Нет книги без читателя

К концу рассказа жалею, что вообще его начал: Вероника выглядит подавленной и огорченной, то и дело порывается извиняться. Как будто она единственный читатель на всей земле и виновата за все прочитанные книги. - Только не говори мне, что теперь вообще откажешься от чтения, - настороженно вглядываюсь в серые глаза, которые подозрительно влажно блестят. - Как я смогу читать художественные произведения, зная, что происходит с героями? - Вероника зажмурилась и затрясла головой. - Ты кое о чем забываешь: без читателя нет книги. Если люди вдруг перестанут читать, пусть и из благих намерений, то писателям незачем будет творить. Если бы не автор этого романа, меня бы просто не существовало. Он значит для меня не меньше, чем мать с отцом, он - бог моего мира, Создатель. Что бы я ни думал о своей жизни, я благодарен ему за нее. Вероника какое-то время обдумывает мои слова, потупив взгляд. Кажется, я ее не убедил. Пробую еще раз: - Кроме того, не прочитай роман ты, его прочитал бы кто-то другой, а я никогда не узнал бы о твоем существовании. А если бы ты не любила читать всей душой, я не обратил бы на тебя внимания. - Подействовало, она в недоумении подняла голову. Про переплетение сознаний я ей не рассказал. Пока. Вот он, момент "Х": скажет ли она опять "уходи", узнав правду? - Ты меня тут жалеешь, а я в мысли твои без спросу лез, - выпаливаю я, собравшись с духом. - Как?! Разве такое возможно? У меня вырывается нервный смешок: - Перед тобой сидит литературный персонаж во плоти, а ты еще в чем-то сомневаешься? Быстро, пока решимость не испарилась, объясняю ей, как взаимодействуют сознания персонажа и читателя, чистосердечно признаюсь, что за мной грешок подглядывания и подслушивания, и жду вердикта. Вероника медлит с ответом - стискиваю сцепленные в замок руки. Она тяжело вздыхает - тело непроизвольно напрягается, словно готовясь к удару. - Не знаю, что на это сказать. Наверное, мы квиты. Спасибо, ты избавил меня от угрызений совести, - в ее голосе слышится тень улыбки. Прощен. Будто тяжесть с плеч свалилась... Погодите-ка, ощутимо так легче стало, буквально физически. Вероника не дает мне задуматься над этим: она со странным выражением смотрит мне в глаза. Осторожно спрашиваю: - Что? Растерянно моргнув, она возвращается в реальность... и краснеет. Как же ей идет румянец. И она чертовски мило прикусывает губу. Во мне просыпается незнакомое чувство: неодолимо тянет прикоснуться к ней, ненадолго, на чуть-чуть... - Никогда не видела таких темных зеленых глаз, как у тебя, - запоздалый ответ отвлекает от этих мыслей. - Мама говорит, это потому, что я, считай, в лесу вырос. Оттого и в глазах зелень. - Красивый цвет. Твои глаза, они... завораживают, - голос Вероники сходит на шепот. - Даже больше, чем в снах. - Замираю от неожиданности. Что ты делаешь, Вероника, я ведь обычный парень. От твоих слов может сорвать крышу. Видимо, прочитав что-то по моему лицу, она натянуто улыбается: - Ты случайно не ведьмак? Гипноз не практикуешь? С облегчением, но с долей разочарования понимаю, что она решила перевести всё в шутку. Разговор плавно переходит к ее будням, но Вероника быстро замечает, что я не слушаю с должным вниманием. - Мне незачем рассказывать, верно? Пристыженно опускаю глаза. - Так вот почему ты даже не поинтересовался, есть ли у меня парень. - Его же нет? - на всякий случай уточняю я. - Нет. А что, хочешь им стать? - лукаво спрашивает она. - Ты меня подловила. - Не так быстро, мой милый охотник. - Но я могу надеяться? - Только, чур, без гипноза. Мы бы, наверно, еще долго болтали, но всему хорошему приходит конец: неожиданно для себя понимаю, что стал легче пушинки, и - вернувшись к бестелесности, под изумленным взглядом Вероники - медленно взмываю в воздух, зависаю над книгой... Хлоп! Я дома. На этот раз мне повезло меньше: приземлился не в лесу, а на глазах у родителей. - Ну, сын, я жду. Назови мне хоть одну убедительную причину, по которой я не должен запереть тебя на чердаке, пока не образумишься, - поприветствовал меня отец. Я прекрасно понимаю, о чем он. Герой романа закрутил роман с читательницей и забросил свои обязанности. Это серьезная проблема: мир людей манит обещанием любви и свободы, но к миру книги меня надежно привязывает семья и Гвен. Получится ли у меня жить на два мира, или это верх безумия?