Призрачная

Ты никогда не спишь. Не потому, что не можешь, а потому что сам отказываешься от этого. Это ведь слишком странно, не правда ли? Мертвые не спят. Они, наверное, вообще не замечают разницы между днём и ночью. А вот ты видишь эту разницу. И ненавидишь ночь. Потому что ночью становится тише. Настолько тихо, что есть вероятность услышать собственные мысли. А этого тебе меньше всего хотелось бы. Потому что твои мысли редко окрашены позитивом. Чаще всего они о том, что тебе уже никогда не вернуть — о жизни. И о живых. О тех, кто остался без тебя. Ты ненавидишь ночь. Она оставляет тебя наедине с разъедающим одиночеством, которое с наступлением темноты и, главное, тишины становится ядовитее. И ты всё острее ощущаешь себя... пустотой. Ночью не остаётся никого, рядом с кем ты бы мог притворятся живым. Ночью не остаётся людей, глядя на которых ты любишь причинять себе боль. Ночью у тебя создаётся впечатление, что всё вокруг умирает. Чертовски поганое чувство. Но эта ночь особенная. Это первая ночь, которую ты проведешь в обществе человека. Потому что девушка с ярко-рыжими волосами позволила тебе остаться. Безусловно, она выдвинула некоторые условия, установила правила. Но одно то, что она всё же позволила тебе остаться, заставило тебя согласится на всё, что она требовала. К слову сказать, требований было на удивление немного. И все они были вполне ожидаемы. Главным она обозначила одно правило: пытаться сделать так, чтобы она не заметила твоего присутствия. Ты, конечно же, согласно кивнул. Но подумал, что этому не бывать. Ты не сможешь быть незаметным. Не сейчас. Не когда ты, наконец, получил эту самую возможность — быть заметным. Нет, сейчас ты намерен быть частью её жизни. Активной частью. Потому что тебе кажется, что так ты будешь и вправду жить. Будешь жить её жизнью. *** Это утро официально можно считать самым странным утром в моей жизни. А всё потому, что первое, что я вижу, открыв глаза, — лицо Тима. Сосредоточенное такое, серьёзное даже. Пока мой мозг медленно просыпается, я несколько секунд непонимающе смотрю на стоящего надо мной юношу. Затем резко — даже слишком резко — вскакиваю, уронив при этом одеяло на пол. Оказавшись перед Тимом в одной ночнушке, едва прикрывающей тело, я начинаю чувствовать себя ещё более странно. Пытаюсь поднять одеяло с пола, но вместо этого лишь нелепо еложу по постели. И, естественно, краснею то ли от смущения, то ли раздражения. А вот его эта ситуация, кажется, нисколько не смущает, потому что он спокойно наклоняется, поднимает одеяло и... откидывает его в противоположную от меня сторону! — Вставать пора, — спокойно оповещает он меня, очень даже двусмысленно осматривая меня с ног до головы. Под таким его взглядом мне становится совсем не по себе, и я осматриваю кровать в поисках чего-то, чем можно было бы хоть как-то прикрыться. Естественно, ничего не нахожу. Поэтому придав своему лицу как можно более суровое выражение, говорю: — Отвернись. И вообще выйди из моей комнаты! — Уже двенадцать часов дня, — полностью проигнорировав мои слова, говорит он. — Вставай. — У меня выходной. Зачем мне вставать? — Мне скучно, — пожимает плечами и окидывает комнату взглядом. Затем подходит к шкафу, наглым образом вытаскивает оттуда первую попавшуюся вещь, которой оказывается старый подлежащий уничтожению халат, и кидает его мне. — Вот. Одевайся. Хотя ты можешь и так походить, возражать не стану, — добавляет он, как-то плотоядно улыбнувшись. — Нет, спасибо, — бросаю я в ответ. — Подожди, то есть получается, что я должна просыпаться рано в свой выходной, только потому что тебе скучно?! — Ну да, — раздражающе спокойно отвечает он. — К тому же я