"В ритме танго"

Писатели – странные создания. Их вечные перепады настроения, нервные срывы, поведение и поступки, не подающиеся логическому объяснению. Хуже чем беременные девушки. У последних хотя бы есть причина “капризничать”, так сказать, их интересное положение. Что же качается писателей, иногда мне кажется, что даже вполне морально уравновешенные люди при такой профессии специально ведут себя подобным образом, словно веди они себя иначе, общество их уже не примет. Усмехаюсь своим мыслям и делаю глубокую затяжку. Едкий дым неприятно жжет горло, но лучше этого чувства сейчас для меня нет. Забавно, так говорю о писателях, а сам-то кем являюсь? Хотя раньше я думал, что сильно отличаюсь от представителей этой профессии. Чем? Ну, во-первых, я никогда не зависел от чужого мнения. Мне было плевать, нравится публике написанное мной или нет, я писал, потому что хотел, потому что это помогало как-то раскрыться, как-то выразить то, что у меня в голове, на душе. Во-вторых, я никогда не закатывал истерик. Перепады настроения мне не знакомы, иррациональные поступки тоже. Одним словом, я не был на них похож. До сегодняшнего момента. Тушу сигарету и достаю новую. В кабинете уже нихрена не видно из-за дыма, потому встаю и направляюсь в другую комнату. Там предусмотрительно открываю окно, и только потом закуриваю. Что же произошло, что я вдруг стал типичным писателем? Хех, я даже не знаю с чего начать. Наверное, с того, что я пошел на поводу у мальчишки. Дважды. Это чертовски неприятно. Акихико, твою мать, что с твоим хваленым характером? Почему какой-то сопляк смог заткнуть тебя всего парой слов? А ты лишь молча, слушал его условия и предложения… Нервно сглатываю, пытаясь отогнать воспоминания, но ничего не получается. Черт, мне просто даже стыдно за свою слабохарактерность в тот моменты. В те моменты… Что он тогда говорил? Ах, да, нет чувств, лишь иллюзия, притом с обеих сторон. Представляете, я поверил. Всего на мгновение, после чего не спал всю ночь, а потом еще и последующие несколько дней ходил как в прострации. А потом те слова. Вообще-то я уже через пару часов сожалел о сказанном. Хотелось спуститься вниз и извиниться, и я так и сделал. Но вот только ЕГО уже не было дома, не было до самого вечера, точнее ночи. Я тогда чуть ли сума не сошел, так перенервничал, что пришлось пить успокоительные. Но самое интересное, что я не позвонил ему, ни разу. Набирал номер и в последний момент стирал. Набирал, стирал. И так бесконечное количество раз. Почему? Хотелось посмотреть что будет, и будет ли вообще что-нибудь. Кто ж знал, что ничего не будет. Он просто придет домой поздно ночью, сразу поднимется в свою комнату, и, не приняв душа, просто провалится в сон. А чего я, собственно говоря, ждал? Мои слова его задели, не просто задели, а ранили в самое сердце. По крайней мере, я хочу так думать. Да, я законченный эгоист, и этого не скрываю. Хотя с ним я всегда мог засунуть свою гордость в кхм… скажем так, я мог ее во время унять. Сейчас же моя эгоистичная натура совсем выбилась из-под контроля, вот почему я так обхожусь с единственным человеком, которого люблю, по-настоящему, до безумия, до безрассудства… Черт, опять рассуждаю как писатель, а это ни к чему хорошему не приведет. Что было потом? Из-за чего ситуация приняла такой ужасный оборот? Ведь если хорошенько подумать, даже те мои слова он мог мне простить, стоило только извиниться, тем более я, в самом деле, был виноват. А дело в том, что прежде чем я встретился с ним, я поехал в издательство, надеясь после этого заехать к нему в университет. Зря я тогда послушал Айкаву. Лучше бы как обычно прислал ей главу по электронной почте или попросил бы заехать и самолично забрать, но нет, ей было необходимо мое личное присутствие. И я приехал, и, конечно же, встретился с НИМ. Ацуко вроде бы был занят какой-то работой, но стоило ему заметить меня, как вся работа чудесным образом исчезла. В тот раз отделаться парой слов не получилось. Он умело развел меня на серьезный разговор. Возможно, именно потому, что я немного переживал из-за ссоры с Мисаки, у него это получилось. Кто знает, сейчас это уже не имеет значения, кроме того, сделанного не воротишь. Разговор ни о чем, томный взгляд из-под полуопущенных ресниц, и гадкая улыбка. От одного его вида меня выворачивает наизнанку, но парня это не особо волнует. “Он вас не любит…. Вы просто обманываете сами себя…. Я бы посоветовал вам проверить ваши чувства….” Все эти фразы настолько приелись за месяц, по-моему, именно столько он работает в издательстве, что я пропускаю мимо ушей его монотонное бормотание. То есть я так думал, мне правда казалось, что я его не слушаю. Оказывается, слушал. “А давайте поспорим?