Призрачная

Где-то с минуту мы молча сидим напротив друг друга. Даже не двигаясь. Он, кажется, пытается обдумать свою будущую речь. А я просто не знаю, что сказать. Не знаю даже, что думать. Крайне абсурдная ситуация. — Это слишком сложно, — медленно проговаривает он, тяжело выдохнув. — Я даже не знаю, с чего начать... — Начни с того, как ты попал в мою квартиру. И зачем, — раздраженно перебиваю я. — Зашёл. — Как? — Сквозь дверь. — Не, ну это понятно... Стоп! Что значит сквозь дверь? — То и значит, — пожимает плечами. Беззаботно так даже. — Понимаешь, я, как бы это сказать... не совсем человек. Вот. Ты не пугайся только, — почти заботливо добавляет он. Оу, ну раз он сказал не пугаться, то ладно. — Ах да, совсем забыл: я призрак, — будто спохватившись, добавляет он безумия в и без того крайне непонятную ситуацию. Несколько секунд я хлопаю глазами и нелепо то открываю рот, то вновь закрываю, так и не найдя подходящих слов. Он... что? — Ну, я дам тебе время обдумать всё это. Крикни, как придёшь в себя, — говорит он и отворачивается к телевизору. Начинает переключать каналы и нервно ворчать что-то себе под нос про то, что у меня совсем нечего посмотреть. Следующие минуты две длятся нестерпимо долго. Становится тяжело дышать. А попытки обдумать сказанное незнакомцем приводят в никуда. Ни одного разумного объяснения. Уже начинает казаться, что всё это лишь сон. Чертовски дурной сон. Эмоции сменяют одна другую, а мысли мечутся внутри черепной коробки. Такие разные и такие абсурдные. И лишь одна эмоция остаётся неизменной — страх. Липкий ужас, сжимающий грудную клетку и мешающий полноценно дышать. И страх становится основой всего сейчас. Опираясь именно на него, я резко вскакиваю с кресла и бегу в спальню. Закрываюсь там и прижимаюсь к двери спиной. Удары сердца отдаются в ушах, мешая слышать происходящее в зале. Удивительно, но я не плачу. Лишь беззвучно шепчу что-то губами и делаю судорожные вдохи. — Открой дверь, — произносит он мягко, но с нажимом. Словно приказ. Сердце ускоряется, и мне начинает казаться, что я вот-вот упаду в обморок. Окружающие предметы превращаются в размытые безобразные кляксы. — Нет, — шепчу я так тихо, что он почти наверняка не слышит. — Открой дверь, — теперь это точно звучит как приказ. — Оставь меня, — уже громче произношу я, про себя отмечая, что слёзы всё же начали стекать по щекам. — Не хотел я этого делать, но... — на выдохе произносит он. — Ты только не кричи, пожалуйста. Что? Что он собирается сделать? Почему мне... Мысли сбиваются, и липкий страх настолько сильно сковывает меня, что я медленно сползаю по двери, оказываюсь на полу и закрываю лицо руками, поджав под себя колени. Потому что незнакомец, секунду до этого бывший по ту сторону двери, оказывается прямо передо мной. Появляется, словно по мановению этой грёбаной волшебной палочки! Хочется закричать, но крик застревает в глотке. Вместо него с губ слетает лишь едва слышный хрип. — Не бойся, — мягко произносит он, присаживаясь передо мной на колени. Касается моих рук, на секунду замирает, а затем силой пытается отстранить их от моего лица. От этого я лишь сильнее прижимаю колени к груди. — Оставь меня... Пожалуйста, — шепчу я. — Что тебе надо? Просто оставь меня... — Посмотри на меня, — с нажимом говорит он, всё же отрывая мои руки от лица. Я пытаюсь отвернуться, но он не даёт мне этого сделать. Ставит руки по обе стороны от моего лица и силой заставляет смотреть ему в глаза. В небесно-голубом легко читается беспокойство и раздражение. Странная, отталкивающая смесь. — Я понимаю. Тебе страшно, это слишком странно всё. Я правда понимаю, — с расстановкой, медленно проговаривает он, стирая мои слёзы большими пальцами. — Но ты должна дать мне возможность всё объяснить. — Оставь меня, — вновь повторяю я единственную мысль, что вертится сейчас в голове. — Не могу, — выдыхает он, покачав