Нет книги без читателя

Вероника потянулась и перевернулась на бок. "Приснится же..." Нет, вполне естественно, что ей снились Альфред с Эльвирой - все-таки столько времени от книги не отлипаться, но что произошло потом... Она смутно припоминала, что Альфред вдруг начал говорить другим голосом, потом повернулся, и она увидела лицо... Рональда. И вот уже Рональд приближается к ней, сверкая зелеными глазами, и продолжает говорить словами Альфреда о любви... Но не Эльвире, а ей. Что за нелепость. Она даже не обращала на него особого внимания, откуда такие сны? Вероника перекатилась на другой бок, и ее взгляд тут же упал на книгу, так и лежавшую на постели. В глаза бросились строчки: "Не будь жестока теперь, когда я в твоей власти. Столько дней и ночей я боролся с собой, а когда мое чувство победило волю, ты не хочешь замечать его?" Слова Альфреда, голос - Рональда. Он повторил их не раз и не два, а в конце всё прибавлял - "Вероника". Она зарылась головой в подушку, пытаясь избавиться от этого голоса. У нее всегда было живое воображение, но чтобы второстепенный персонаж представлялся настолько отчетливо - не было такого. Вероника быстро захлопнула книгу и положила ее на тумбочку у кровати. "Просто дочитаю до конца и забуду. В конце концов, это всего лишь любовный роман". Однако самовнушение не вернуло ей душевного спокойствия.

***

- Ну, как прошло? - Гвен всегда хочет быть в курсе событий. Позволяю себе слегка улыбнуться: - По-моему, неплохо. Я попал в ее сон, правда, говорить мог только словами из романа, даром что они, как по мне, приторные. - Тебе-то конечно, невежда-простолюдин, - фыркнула Гвен. - Главное, чтобы она запомнила. И прониклась. - Скоро узнаем, прониклась или нет. Ждать и правда долго не пришлось. Вероника явно решила взять приступом остаток книги. Она... злится? Спотыкается на моем имени? Пропускает любовные излияния Альфреда, которые ее так умиляли? Расплываюсь в широченной улыбке. Я смутил ее. Она злится на себя, что сон никак не идет у нее из головы. - Что ты скалишься? Подумаешь, покоритель сердец. Не пройдет и дня, как она окончательно успокоится, если не закрепишь результат. - Гвен тут как тут. - Разве тебе не надо готовиться к празднику? - мысленно прошу ее не портить момент. Она вопросительно выгибает бровь. - К свадьбе Эльвиры. - Встречный вопрос: разве для тебя это праздник? Вероника может больше не открыть роман, насладившись долгожданным счастьем новобрачных. - Телепатия не подействовала. Настроение испорчено. Весь оставшийся день ломаю голову над тем, можно ли проникнуть в чей-то сон сознательно, если книга закрыта, и как это сделать. Ничего не придумав, решаю, что попытка не пытка. Не знаю, чего именно хочу добиться в конечном счете. Просто мысль о том, что Вероника исчезнет из моей жизни, будет зачитываться другими романами, что ей полюбятся другие персонажи, а я буду забыт раз и навсегда, - невыносима.

***

В последнее время Веронике плохо спалось. Ей было попросту страшно засыпать. Проклятый роман она забросила, не дочитав пару десятков страниц. Запрятала на дальнюю полку в шкафу. Начала готовиться к сессии - она была студенткой биофака. Пересмотрела любимые фильмы, прошлась с подругами по магазинам, навестила разведенных родителей. Море впечатлений, память едва справляется с их потоком. Так какого рожна ей продолжает сниться один и тот же сон?! Рон ничего не говорит в этом новом сне. Он неподвижно стоит и смотрит прямо на нее. Долгим, пронизывающим взглядом, словно просит о чем-то. Вероника уже в подробностях запомнила его лицо и не может объяснить бабушке, почему избегает смотреть ей в глаза. А потому, что у бабушки зеленые глаза, и хотя другого оттенка, чем у Рона, но лишних напоминаний ей не надо. Сегодня то же самое. Опять уставился на нее, не отрываясь, и молчит. Вероника заметалась по постели, просыпаясь, потом в раздражении встала, подошла к окну и открыла створки настежь, несмотря на моросящий ноябрьский дождь. "Раз такое дело, почему бы и не дочитать ту книгу. Хуже не будет". Она достала роман с полки, включила ночник и при слабом свете, по-прежнему стоя, прочитала о пышной свадьбе Эльвиры и Альфреда. В конце не было ни слова о Роне. Счастливый конец, обычно так радовавший Веронику, на этот раз оставил ее равнодушной. "Хуже не будет", - повторила она про себя и пролистала книгу назад, до страниц с описанием Рональда. Торопливо пробегая глазами главы, пыталась понять, что в нем могло так ее зацепить. Разбирала характер, окружение, манеру общения, внешность. Красивый, да. Жизнерадостный, да. Хороший сын и верный друг. Не без хитринки, с неприятными ему людьми не церемонится. При всем при том одинок, кроме Гвен никого в душу не пускает. Ловок и быстр благодаря занятию охотой. Вероника устало потерла глаза и отложила открытый том. "И что? Я сделала из него кумира? С таким же успехом мог бы сниться Альфред. Нет, здесь что-то другое". Она выключила ночник и развернулась, собираясь снова лечь.

***

Всё случилось легко и безболезненно. Когда Вероника стала вычитывать отрывки романа обо мне, я почувствовал, как меня куда-то тянет, словно воздух вокруг сгустился и мягко выталкивал меня на поверхность. ...На поверхность чего? Внизу мелькнула раскрытая книга, мои ноги коснулись ковра на полу комнаты, а передо мной стояла Вероника. Ни один из нас не проронил ни слова. Как в том сне, я молча смотрел на нее. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне окна, но лица в темноте не было видно. Что она чувствует, почему молчит? Боится? Шокирована? Думает, что до сих пор спит? Я открыл рот, чтобы задать все эти вопросы, но... голоса не было. Тогда я осторожно, стараясь не напугать девушку напротив, показал рукой на книгу, потом на себя. Она кивнула, как будто даже не удивившись. Не знаю, сколько бы мы так стояли, но в комнату зашла бабушка Вероники, добродушно ворча: - Ника, не спишь? Зачем окно нараспашку, простудить себя и бабку заодно хочешь? У меня внутри всё похолодело. Мало того, что незнакомый парень посреди ночи в комнате любимой внучки, так еще и в странном костюме: кожаный жилет поверх белой рубашки с пышными рукавами и кожаные же штаны. Тем не менее бабушка как ни в чем не бывало вышла из комнаты, попросив закрыть окно. Я в изумлении оглянулся на Веронику, которая тут же исполнила просьбу бабушки. Я с подозрением осмотрел свои руки и попробовал сцепить их в замок. Руки прошли одна сквозь другую. Ну конечно же. Я здесь не в телесной форме. Беззвучно смеясь, поднимаю взгляд на Веронику. Она так и не отошла от окна, не сделала ни шага в мою сторону. Демонстративно продеваю руку сквозь стену. Она снова кивает, показывая, что поняла. Неужели тоже онемела? Хоть бы словечко вымолвила. Вероника, словно угадав мое желание, произносит одно-единственное слово: - Уходи. Сердце странно екнуло, пол ушел из-под ног, и очнулся я в знакомом лесу неподалеку от деревни. В ушах все еще звучало ее "уходи". Я встал, отряхнулся и пошел домой. Но и дома ее голос неотвязно шептал: "Уходи". Я мысленно продолжил: "И не возвращайся". Это мой приговор. Больше незачем пытаться.