…” Почему я вернулся к реальности именно на этом его вопросе? Почему не пропустил мимо ушей как обычно? Потому что я чертов идиот. Хотя нет, я идиот не поэтому, а потому что решил вдруг развить сию тему. “И на что же ты предлагаешь поспорить? Хотя, нет. Сначала скажи, чем будешь расплачиваться ”. Я должен был остановиться уже тогда. Просто заткнуться. Но его покрасневшее лицо и нервно закусанная губа буквально подтолкнули к столь глупому поступку. “Неужели собой?”, неприкрытая насмешка и издевка. Я просто развлекался, глядя на его еще совсем детское смущение. “Не..нет.… Не собой…”, голос дрожал, и руки, скорее всего тоже, иначе, почему он так яростно теребил край рубашки? “Я уволюсь из Марукавы и.… И уеду из города…” Что ж, я был немало удивлен. Ставка, если задуматься, высока. И зачем же ему все это? А мне зачем? Для меня, по идее, это единственный возможный вариант избавиться от его навязчивой персоны. Не то что бы я не пытался просто поговорить с Исаакой, разговаривал и не раз, просто парнишка имеет у себя за спиной очень влиятельных родственников, которые не дадут кому-то выгнать его с работы. Именно из-за этого все мои мечты на спокойное существование рушатся. Это кстати-таки еще одно подтверждение того, что я стал типичным “писателем”, ибо уже, просто, проигнорировать Ацу и окружающих я не могу. Эхх, а ведь раньше это было столь просто. Опираясь на все выше сказанное, могу предположить, что такой поворот в событиях очень даже выгоден для меня, ведь я могу раз и навсегда избавиться от него. НО ему-то что с этого? “На что спорим?”, воспринимал ли я все это всерьез? Нет. Даже после того как узнал на ЧТО мы будем спорить. “Оттолкни от себя Мисаки. Сделай ему больно, опусти с небес на землю. И оставь одного”. “В чем смысл?”, подобные слова начинали раздражать, все же он не имеет права разговаривать со мной в подобном тоне, кроме того обращаясь ко мне на “Ты”. Не дорос еще. “Разбей его “чувства” в дребезги и затем понаблюдай, что он будет делать. Если он любит, он сам попробует наладить отношения. Если нет, он просто будет игнорировать тебя в ответ. В этом и заключается спор. Не предпринимая никаких, абсолютно никаких мер, ты просто будешь ждать. Если дождешься – я исчезну из твоей жизни. Если нет – его чувства ложь, и твой самообман, ну и, конечно же, я останусь здесь”. “Срок?” “Два месяца” “Почему именно столько?” “Не важно. Твой ответ?”, я был в легком замешательстве. Это жестоко. По отношению к Мисаки, а так как я его люблю, то не могу просто позволить ему страдать. Он ведь будет страдать, будет ведь? Сигарета беспощадно полетела в открытое окно, а я резко развернувшись, пошел на кухню. Собственно говоря, уже почти прошли два месяца отведенные на “проверку чувств”. Два месяца полной отрешенности. Он ничего не предпринимал, ничего даже не говорил. Лишь изредка осведомлялся, изменилось ли мое мнение по поводу.… По его поводу… Господи, я сказал, что он замена. Ну что за бред, в самом-то деле?! Кто в это вообще поверит? Он. И этим все сказано. В любом случае, мне начинает казаться, что я проиграю. В принципе я мог бы заставить его приползти ко мне на коленях уже через пару дней нашего “не общения”, как однажды это уже было, проблема в том, что я не могу ничего сделать. Вообще ничего, иначе спор будет недействительным. И твою ж мать, к спорам, так же как и к карточным долгам, я отношусь, ну, серьезно, что ли. То бишь нарушать по тихой правила я не стану. Идиот, одним словом. А вот мысль, почему Мисаки ничего не предпринимает, немного задевает. Конкретно так задевает. Мне неприятна сама вероятность того, что он ничего ко мне не чувствует. Пожалуй, именно поэтому я боюсь исхода спора. Я боюсь потерять этот, вернее уже тот, мир, счастливый мир с взаимными чувствами. В том, что однажды они были взаимными, я не сомневаюсь. А что же сейчас? А сейчас он живет словно иной жизнью. Во-первых, без меня. Редкие стычки на кухне, короткие “диалоги”, не в