Либра

Лили без энтузиазма смотрела в свою тарелку и ковыряла вилкой яичницы. Всю ночь она плохо спала, и встала уставшей, с ощущением кома в горле. Она попыталась перебить это чувство вкусным завтраком, но не яичница, не бутерброды с ветчиной, не джем не смогли избавить ее от этого странного чувства. Она смогла осилить только зеленый чай, а после взмахнула палочкой, убирая за собой и барную стойку. Утром вампирский бар совсем не был похож на место, в которое он превращается ночью. После смены Констанс тщательно убирала здесь, отчищая полы и столы от капель крови и заставляла пустые бутылки исчезнуть. Но почему-то Лили казалось, что она до сих пор чувствует нотки крепкого спиртного и железный запах крови. Она выскочила на улицу, пытаясь вдохнуть прохладного воздуха, но тут же почувствовала, как живот скрутил спазм. Чай мерзко рвался обратно вверх по горлу, и Лили перекинулась через перила крыльца, освобождая и без того пустой желудок. Судорога еще несколько раз сдавила ей живот, и Лили медленно выпрямилась, откидывая длинные волосы назад. Эванс провела подушечками пальцев в уголках рта и скорчилась в отвращении. — О, Господи… Медленно спустившись, Лили села на последнюю ступеньку крыльца и сделала несколько глубоких вдохов через губы. Становилось легче, но Лили не представляла, как сможет подняться с этих ступеней и подняться хотя бы к себе в комнату. Собрав силы в кулак, Лили все же поднялась к себе в комнату и склонилась над письменным столом, где стоял котел. Она пару раз ударила по нему волшебной палочкой, и он тут же затрещал и закипел. Дрожащей ладонью Лили выудила из своих запасов кровь саламандры и с отвращением стала лить ее в котелок, в надежде приготовить Рубиновый отвар. Держась второй рукой за столешницу, Лили следила за цветом зелья, пока глаза не начала застилать темнота. *** Джеймс разглядывал вещицу, которую Сириус достал из кармана. Руки Сириуса были испещрены мелкими царапинами, будто кто-то пытался его схватить и отобрать то, что было у него в руках. На пальцах Сириуса висела серебряная цепочка, носящая на себе крупный медальон из янтаря, в котором утопала витиеватая змея. Такую ребята ни раз видели на гербе факультета Слизерин. — Откуда это у тебя? — нахмурившись, спросил Джеймс. Блэк подхватил медальон в воздухе и сам пристально посмотрел на него. — Возвращался в отчий дом. Матушка отправилась вслед за папенькой на тот свет, решил забрать из дома то, что мне принадлежало. Увидел, что Кикимер эту вещичку прячет. Это что-то, что осталось от Регулуса. Ремус протянул ладонь, и Сириус передал вещицу ему. — Я видел такой в книге об истории Хогвартса. Похоже на медальон Салазара Слизерина, — нахмурившись, сказал он и попробовал открыть, но крышка не поддавалась. — Ты носить его собрался, Бродяга? — Может быть… — Откуда у Регулуса медальон Слизерина? — скрестив руки на груди сказала Марлин. — Готова поспорить, что это подделка. Она фыркнула и упала на диван. С каждым днем настроение у девушки было все хуже и хуже. Теперь ей одной приходилось жить с четырьмя мужчинами, и чувствовала она себя от этого крайне неуютно. Все пятеро были тоскливы и загружены последние полтора месяца, деятельность самой Либры остановилась из-за того, что давно не было никаких зацепок о том, где сейчас Волен-де-Морт и чем он может заниматься. Каждый понимал, что от этого затишья не стоит ждать ничего хорошего, поэтому Мародеры отчаянно старались хвататься за любой шанс продолжить бороться с темными силами. Особенно этого хотел Джеймс, опасаясь, что эта тишина означает только то, что они ищут Лили. Поттер старался меньше думать об этом и больше действовать, чтобы наконец-то вернуть Эванс и оберегать ее, когда она рядом. — Наверное, следует встретиться с Дамблдором, — внес нотку здравого смысла Питер, разглядывая медальон из-за плеча Рема. — Он точно скажет, настоящий ли это медальон. — И все же, откуда он у Регулуса? — снова начала Марлин. — Я почти уверен, что малыш Рег был одним из Пожирателей, — вздохнул Сириус. — Возможно, Волан-де-Морт доверил ему охранять эту штуку, не думая, что он смоется при первом удобном случае. От имени Темного Лорда Марлин дернула плечами и укоризненно посмотрела на Блэка. — Разве Кикимер не сказал тебе, откуда он оказался у него? — спросил Джеймс. — Я тебя умоляю! — усмехнулся Блэк. — Наш домовой эльф — самое скверное существо из всех, которые только можно представить. Я пытался выспросить все, что ему известно, но этот ненормально только начал бить себя головой об стену и отбивать пальцы чугунным утюгом. — Мерлин, — пробормотала МакКиннон и покачала головой. — Значит, тут что-то серьезное, — пробормотал Поттер и забрал медальон у Рема, вешая его себе на шею и пряча под свитер. — Нужно показать его Дамблдору, а потом решить, что с ним делать. Надеюсь, так дело сдвинется с мертвой точки. — Кстати, об этом, — вдруг начал Питер, обращая на себя внимание всех, кто был в гостиной. Петтигрю перемялся с ноги на ногу и потупил взор, не решаясь посмотреть в решительные лица своих друзей. — Я хотел бы немного отдохнуть. Пока все спокойно, — выпалил он, пока не успел передумать. — Я давно не видел маму, она писала мне, что стала все чаще забываться. Думаю, это не очень хороший знак. Нужно будет проследить, чтобы она прошла курс лечения зельями, и когда ей станет лучше… — Ох, Хвостик! — Марлин поднялась с дивана и сжала Питера в крепких объятьях. — Конечно, ты должен поехать к ней и быть рядом! Если нужна будет помощь… — Я знаю, но все будет хорошо, — Питер сдавленно улыбнулся и виновато посмотрел на парней. Джеймс понимающе закивал и тоже похлопал друга по плечу. — Конечно, Хвост. Мы все понимаем. Можешь взять отпуск, на сколько потребуется, мы будем держать тебя в курсе о своих перемещениях. — Думаю, нужно будет проводить тебя, — сказал Сириус и взглянул на Марлин. — Может, принесешь нам бутылочку вина из запасок дяди? МакКиннон кивнула и еще раз чмокнула Питера в щеку. Кажется, на ее глазах снова навернулись слезы, и она была рада, что Сириус дал ей возможность отойти и выплакаться, чтобы никто не видел. — Даже не верится, как все изменилось за последнее время, — сказал Ремус, сидя в кресле и глядя перед собой. — Аллин ушла, Лили теперь охраняют вампиры, а Питер решил взять отпуск. Кто бы мог подумать, что наша жизнь так изменится. На кухне послышался звон посуды, и парни медленно потянулись туда, чтобы закатить последнюю пирушку по поводу Питера. — Я вас догоню, — сказал Джеймс. — Нужно отправить сову Дамблдору и встретиться как можно скорее. Этот медальон может быть зацепкой. Он похлопал себя по груди в месте, где висел медальон, и заперся в кабинете Альфарда Блэка. Он сел за письменный стол и пододвинул к себе стопку чистых листов пергамента и чернильницу, чувствуя, как сердце начинает тревожиться. После своего побега он чувствовал себя почти ничтожеством и трусом, который ничего не может сделать для того, чтобы добро наконец-то восторжествовало, и Лили была рядом с ним. Поттер тосковал по ней так сильно, что не узнавал самого себя. Именно это толкало его на подвиги, но это гнилое чувство бесполезности уничтожало его изнутри, как ржавчина съедает металл. Он никогда не прислушивался к этому ощущению, но сейчас игнорировать его отчего-то стало сложнее. Джеймс быстро написал пару строк профессору Дамблдору с местом и временем встречи, но не стал упоминать о медальоне на случай, если сову перехватят. Пока Джеймс поднимался на второй этаж, чтобы найти одну из их сов, он снова почувствовал, как сердце тревожно заколотилось. Такого он не испытывал уже давно. Примерно с тех пор, как на третьем курсе сорвался с метлы во время матча по квиддичу. Тогда он летел вниз и думал о том, что встреча с землей станет последней для него. Вот и сейчас его не покидало ощущение, что он падает с бешеной скоростью и нет возможности остановиться. Он не сразу понял, что это, так как давно отрекся от этого чувства. Это был страх. Неподдельный, первобытный, заставляющий чувствовать себя трусом. Щеки Джеймса раскраснелись, но он продолжал давить в себе это чувство, пока привязывал письмо к лапе рыжей совы и отпускал ее в окно. — У тебя все нормально? — раздался за его спиной голос Марлин, который тут же рассеял навязчивые мысли. Словно не поверив в то, что с ним только что случилось, Джеймс встряхнул головой и выдохнул. — Да, — отозвался он, заставляя нахмурившуюся Марлин опустить плечи. — Просто голова немного закружилась. — Ты не заболел? — заботливо спросила Марлин, подходя ближе. — Нет, просто пора прекращать нервничать. Без Лили все как-то не так. — Ох, как я тебя понимаю, — покачала головой блондина и сжала плечо Поттера ладонью. — Я так рада, что