дал тебе поспать аж до двенадцати часов дня! — говорит он, театрально всплеснув руками. — Не буду я вставать, — заявляю я, укрываясь старым халатом. — Это мой единственный выходной. Я имею право на сон. — А я имею право на развлечения, — в тон мне произносит он. Стаскивает с меня халат и отправляет его в сторону недавно покинувшего меня одеяла. — Мне всё равно. Сам себя развлекай. — Вставай. — Верни мне одеяло. Или хотя бы халат. — Вставай. — Отстань. — Вставай. — Ты не отстанешь, да? — вздыхаю я. — Не отстану. — А я не встану. — Сама напросилась, — почти рычит он и испаряется. Я невольно вздрагиваю от такого его неожиданного "ухода". Никогда, наверное, к этому не привыкну. Уже через пару секунд он вновь появляется, держа в руках ковш с водой... Он же не?... Мысль даже не успевает сформулироваться в голове, как на меня льётся поток воды. Он облил меня водой! — Ты... ты... ты! — рычу я, нелепо то открывая рот, то вновь закрывая. Я, наверное, чем-то рыбу сейчас напоминаю. Ну, или курицу мокрую. Скорее всего курицу, да. Как он посмел?! Злость, закипая в венах, побуждает меня вскочить с кровати и буквально наброситься на него. Он трясётся от смеха, согнувшись пополам, и практически не обращает внимание на мои беспорядочные удары. Интересно, а призраки ощущают боль? Глядя на него, создаётся впечатление, что он совсем ничего не чувствует. Затем он неожиданно прекращает смеяться, выпрямляется и как-то странно на меня смотрит. Улыбается и даже подмигивает мне. Что?.. И только в этот момент мне приходит в голову, что я стою перед ним в тонкой ночной рубашке, полностью пропитанной влагой. Она неприятно липнет к телу, а когда я оглядываю себя, то понимаю, что стою перед ним практически голая! Пытаюсь прикрыться руками, тем самым заставляя Тима вновь рассмеяться. — Надо бы почаще обливать тебя водой, — сквозь смех произносит он, приподняв бровь. — Ненавижу тебя, — на удивление беззлобно произношу я, накидывая на себя халат. — Выйди из моей комнаты, наконец! — Хорошо-хорошо, — снисходительно говорит он и растворяется в воздухе. И в тот же момент из кухни доносится его смех. *** Переодевшись, я несколько минут практически неподвижно сижу в комнате, не желая выходить, чтобы не встретиться с раздражающе наглым призраком. Всё это время из кухни слышатся звон посуды и легкое гудение закипающего чайника. Наверное, вновь чай готовит. Странный он. Хотя может ли призрак быть нормальным? — Ты идешь? — кричит он. — Да-да! Секунду, — поспешно кричу я ответ, опасаясь, как бы он не заявился в комнату. Выходить совсем не хочется. По большей части потому, что я совершенно не знаю, что можно ожидать от поселившегося в моей квартире призрака. Кто знал, что сегодня он выльет на меня воду, пытаясь разбудить, только потому что ему стало скучно. Наверное, именно в этот момент я и поняла, что его прибывание в моей жизни никак не может остаться незамеченным для меня. И я уже даже начала жалеть, что вообще согласилась на это сумасшествие, но отказать я просто не могла. Сама не знаю почему. Наверное, жалость во мне всё же гораздо сильнее разума. А выгнать его сейчас мне и вовсе кажется нереальным. Не потому что я успела за один день, полный ссор, привязаться к нему, а потому что я прекрасно понимаю, что он уже просто так не уйдёт. И во что я только ввязалась? — Чай остынет, золушка, пока ты там одеваться будешь! — уже раздраженно кричит он. Значит, всё же приготовил чай, с улыбкой думаю я. — Иду, — еле слышно даже для самой себя произношу я и, поднявшись с кровати, выхожу из комнаты. *** Кухня встречает меня приятными ароматами выпечки. Я удивленно раскрываю рот, увидев пирожные, красиво разложенные на