счет. Во-вторых, он изменил свой образ жизни вообще. Стал раньше уходить в универ, и поздно возвращаться домой. В общем, дома он находится только ночью. В этом я уверен, потому что сам не сплю. И дело не только в непрекращающихся мыслях обо всем на свете, и тем более дело не в работе, просто антидепрессанты имеют побочное действие. В моем случае – бессонница. Но это не столь важно, я не вижу особой потребности во сне, пока. Как я отношусь к его поздним возвращениям? Никак. Вернее меня это чертовски бесит. Но я не имею права показать это, я могу только молчать. И каждый вечер в ожидании набирать его номер и стирать, набирать и стирать, набирать и… Помню, сорвался я только один раз. Тогда он не пришел ночевать домой. Первым делом я набрал Суми. Пускай я терпеть не могу этого парня, но он вроде как единственный к кому Мисаки мог в случае чего обратиться. Услышав душераздирающее “понятия не имею где он”, не задумываясь, набираю его номер, и… Приятный женский голос сообщает, что абонент выключен или в не зоны действия сети. Вроде бы в тот момент я сломал свою раскладушку. Да, ровно пополам. Плевать, ведь уже на следующий день я купил новый сотовый. Кстати о том “завтра”. Он пришел утром, уже опоздав в универ, и сразу же направился в свою комнату. Я уже не мог сдерживаться, просто сорвался. Короткая словесная перепалка. Обида и злость в его голосе; раскаяние, боль, злость в моем. Тогда я сморозил очередную глупость, сделав пропасть между нами еще шире, и чуть ли не поцеловал его. Его губы были так близко, в его позе не было нежелания, НО если бы он сам меня поцеловал, я бы не задумываясь, ответил. В любом другом случае, я ничего делать не стал бы. Вот почему тогда я отстранился и, сжав кулаки, пошел прогуляться. Гулял я долго, в компании алкоголя и своего второго Я. Кстати, Он, то бишь мое второе Я, ужасный ублюдок, еще хуже, чем в жизни. Но в одном Он все же был прав, пора бы этому глупому спору закончиться. Так или иначе, я уже просто жду, когда срок кончится. Тогда плюнув на все, даже на то, что я в принципе проиграл (что-то мне подсказывает, так и будет), я найду его и привяжу к себе. Именно так. Ацу однажды сказал, что я заставил Мисаки полюбить себя. Что ж, значит, заставить его полюбить меня еще раз не составит особого труда. От подобных мыслей неприятно щемит сердце. Все же я хочу взаимных чувств, а не слепой насильной привязанности. На это Он, Вернее Я, сказал что-то вроде, все должно с чего-то начаться. Если для того чтобы Мисаки полюбил меня, нужно будет запереть его в четырех стенах и не выпускать из постели, значит так и будет. Я же говорил – он ублюдок. А еще в самом Мисаки что-то изменилось. Его взгляд стал жестче, речь обрывистее и резче, а движения грациознее? Не просто грациознее, а даже раскованнее. А еще я случайно застал его пару раз за странным делом. Нет, ну это же странно когда человек, думая, что дома он один, вальсирует со шваброй в обнимку? А когда, протирая пыль, он двигается как в танго? Или я просто все себе напридумывал? Все же к психологу мне стоит сходить, хотя бы от второго Я избавиться. В ответ на это, Он протестующее закричал где-то в глубине моего прокуренного сознания, а затем ударил в голову сильной головной болью. Теперь точно избавлюсь от него. Собственно говоря, наверное, пора вернуться к реальности. А реальность такова: я дома, один, Мисаки уже не в универе, еще не дома. Где он, понятия не имею. Если осмотреть ситуацию немного шире то моя новая книга не двигается с мертвой точки уже, наверное, третью неделю, от чего Айкава готова меня просто придушить, в издательстве я не появлялся с момента заключения пари, кстати, о споре: до его конца осталась неделя, если не меньше. Чтобы заглушить внутренние терзания я пью. Не очень много, зато очень крепкие напитки. И от такой терапии нахожусь в каком-то подобии сна. В реальность происходящего верится с трудом. Вот почему необходимости во сне, настоящем полноценном сне, я пока не испытываю. А вообще мне очень хреново. Я чертовски соскучился по своему мальчику, так и хочется обнять его, поцеловать.