обрела такую подругу и хочу, чтобы она скорее вернулась. Даже не представляю, как сильно тебе ее не хватает. Уверена, она так же сильно скучает по тебе. — Да, я знаю. Она чудесная. Марлин ласково улыбнулась и потрепала друга за непослушные волосы. Она никогда не видела Джеймса таким даже с Аллин, и теперь он больше был похож на человека, чем на капитана или командира. — Идем, — мягко сказала она. — Без тебя они не начнут. Джеймс кивнул Марлин и сжал ее ладошку в своей, чтобы спуститься вниз. *** Лили пришла в себя уже в своей кровати. Она не чувствовала боли или тошноты, но лишь неприятную слабость во всем теле. Лили снова захотелось провалиться в сон, но она сосредоточила взгляд на распахнутых голубых глазах Констанс, обрамленных длинными ресницами. — Как ты? — она приложила свою прохладную ладонь к ее горящему лбу. — Ты пролежала здесь до заката, пока я не нашла тебя на полу. — Кажется, я упала в обморок, — нахмурилась Эванс и приподнялась на подушках. — Не знаю, что со мной произошло. Вдруг во всем теле такая слабость… Конс взяла с тумбы стакан с жидкостью рябинового цвета и поднесла его к губам Лили. — Выпей, — сказала она. — Я доделала твой Рябиновый отвар. Видимо, ты делала его, чтобы избавиться от болезненного состояния. — Да, так и было. Лили слабо улыбнулась и сделала пару глотков. Слабость тут же стала отступать, а тонизирующий эффект от зелья заставил ее щеки покрыться румянцем. Девушка провела ладонями по лицу, убирая волосы за уши и попыталась встать, но Констанс одним лишь только взглядом заставила ее остаться в постели. — Наверное, тебе нужно спуститься вниз, — предположила Лили. — Сегодня выходной, наверное, здесь много людей и вампиров. — Вовсе нет, — покачала головой вампирша. — Пэм справится и одна. Сегодня работаем только для своих. — Это все из-за меня? — виновато спросила Лили. — Даже если и из-за тебя, я только рада побыть с тобой сейчас, — улыбнулась Констанс, обнажая свои ровные зубы. Она была такой очаровательной и юной, когда не выпускала клыки. Лили обожала, когда она была такой, не хмурясь и не выпивая кровь из какого-нибудь посетителя-добровольца. Так она могла чувствовать себя с ней на равных. — Ты здесь, чтобы мы позаботились о тебе, пока Джеймс и ребята ищут способы справиться с Сама-Знаешь-Кем. Если бы мы с тобой чаще виделись, я бы запретила тебе ввязываться во всю эту магловскую пропаганду Министерства. Я живу уже достаточно, чтобы сказать, что власть у нашего мира ничего не смыслит в важных делах… — Но я нисколько не жалею, что вдохновила многих выйти из норы и не бояться того, кто они есть на самом деле, — нахмурилась Лили. — Мы ведь такие же волшебники, как и чистокровные. — Да, я знаю, — кивнула Констанс. — Уж мне можешь об этом не рассказывать. Не трать силы на споры сейчас. Я просто очень за тебя переживаю. Уилкс провела ладонью по щеке Лили и коснулась губами ее лба, даря желанную прохладу. Лили заметила, что кончиком носа Конс втягивает запах ее волос, но совершенно не боялась этого. Дверь в комнату резко распахнулась, и Пэм простучала каблуками об деревянный пол до кровати Лили. — Наконец-то пришла в себя, — старшая вампирша растянула свои пухлые губы в улыбке и протянула белую ладонь к Лили. — Дай мне свою руку, дитя. Эванс нахмурилась и взглянула на Констанс. Та еле заметно кивнула и продолжила завороженно смотреть на Создательницу. Лили неуверенно сложила свою ладонь в руку Пэм, и женщина подняла одну бровь. — Позволишь? — спросила она, выпуская клыки. Девушка кивнула, и Пэм опустилась на край кровати, аккуратно поднося указательный палец Лили к верхней челюсти. Она аккуратно проткнула острым клыком подушечку пальца и обхватила его губами, высасывая кровь. — Ммм… — простонала Пэм, прикрывая глаза. Было видно, как она смакует кровь на языке. — Я так и думала, — фыркнула она и посмотрела на Констанс. Она передала ладонь Лили ей, будто кубок с дорогим вином, призывая попробовать и свою преемницу. Констанс проделала тоже самое, и Лили почувствовала, как указательный палец немеет. Конни добровольно выпустила руку девушки и испуганно посмотрела на Пэм. — Что-то не так? — тревожно спросила Эванс, глядя на своей кровоточащий палец. Вдруг Констанс опустила глаза, а мисс Пэмфорд хитро подняла бровь и посмотрела на Лили совершенно другим взглядом. — Поздравляю тебя, Лили. Ты беременна.