Нет книги без читателя

Просыпаюсь в темноте: солнце уже зашло. Холодно. Заснуть на земле было плохой идеей. Меня даже никто не искал? Поднимаюсь и разминаю затекшие конечности, приседаю и прыгаю, чтобы согреться. Пора возвращаться в деревню. Делаю шаг, и... почва уходит из-под ног. Очень даже в прямом смысле. Лес вокруг размывается, темные силуэты деревьев сменяются калейдоскопом теплых, ярких красок. Наконец всё снова застывает, и я оказываюсь посреди приветливых домов с черепичными крышами, в разгаре дня. Вот черт. Не так я хотел попасть в деревню. Книгу кто-то взял и вот-вот откроет. Поэтому все герои, участвующие в первой сцене, так сказать, доставлены к месту действия. Я один из них. Эльвира и Гвен тоже здесь. Эльвира - знатная дама, вдова, красавица, разумеется. Глава начинается с того, что она осматривает свои владения. Мы с Гвен - дети богатых ремесленников. Очень гордые, надо сказать, тем, что сами способны заработать себе на хлеб. Поэтому без особого уважения относимся к госпоже Эльвире. Гвен - единственная и любимая дочь отца-пекаря, который после смерти жены больше не женился. Мой отец - скорняк. Дело он передаст моему старшему брату, но и я без работы не останусь: именно я добываю шкуры животных с помощью лука и стрел. Сейчас жители столпились на главной улице деревни, встречая важную гостью. Ну же... Взгляд читателя падает на первые строчки, пробегает их... Я чувствую его... нет, ее. Всё вокруг неуловимо меняется, подстраиваясь под ее видение. Начат первый диалог, перевернута первая страница. Мое зрение как будто затуманено дымкой: так будет, пока она полностью не погрузится в чтение, вернув определенность очертаниям. Вместо лиц - смазанные пятна: так будет, пока она не прочитает описания нашей внешности. Терпеливо жду - в первой главе у меня всего пара реплик. Проходят минуты. Становятся четче черты Эльвиры и беседующей с ней Гвен. Читательница доходит до моего описания, далеко не подробного. Интересно, каким в ее глазах будет зеленоглазый шатен невысокого роста? Осторожно кошусь в сторону Гвен - та одобрительно кивает. В кои-то веки ей нравится, как я выгляжу. Но вот тело само собой напрягается, становится в нужную позу, лицо приняло насмешливо-почтительное выражение, рот произносит слова, написанные на бумаге. На пару минут я лишаюсь своей воли, в голове пустеет... Ненавижу это чувство. Мне словно напоминают, что я придуманный, что не имею права на мысли и чувства, кроме тех, что приписаны мне автором и изложены на бумаге. Ну ничего. У меня свой способ мести. Персонаж сам решает, насколько глубоко погружаться в сознание читателя. И раз уж я свободен еще как минимум три главы, то проникну в ее мир, в ее личное пространство. Пусть она об этом не догадывается, но мне достаточно того, что ей было бы неприятно узнать: за ней подглядывают, практически читая мысли. Мне достаточно выведать о ней больше, чем она обо мне из книги. Лишь бы быть наравне с человеком. ...Ее ум занят сюжетом. Она сосредоточена: не листает страницы рассеянно, перескакивая главы и пропуская скучные для себя моменты. Но этого мало, чтобы заслужить мое прощение за унижение, и я захожу дальше: мое сознание сливается с ее. Я слышу тиканье часов. Вижу перед собой строки. Лежу на животе и болтаю ногами в воздухе. В комнате темно, только ночник горит над головой. В груди всё сжимается от радости и волнения: наконец-то роман, отвечающий ожиданиям! Наконец-то не про страстные охи-вздохи со второй главы, без причин и всякой логики! Губы растягиваются в улыбке. Тут же вздрагиваю от оклика: - Веронииикаааа! Ты не засиделась? Бабушка. Бабушка как всегда против ночного чтения. - Ложись-ка спать, дорогуша! Приду - проверю! Раздраженно встряхиваю головой. Даже в день рождения гонят спать! А ведь уже восемнадцать лет, и гости только недавно разошлись... Дальше за мыслью не следую, от удивления приходя в себя. День рождения, и она проводит его, уткнувшись носом в книжку? Вместо того, чтобы гулять и веселиться с друзьями? Думая о гостях, она думала о родственниках. У нее что, нет друзей-сверстников? Непохоже: такой теплый внутренний мир не может быть у человека без друзей. Когда попадаешь в ее сознание, такое впечатление, что приходишь домой, побывав на студеном ветру. Уют и тепло... Так, секунду. Я что, очарован ею? Уже забыл, что из-за нее снова и снова придется осознавать свою искусственность? Свою зависимость? Эти мысли отрезвляют меня. Оглядываюсь по сторонам. Все уже разошлись. Медленно бреду к своему дому. Гвен, кстати, оказалась права: тетка сделала подарок племяннице. И об этой племяннице я думать больше не буду. Так всегда: появляется новый читатель, и я надеюсь на что-то новое. Но надежды не оправдываются, я по-прежнему несвободен, и предвкушение сменяется горечью, которую я вымещаю на читателе. Ничего личного, Вероника. И не то чтобы я не любил свой мир. Я люблю родителей, Гвен, люблю охотиться в лесу, люблю деревенские беззаботные праздники. Но будь то мирная семейная сцена, дружеская беседа, бурная пляска или меткий выстрел, всё может прерваться в любой момент. А еще я никогда не узнаю новых людей. Здесь есть только те, кто так или иначе участвует в событиях романа. Остальных же просто нет. Те, кто едва упомянут - не полноценные люди, а лишь призраки нашей реальности. Если честно, даже моя деревня наполовину состоит из них, ведь далеко не все жители большого селения как-то пересекаются с основными действующими персонажами. Мир тоже ограничивается тем пространством, на котором разворачивается сюжет, потому что автор недостаточно хорошо продумал нашу вселенную. В итоге я не могу пуститься в, скажем, кругосветное плавание - неизвестно, что за океаном и есть ли там вообще земли. На крыльце вижу мать и прогоняю тоску подальше. Пару часов смогу провести с семьей. Потом меня снова перенесет туда, где тело и разум перестанут мне повиноваться.