… А остается только глушить коньяк, или что-нибудь другое, в зависимости от того, что под руку попадет. Через пелену сигаретного дыма и алкогольных испарений, слышу приятную мелодию, очень четко отражающую мое внутреннее состояние сейчас. Похоже, мне звонят, а я лишь стою и наслаждаюсь песней, припав головой к холодной поверхности окна. - Скажи, как мне жить, если нет стимула, И как творить, если муза покинула. Как сердцу бить, если вновь обессилено, Скажи, как мне жить, если нет стимула…. - Алло?- совесть в сговоре с Я заставляют меня ответить на звонок. - Акихико – сан? У меня к вам дело. Можете подъехать в издательство?- в принципе я сразу же нажал на отбой, даже не ответив. Это был Ацу, чертов засранец каким-то образом узнал мой номер телефона. Значит, придется сменить симку, это не беда. Есть дело? Подъехать в издательство? Черта с два. Через час я все же сидел в приемной, ожидая парня. Зачем, почему, стоит ли? НЕ ЗНАЮ. Просто так он бы звонить не стал, наверняка что-то стоящее, иначе я просто его убью. - Слава Богу, вы пришли,- странно, впервые в его голосе не было фальши, только усталость. - Чего ты хотел? Давай быстрее, у меня много работы,- проговорил я, одновременно подкуривая. Парень замялся, словно что-то для себя решая, потом обреченно вздохнул и наконец, ответил мне. - Знаете, я долго думал. Действительно долго, так что вряд ли я пожалею об этом. В любом случае не сказать я не могу,- убирая в карман зажигалку, как можно спокойнее откидываюсь на спинку дивана. Антидепрессанты понемногу перестают действовать, а значит, я могу сорваться в любой момент.- Наш спор, помните о нем? Я так понимаю, вопрос риторический? - Так вот. Я уверен условия вы не нарушаете. Это похвально. Но насколько я знаю, не все идет, так как вам бы хотелось,- интересно, откуда, же он все это знает? Чувствую, как начинает дергаться левый глаз, но лишь делаю очередную затяжку.- Мисаки явно не волнуется по поводу вашей ссоры. Наоборот, он очень даже неплохо развлекается без вас. Не успел я открыть рот и сказать и слова, как на стол приземлился желтоватый конверт, без надписи. Недолго думая, открываю. На стол красочным калейдоскопом разлетаются фотографии. Отличное качество, первоклассная профессиональная съемка, чувствуется умелая постановка композиции. “Присмотрись, идиот!”, мое Я как всегда вовремя. Вглядываюсь в безымянные кадры, увы, без даты, и буквально замираю с открытым от удивления ртом. Внутри же медленно поднимается злость, обида, ненависть, снова злость. Смешиваются, разогреваются, медленно подползают к отметке “Возможный Предел”, а значит, я вот-вот взорвусь. Какая страсть, какое желание. Я не говорю о незнакомом мне парне, ведь он все равно уже мертвец, я про Него, что так раскованно, столь бесстыдно, отвечает на поцелуи рыжеволосого. Губы растягиваются в презренной ухмылке, сигарета случайно падает на одну из фотографий, немедленно прожигая в ней дыру, так удачно, в месте поцелуя. НЕ-НА-ВИ-ЖУ. Пожалуй, это я должен сказать, это я должен сейчас чувствовать. Но этого нет. Только ощущение, что меня предали. А я так этого не оставлю. Уж будьте добры объясниться, прежде чем изменять у меня же под носом. Кстати, сразу же на места становятся поздние возвращения, сон без задних ног, да и та ночь, когда он вообще не соизволил прийти. Больно. Очень больно. Но я не буду молчать, и закрывать глаза я тоже не буду. Мысленно считая с десяти до одного, перевожу глаза на причину всех моих несчастий. - Кто?- в ответ он горько усмехается. - Учитель танцев. - Где? - Ты ведь пойдешь к нему, да? Как глупо…- и еще раз вздохнув, он, наскоро написал адрес на конверте.- Можешь забрать фотки. Это мой тебе подарок. Развернувшись, парень медленно пошел вон. Я остался там же, сидеть, перебирая фотографии. Спор окончен, я проиграл. Хреново же только то, что разбитое, вернее нахрен разорванное сердце уже не склеишь, не сошьешь, не соберешь. Оно так и будет по тихой гнить, отравляя все тело ядовитыми парами. Остается только ждать, когда же его количество в тебе будет недопустимым, тогда наконец-то можно будет сдохнуть. Именно сдохнуть, те, кто не жил, а существовал, не могут умереть. Закрываю глаза, запуская руку в волосы. Второй держу зажженную сигарету. Затяжка, что-то решаю для себя, выпускаю дым, встаю и иду к выходу. Со стола же беру только конверт. Остальное стоило бы выкинуть, лучше сжечь. Позже для этого позвоню Исааке. Сейчас же я должен увидеть его. Посмотреть ему в глаза и.… Хватит ли мне сил и мозгов все исправить? Ну, или хотя для того, дабы не прикончить его на месте?...