Меняясь партнерами

Хань хочет мороженого так, что зубы сводит, и во рту скапливается слюна. У него пунктик: все его желания рано или поздно исполняются. С Чонином – рано. Он ластится, трется носом в шею и смотрит как преданный пес на хозяина. - Ну, что? - Мороженку. - Хань… - Пожалуйста. Когда Чонин гремит ключом в замочной скважине уже с той стороны двери, Хань заворачивается в плед и выходит на балкон помахать ему рукой, выдыхает клубы пара и ежится, прижимая ступни друг к другу. Проходит несколько минут, когда пальцы совсем перестают слушаться, и Хань поворачивается к двери, но замирает. - Снег обещали ночью, а пока никаких признаков. Хань оборачивается на звук к соседнему балкону, но за круглым плетеным креслом видны только острые коленки. Голос мягкий, приятный, чуть осипший от долго нахождения на холоде, видимо, и грустный. Тоскливый, скорее. - Вы решили его здесь дождаться? Не лучший вариант, да и синоптикам верить тоже не стоит. - Нет, я не его жду. Совсем не его… А что Вы с кошкой своей делаете, что она так вопит? - Так это не Ваша? - Нет, я думал… Парень резко поворачивается в кресле и устремляет удивленный взгляд на Ханя, у того сердце останавливается, подкатывает к горлу и застревает в нем, видимо, потому что слова спотыкаются и не выходят наружу, а глаза распахиваются и глупо хлопают. - Ох... Я Исин. Вы здесь недавно живете? Я Вас раньше не видел. - Д-да. Всего три месяца… - Раньше здесь шатен жил, важный такой, серьезный. - Мы вместе… То есть, да, он здесь еще… Живет. - Вы пара? - Да. Нет, вообще-то… Да, пара. Исин слабо улыбается самыми кончиками губ, но тут же подскакивает и скрывается в квартире, услышав звук поворачивающегося замка. Хань нерешительно мнется на балконе еще несколько секунд, успокаивая бешено колотящееся сердце, возвращается в дом и тут же выбегает в прихожую на болезненные стоны и копошение у двери, застывает в метре от Чонина, взволнованно потирая ладони. - Пришел? Ты быстро… - Я навернулся, не дойдя до магазина, еле до дома доковылял. Помогли. - Что?! Сильно ударился? Надо в больницу! Подожди, сейчас я оденусь. - Стой, Хань, все нормально уже. Я полежу немного, и пройдет. Хань долго лежит ночью, глядя в окно на валящие огромные, белые хлопья и вспоминает кофейные глаза, именно кофейные, темные, теплые, глубокие, Ханя разрывает изнутри потребность снова увидеть их, он ворочается, кусает губы и почти уже хнычет, как Чонин вдруг поворачивается к нему лицом и заглядывает в глаза. - Ты чего не спишь? - Чонин, ты веришь в любовь с первого взгляда? - Нет, наверное. - А я в тебя влюбился с первого. Когда-то… - Тогда верю. - А ты в меня когда влюбился? - Не знаю. В какой-то момент просто почувствовал, что мне необходимо тебя видеть как можно чаще. А потом говорить. А потом… - Давай спать. Исин разглядывает потолок и думает, пытается вспомнить, что его так взволновало сегодня, но все мысли сводятся к Сехуну и, только проваливаясь в сон, парень видит огромные янтарные глаза и улыбается самому себе осторожно, словно боясь спугнуть. Весь день Хань мается, бродя по квартире, периодически выскакивает на балкон, разгребая тапочками мини-сугробы, топчется пару минут, отвлекается на что-нибудь дома и снова оказывается на балконе. - Много навалило. Иногда все же стоит верить синоптикам. Хань вздрагивает и улыбается совершенно счастливо – Исин оказывается очень бледным даже на фоне снега и безумно красивым, парня бросает в жар, несмотря на сомнительный плюс на улице, и холодный воздух просто разрывает легкие. - Да, слишком много. Зайдете в гости? У меня чай хороший. - Зайду. Только переоденусь. Уголки губ чуть подрагивают и не от холода, Хань возвращается в дом, ставит чайник, приглаживает взъерошенные, как всегда, волосы и две минуты маячит перед дверью в ожидании звонка. Исин натягивает новый свитер, расчесывает челку, надевает, снимает, снова надевает очки и выходит, наконец, из квартиры. - Чонин сам проектировал все. - Правда? Я думал, только я в этом доме решился перекроить квартиру полностью. - Последний этаж, он говорил, специально купил здесь квартиру, больше возможностей. - Да, конечно. Я по той же причине поселился так высоко. - Хорошо вам, творческим людям. От меня здесь только коробка с чаем и вечный бардак. Лухань смеется, заваривает чай, добавляет щепотку пустырника, чуть подумав, и ставит чашку перед смущенным гостем. Разговор протекает медленно, неторопливо, о важных мелочах и деталях, Хань растворяется в чужих глазах, Исин – ароматах и случайных, совершенно случайных касаниях. На исходе третьего часа он вздрагивает от звонка, извиняется и выходит в прихожую, переводит дыхание, зажмуривается и принимает вызов. - Да, Сехун. - Хён, я буду поздно ночью, наверное, не скучай, ок? Пока! Исин выдыхает облегченно, возвращается к взволнованному хозяину и улыбается. - Хочешь, покажу тебе своё жилище? Хань расслабляется, чувствуя, как по нутру растекается что-то теплое от улыбки потрясающего парня из квартиры напротив, с которым не хочется расставаться, кивает и воодушевленно шагает за ним, проходит в гостиную, где очень тепло и уютно, несмотря на холодные цвета и странную планировку. Он завороженно рассматривает картины на стенах, вертит головой, пытаясь понять, что на них изображено, иногда хмурится, иногда давит смешки и осторожно оглядывается на хозяина, пропавшего в холодильнике. - Ты рисуешь? - Немного. Но здесь моих нет. Такое я не смогу. - Эти закорючки? - Эти закорючки обошлись мне в кругленькую сумму. Если все это продать, можно еще одну такую же квартиру купить. Или две. - Что?! Нет, не понять мне современного искусства. Исин готовит совершенно потрясающее мясо, подливает вино в не успевающий опустеть бокал, смотрит пристально в глаза, не моргая, тянет за руку на диван и слушает не затыкающегося от выпитого алкоголя Ханя, не отпуская его пальцев и не понимая в полной мере, что, почему и зачем сейчас происходит. - С тобой очень приятно общаться. Можно… - Пригласить меня куда-нибудь? Можно. Например… Куда, например? - Например, на выставку послезавтра! Придешь? Я сброшу адрес смской, не помню сейчас. Рассажу тебе кое-что... ну, о современном искусстве. - Приду, конечно. Хань чувствует, что ему не спастись, и мчится, потакая своим желаниям и порывам, наплевав на чувства других людей. Так уж он привык, вся жизнь – ультиматум: либо так, как я хочу, либо никак. Сейчас он хочет быть с Исином, просто сидеть рядом, слушать, держать за руку, а что подумает об этом Чонин, ему не важно. К тому же, он пропадает где-то всю ночь, сбросив смску, что вернется поздно. Хань засыпает один в постели, укрывшись почти до макушки, вспоминает улыбающиеся глаза и думает, что с Сином будет даже пить этот чертов кофе, если тому так захочется. Он готов идти на компромиссы, впервые в жизни, наверное.