палочку. — Они были здесь, — раздался мужской голос. Его маска была повернута к двум чашкам недопитого шоколада и горящему камину. Фигура поменьше по своей походке напоминала женскую. Она проплыла через гостиную к дивану и сжала его подушки, еще сохранившие тепло их тел. — Они должны быть где-то в доме, — сказала она. Голос заставил Лили вздрогнуть, а Джеймса напрячься. Они оба узнали хозяйку этого холодного тона. Мужчина проскользнул на кухню, а Аллин осталась в гостиной. — Будь внимателен! У Поттера есть мантия-невидимка! Джеймс крепко сжал Лили, чуть отодвигая ее назад, но она была точно камень. Мантия Аллин шуршала, цепляясь полами за ковры. Она ступала уверенно, зная, что ищет. Хищной поступью она обошла гостиную несколько раз, водя рукой по воздуху, будто неторопливо ловила муху. И вот она поравнялась с ними, остановившись, прислушиваясь к чужому дыханию. Она поднесла ладонь к ткани мантии и улыбнулась, хватаясь за нее, чтобы сорвать. — Остолбеней! — выпалил Джеймс прежде, чем она успела до конца сорвать с них мантию. Девушка с грохотом упала на пол, утягивая за собой текучую ткань спасительной мантии. Со второго этажа послышались громкие, тяжелые шаги. Вторая фигура тут же оказалась внизу с вытянутой вперед палочкой. Джеймс выпалил еще одним заклятием, но Пожиратель ловко увернулся. — Это все, что ты можешь, Поттер?! Круцио! Красная струйка ударила в живот Джеймса, и он согнулся пополам, ревя от прорезавшей его боли. — Джеймс! Рабастан только в этот момент увидел Лили и смерил ее таким взглядом, будто увидел слизняка. — А вот и твоя маленькая шлюшка, — оскалился Лестрейндж. — Сбежала вместе с трусливым Поттером. Круцио! — Протего! Защита Лили вовремя отбила заклятие, и красная молния влетела в старинные часы. — Остолбеней! Рабастан с легкостью справился и с этим заклинанием, но Лили не сдавалась, продолжая пробираться к Джеймсу. — Экспелиармус! — выпалил Рабастан, и палочка Лили взмыла в воздух, оставляя ее безоружной. Пожиратель вновь направил палочку на Джеймса — Круцио! — Нет! — взревела Лили, бросаясь к Джеймсу. Она пыталась закрыть его собой, но искусный стрелок снова и снова попадал проклятьями в корчащееся тело Поттера. — Круцио! Круцио! В голосе Рабастана чувствовалась победа и превосходство. Лили заливалась слезами не в силах смотреть на то, как Джеймс страдает, а волна страха и вовсе парализовала ее мозг. Джеймс рычал от пронзительной, невыносимой, раскалывающей на части боли. На мгновение в его голове промелькнула мысль о том, что он заслужил все это, но нужно было спасаться. Ради Лили. Он крепко схватил ее запястье, пытаясь стерпеть одно из непростительных заклинаний, градом сыплющимися на него, вкладывая в пальцы Лили свою палочку. Его рука дрожала так, что девушка не сразу поняла, что он хочет сделать. — Мантия! — завопил Джеймс, что было сил. Действуя инстинктивно, Лили сгребла мантию и крепче сжала волшебную палочку, в попытке трансгрессировать куда-нибудь подальше отсюда.