Нет книги без читателя

Я лежу на спине, раскинув ноги и руки. Подо мной неровная земля, покрытая колючей травой. По небу плывут, вспухают серые тучи - скоро будет гроза. Глубоко вдыхаю посвежевший воздух. Трава шелестит под неровными порывами ветра, и я не слышу дыхания Гвен, которая лежит где-то рядом - невидимая за высокими стеблями. Над моей головой покачивается пушистая метелка, я смотрю сквозь нее на небо. Мне будет очень, очень не хватать этого. За прошедшие недели я составил целый список того, чего мне будет не хватать, если я, далеко не городской житель, останусь с Вероникой. Мы виделись уже несколько раз, и всегда повторялось одно и то же: стоило ей прикоснуться ко мне, как я обретал тело, но спустя где-то полчаса неизменно возвращался в книгу в бестелесной форме. Надо сказать, это очень неудобно: только мы разговоримся, как я исчезаю, прерванный на середине фразы. Получаса раз в несколько дней мне катастрофически не хватает, не хватило бы и нескольких часов каждый день. Вероника, Ника... Удивительно, как просто и хорошо нам вдвоем. В последнюю нашу встречу мы не перемолвились и десятком слов, только стояли рядом у окна и вместе смотрели на город за стеклом. Тихо падал снег, во дворе показывались и пропадали фигуры прохожих, на площадке дети сооружали ледяную горку. А мы стояли, почти соприкасаясь плечами, и не считали минуты. Первые капли дождя отвлекают меня от мечтаний. Приподнимаюсь на локте и вижу Гвен: она лежит с закрытыми глазами, веки чуть подрагивают, когда на лицо падают крупные капли. - Побежали домой? Молчание. В последнее время обычная насмешница Гвен, оптимистка Гвен куда-то пропала. Она больше не дразнит меня, не вытягивает все подробности моих "похождений"... и не смеется. - Гвен? Жду еще немного, потом поднимаюсь на ноги. - Счастливо промокнуть, неспящая красавица, - отхожу на несколько шагов, нарочно громко шелестя травой. Но даже тогда не слышу возмущенного "Куда собрался?" и никто не прыгает мне на спину, валя с ног. Вздохнув, возвращаюсь обратно и без церемоний поднимаю девушку и закидываю на плечо. - А-а-а?! - Напросилась. Гвен снова обманывает мои ожидания и, вместо того чтобы брыкаться и вырываться, повисает безвольным мешком, ощутимо увеличивая свой вес и давление на мое бедное плечо. В таком виде и доставляю Гвен к ее дому. Вовремя: дождь переходит в ливень. Приземлив свою ношу на лавку у стола, вопросительно поднимаю брови. Гвен, насупившись, выдает: - Ты же уйдешь рано или поздно, да? Вопрос застает меня врасплох, хотя я и сам много раз задавал его себе. Прочитав что-то по моему лицу, Гвен упавшим голосом переводит вопрос в утверждение: - Рано или поздно уйдешь. - Это еще вилами на воде написано. И потом, зачем мне уходить навсегда? Жить попеременно там и здесь - сложно, но можно... - про себя добавляю "надеюсь". - Есть же люди, которые подолгу, неделями гостят друг у друга; представь, что у меня тот же случай. Подруга всем своим видом изображает недоверие, но перестает хмуриться. - Лучше бы ты оказался прав. Словно в ответ на ее слова, комнату озарила мертвенная вспышка молнии, и прямо над домом небо раскололось от раската грома. Мы оба вздрогнули, но ни один из нас не проронил ни слова о том, что это плохое предзнаменование. Промолчали мы и о том, что мой отец подыскивает себе нового ученика, смыслящего в охоте. Как и о том, что недавно, когда Вероника перечитывала какую-то часть романа, я по рассеянности забыл начать свою роль - все равно слова сами направляли меня, какой смысл напрягаться? Но в тот раз давление было настолько слабым, что поначалу я его не заметил. Все остальные уже говорили, двигались в соответствии с написанным, в согласии между собой. Я же спохватился спустя секунды, вклинился в диалог, но... мне пришлось самому вспоминать, что нужно произносить в данный момент. Рот не открылся против моей воли, язык не работал без моего участия, в голове не стало пусто. Вот когда меня настигла настоящая паника, в то время как маленький уголок сознания переваривал еще более невероятную вещь - отсутствие боли. Она должна была появиться, напоминая и наказывая, но не появилась. Положение спасла только доведенная с годами до автоматизма реакция. Гроза закончилась, и Гвен провожает меня до порога. И говорит нечто удивительное: - Передай Веронике, что я доверяю тебя ей. Не смотри на меня так, с твоими самокопаниями справляться - та еще работенка. Пусть принимает эстафету, - Гвен впервые за долгое время улыбается. Улыбаюсь в ответ и, распрямив плечи, уверенно шагаю по мокрой дороге. Проблески солнца за спиной рисуют на небе радугу. А потом меня накрывает душная темнота. Что произошло? Верчу головой, усиленно моргая, и, по мере того как глаза привыкают, обнаруживаю себя на кровати. А рядом - только руку протянуть - мирно спит Вероника. Хуже (лучше?) не придумаешь. Как я тут оказался? Ведь она призывала меня исключительно в светлое время суток. Передо мной дилемма: то ли предупредить ее