специальном блюде. — Ты что же, сам пригото?.. — начинаю я, но тут же замолкаю, когда повнимательнее приглядываюсь к блюду с пирожными. Такой тарелки у меня никогда не было. — Откуда ты спёр пирожные? — резко спрашиваю я. — У соседки, — отвечает наглый призрак-вор, беззаботно пожав плечами. — Бабушка такая, напротив нас живёт. Но думаю, она ничего не заметит. А если и заметит, то смахнёт всё на свой старческий склероз и приготовит ещё. Не волнуйся. Я искренне хотела разозлиться на него за такое, но когда представила, как он шастает по квартирам бабусек в поисках пирожных, против воли захихикала. А когда представила себе реакцию бабушки-одуванчика на таинственную пропажу только что приготовленных пирожных, то и вовсе засмеялась в голос, чем немало удивила Тима. — Зачем надо было воровать у бабушек? — наконец перестав смеяться, спрашиваю я. — У тебя в холодильнике ничего нет. Поганая ты хозяйка, однако, — насмешливо произнёс он, сметая с моего лица последние признаки улыбки. — Знаешь, что?!.. — обиженно начинаю я, но замолкаю, так и не придумав достойный ответ-оправдание. Своему холодильнику и запасам в нём я и вправду уделяю крайне мало внимания. Просто в этом нет особой необходимости. Я никогда не завтракаю, обедаю всегда на работе, а ужин приношу с собой с той же работы. А в свой единственный выходной я и вовсе дома не бываю. Я всегда с... парнем, который должен вот-вот прийти. Чёрт!чёртчёртчёртчё... — Что случилось, призрачная? У тебя такое лицо сейчас, будто ты вспомнила, что бабуська обычно яд в пирожные добавляет... — Ты должен уйти! — слишком резко и громко кричу я, вскакивая в места. С минуты на минуту сюда придёт Дима, а я тут с призраком завтракаю! Дима его, конечно, не увидит, но вот хамоватый призрак его увидит. И один чёрт знает, что он может учудить. — Быстрее доедай свои пирожные и уходи, — почти приказываю я. — Вообще-то я не ем. Я, знаешь ли, слишком мертв для этого, — как-то официально произносит Тим. — А что случилось-то? — Сюда придёт человек, который ненавидит мёртвых, — серьёзно заявляю я, даже не успев обдумать сказанное. И только смех Тима заставляет меня вдуматься в сказанное. Я бы, наверное, тоже вдоволь посмеялась над своими словами, но мысли заняты другим. Я слишком боюсь возможной встречи Тима и Димы. Сама не знаю по какой причине, но мысль об этом заставляет нервно вздрагивать. — Что-что? — сквозь смех спрашивает Тим. — Ой, просто заткнись и испарись! — нервно бросаю я, убирая со стола все признаки несвойственного мне завтрака. — Так кто придёт-то? Неужто парень твой? — насмешливо спрашивает Тим. — Нет! — слишком-слишком поспешно выкрикиваю я. — Значит, парень, — делает вывод начинающий всё больше раздражать меня призрак. — И ты не хочешь, чтобы я его видел, — звучит, как утверждение, а не вопрос. — Почему? Почему? Потому, блядь! Откуда я знаю. — Ты можешь просто без лишних вопросов испариться? — почти умоляюще прошу я. — Я бы мог, конечно, но мне уж больно интересно посмотреть на твоего парня, — он специально это, я уверена! — Так что я останусь, пожалуй. Могу даже ещё одну кружку чая сделать. Сколько твой ненаглядный сахара в чай кладёт? — с издёвкой спрашивает он. — Да уйди же ты! Ты же обещал, что будешь незаметной частью моей жизни, — пытаюсь я обратиться к его совести, хотя почти уверена, что её у него нет. — Да забудь ты эти скучные обещания, — восклицает он, махнув рукой. — Кому они нужны только? — мне, чёрт тебя возьми! — Ой, кажется твой ненаглядный уже у двери. И, действительно, в этот момент раздаётся дверной звонок. Капец. ______________________ Train – Shake Up Christmas; B.B.King – Summer in the City; Seether – Country Song;