головой. — Не могу. Я слишком эгоистичен для этого, наверное. И я слишком долго ждал этого. Мне очень жаль, но я никуда не уйду. И тебе придётся с этим смириться. С этими словами он выпускает моё лицо из своих рук и встаёт. Несколько секунд неподвижно стоит, словно даёт таким образом мне время на обдумывание его слов. А у меня в голове вновь ни единой мысли. — Пошли, — тихо произносит он, протягивая мне руку. — Нет. Я никуда не пойду. С тобой, — твёрдо отвечаю я, постаравшись кинуть на его руку как можно более презрительный взгляд. — Как хочешь, — пожимает плечами и садится на пол рядом со мной. Неловкое, сковывающее молчание заполняет воздух. Я чувствую его взгляды на своём лице, но мне не хватает смелости даже на то, чтобы просто повернуть голову в его сторону. — Меня зовут Тим, — как бы невзначай произносит он, прислонившись головой к холодной стене и закрыв глаза. *** Это твой последний шанс. Последняя и, кажется, единственная надежда. И ты это понимаешь. Когда тогда, в кафе, ты встретился взглядом с девчонкой, ты словно... ожил. За два года абсолютного одиночества ты впервые вновь почувствовал себя частью чего-то. Частью их мира. И это... неописуемо. После своей смерти ты долгое время не мог смириться. Не мог принять тот факт, что ты неживой. Что ты мертв. И вместе с осознанием пришло одиночество. Разъедающее тебя на мириады ничего не значащих кусочков. Превращающее в пыль. В ничто. И сложнее всего было смириться с тем, что ты теперь... пустота. Ты любишь наблюдать за людьми. За каждым их движением, каждым новым вдохом. Ты понимаешь, что таким образом лишь мучаешь себя. Но не можешь иначе. Это какой-то особый вид мазохизма, наверное. И, конечно же, ты любишь людные места. Чем больше живых рядом, тем больнее тебе. Настоящий кайф. Извращение какое-то, думаешь ты порой с ухмылкой на губах. Но разве боль не означает жизнь? Небольшое кафе в самом сердце города стало твоим любимым местом. Крайний столик у большого окна, сквозь которое так удобно смотреть на живых. И всегда множество посетителей. Идеально. За два года своей не-жизни и прибывания в этом кафе ты выработал определенную схему движений, выполняя которые тебе становится больнее всего. Сначала надо предельно внимательно осматривать проходящих за окном людей. Представляя, что идёшь там, среди них. Представляя, что вон та девушка спешит именно к тебе. К твоему крайнему столику. Затем надо перевести взгляд в зал. И тоже внимательно осмотреть посетителей. До тех пор, пока тебе не начнёт казаться, что ты часть их мира. Что все они собрались тут лишь ради тебя. Что улыбаются они именно тебе. Что смеются над твоими шутками. И что каждый новый входящий в кафе спешит к тебе. К твоему крайнему столику. Но мир твоих фантазии существенно отличается от мира реального. И лишь однажды кто-то на самом деле, кажется, идёт именно к тебе. К твоему крайнему столику. Сумасшествие, думаешь ты. Твои фантазии никогда не становились реальностью. Никогда. До этого дня. Потому что кажется, девушка с ярко-рыжими волосами идёт именно к тебе. Смотрит тебе в глаза. И — о, боже — смотрит на тебя как на живого. А ты и оживаешь. Ты это чувствуешь. Именно поэтому ты, несмотря на все её уговоры, просто не можешь оставить её. Ты не можешь просто так взять и отказаться от единственной надежды. А она просит, умоляет даже. Плачет, прячется от тебя в своей комнате, забивается там в угол. И плачет, плачет... Боится. И ты, безусловно, понимаешь её страх. Но воспоминания о разъедающем одиночестве сильнее жалости. Поэтому ты останешься с ней. Скорее всего для неё ты будешь лишь надоедливым призраком. Скорее всего она будет тебя ненавидеть. Скорее всего попытается от тебя избавиться. А, возможно, — было-бы-так-здорово, — ты станешь ей другом. "Сумасшествие," — вновь думаешь ты. ____________________ The Irrepressibles – The Tide; The Fray – You Found Me;