о своем присутствии, растормошив за плечо, и неизбежно обрести телесный облик (рискованное положение), то ли не будить Веронику и тихо наблюдать за ней (какая нескромность с моей стороны). Ладно, вру, конечно, третий вариант есть, и он самый правильный. На полу достаточно места. С трудом отрываю взгляд от изгибов фигуры под белым одеялом, собираясь переместиться на ковер, но Вероника перекатывается на другой бок, поворачиваясь ко мне лицом, и рукой задевает мою руку. Благородные намерения пошли прахом. Матрас слегка прогибается под моим весом. Осторожно спускаю ноги на пол, приподнимаюсь... Громкий скрип. Не ожидал такого подвоха от кровати. Оборачиваюсь: конечно же, у Вероники чуткий сон. Ее глаза открыты. И, вполне ожидаемо, она подскакивает на месте и резко садится. Еще более ожидаемо одеяло соскальзывает, а мне приходится снова отрывать взгляд от обнажившихся плеч, ключиц... На ней легкая фиолетовая ночная сорочка, которая оттеняет ее светлую кожу, притягивает к ней внимание... Черт, черт, что за ночи в городах, что так светло? Достаточно светло, чтобы я разглядел так много? Эти электрические огни... Луна тоже виновата. Почему именно сейчас она напротив окна, большая, яркая? Времени подумать о чем-то еще Вероника мне не дает: хватает подушку и запускает мне в голову. Ну вот, я же хотел лежать на полу, получите - распишитесь. Не спешу поднимать подушку с лица. Может, если я притворюсь мертвым, она выместит гнев на чем-нибудь другом? - Откуда ты взялся?! - шепотом кричит Вероника, и подушка исчезает. Девушка склонилась надо мной, оставаясь на кровати. Она уже успела обернуть вокруг себя одеяло, закутавшись по шею. - Это я должен тебя спросить, - перехожу в наступление, - ты же знаешь, я не могу появиться здесь по своей воле. - Но я спала... - Вероника неожиданно затихает, а в меня снова летит подушка. На этот раз отбиваю удар. - Ты обещал! Ты обещал, что больше не будешь лезть ко мне в сны! - ее возмущению нет предела, шепот забыт, но я ничего не понимаю. - Я и не лез. Я сдерживаю обещания, которые дал. - Ты снился мне! Только что, перед тем, как разбудил! - Говорю же, что не вмешивался. Честно. Разве что ты сама хотела меня увидеть, - прямодушно добавляю я. - Хочешь сказать, снился мне просто так, - угрожающе начинает она. - Хочешь сказать, я настолько влюбилась, что это отражается на моих снах. Так, мистер самоуверенность? Искренне отвечаю: - Хотелось бы верить, что так. - Ах ты, наглый возмутитель спокойствия, еще и ухмыляешься?! Вот тебе! - Но Вероника и сама тихонько смеялась, пытаясь выдернуть многострадальную подушку у меня из рук. Одеяло снова сползло, но я едва это заметил. - Ни-и-и-ка-а-а! Что ты так расшумелась, касатка? Случилось что? За дверью послышались неспешные шаркающие шаги бабушки. Мы с Вероникой примерзли к месту. Она судорожно огляделась по сторонам, потом свесилась с кровати, оценивая щель между ней и полом. Нет, туда точно не пролезть. Тогда Вероника схватила меня под руку и потянула вверх. На возражения не было времени, и я послушно забрался в постель. Вероника взмахнула одеялом, расправляя его, и накрыла меня с головой, пристроившись рядом под одеялом. Я, как мог, распластался на животе. Щелкнула открытая дверь. Задерживаю дыхание. Вероника сейчас закрывает меня своим телом, но насколько хороша эта маскировка? - Бабушка? - сонным голосом произносит Вероника. Настоящая актриса. - Пришла проведать, больно сон у тебя беспокойный, - озабоченно бормочет бабушка. Не заметила меня. Но облегченно выдыхать рановато. Стараюсь успокоить биение сердца и дышать медленно и тихо. - Спасибо, что пришла. Мне кошмар приснился. Яркий такой, реалистичный. Наверное, я даже кричала. Помню только, что с кем-то боролась. - Что ж, почти правда. - Может, пойдешь ко мне спать, касатка? Я уж кошмары отведу, вместе не страшно будет. Тебе на учебу завтра, выспаться надо. - Не надо, бабушка. Всё уже прошло. Прости, что разбудила. Добродушно ворча, та выходит из комнаты: - Ты, Ника, зови, если вдруг что. Старому-то человеку сколько того сна надо? Всё одно бессонница мучает. Когда опасность быть обнаруженным отступает, до меня доходит, что рискованное положение все-таки состоялось, потому что я всем телом ощущаю прижатое ко мне тело Вероники. Надо срочно выбираться. Проблема в том, что эта же мысль, видимо, одновременно посещает и ее, потому что мы оба пытаемся выпутаться из одеяла. Но беспорядочные резкие движения приводят только к тому, что я вместе с одеялом сползаю на пол, а Вероника, тихо пискнув, сползает на меня. Пожалуй, я устал бороться со своей неблагородной натурой. Поднимаю руки и прижимаю Веронику к себе. Как давно я мечтал о том, чтобы обнять ее. Не слышу, как бьется ее сердце: слишком громко бьется мое, так, что кровь шумит в ушах. Вероника не пытается вырваться. Вместо этого она прикладывает руку к моей груди, а потом кладет на нее голову. И слушает. Слушает звук, который лучше всяких слов говорит о моих чувствах.