Меняясь партнерами

Чонин довольно быстро приходит в себя, поднимает с тротуара упавший тубус с новым проектом и протягивает руку расстелившемуся перед ним Сехуну. Тот недовольно кряхтит, отряхивается от выпавшего за ночь снега и бросает сердитый взгляд на шатена, который только что впечатался в него со всей дури, еще и тубусом сверху приложил. - Это уже судьба, не кажется? Другой конец города. - Да уж. Прямо смешно. - Кому-то смешно, а у меня сейчас зад отвалится. - Зато теперь мы совершенно точно квиты. - Эй! Ты мне вообще-то еще должен был! С тебя пицца. И прямо сейчас! Сехун хватает растерявшегося Чонина под локоть и тащит в ближайшее кафе, где с видом знатока придирчиво выбирает пиццу, бургер и мороженое, за чужой счет, естественно. Чонин уверен, что его сумасшествие начинается именно с той чашки ароматного кофе, дико волнующего после трех месяцев воздержания, с хитрого прищура сканирующих глаз из-под челки, с откровенного разглядывания и восхищения и неожиданно нескромных разговоров. И за смс Ханю, набранное Сехуном, совершенно неправильно развратные танцы в клубе и ошалелые взгляды на пьяного парня, слишком соблазняюще вертящего узкими бедрами, тягучие поцелуи у выхода и секс прямо в машине он ответственности уже не несет. Секс не потому, что хочется секса, и как можно быстрее, а потому что хочется Сехуна так, что пальцы не слушаются, ноги подкашиваются, и ничего кроме бледного идеального тела, стремительно оголяющегося на соседнем сиденье и шепчущего «Возьми меня» просто не существует. У Сехуна даже не ультиматумы – приказы, и они странным образом совпадают с желаниями и порывами Чонина на все сто процентов. Сехун просыпается в гостиной на диване, сдавленно, глухо стонет, переворачиваясь на бок, и морщится от боли в голове, затекших конечностях и заднице. Осознание вины перед Исином приходит только после принятия душа, литра воды внутрь и обнаружения завтрака и таблетки от похмелья на столе. Телефон разрывает тишину слишком громкой вибрацией, смс от Чонина «Я хочу тебя увидеть» дозой адреналина внутривенно заставляет вскочить, быстро одеться и, спустя двадцать минут на метро, нервно вышагивать с двумя стаканчиками кофе перед знакомым зданием со скользким тротуаром у входа. Чонин помятый, во вчерашнем костюме, с синяками под глазами и искусанными губами. Идеален. - Выпей, тебе не помешает. - Если ты намекаешь на мой вид, знай, что твой не лучше. - Я смотрелся в зеркало, спасибо. Поэтому и себе взял. - Ты пьешь много алкоголя для несовершеннолетнего. - Хмм… А заниматься сексом тебе мой возраст не мешает? - Нисколько. - Ну, вот и отлично. Поедем куда-нибудь? Я тебя хочу. С Сехуном легко и безумно приятно, все мысли вылетают из головы после первого касания, а на пороге номера отеля крышу сносит совсем, губы сталкиваются в жадных поцелуях, руки цепляются за майку, ремень, карманы джинс, одежда летит в стороны и раздается первый громкий стон. Уже дома, долго разбираясь с замком и прижимаясь лбом к двери, прислушиваясь к стуку вилки о тарелку и тихому мурлыканью Ханя на кухне, Чонин оседает на пол и понимает только в этот момент, что смотреть ему в глаза не сможет, ровно как и отказаться от встреч с Сехуном. Не сейчас, по крайней мере. Хань настороженно смотрит, спрашивает о вчерашнем вечере, Чонин даже почти не врет, ссылаясь на приглашение в клуб, от которого нельзя было отказаться, быстро съедает свою порцию разогретого ужина и ложится спать на самый краешек кровати, надеясь, что Хань просидит в гостиной перед телевизором до утра. Исин пропадает на работе до ночи, все время читает какие-то бумаги, принимает бесконечные звонки, бродит по дому и ложится спать только под утро. Сехун вспоминает горячие руки, жаркую тесноту кожаного салона, пьяный шепот и рассматривает фото Чонина в телефоне, невесомо касаясь своих губ кончиками пальцев. От Чонина дрожь по телу, это химия, физика и биология, бушующие гормоны, долгое воздержание при желанном, но недоступном теле в непосредственной близости, а с Чонином можно все, и от этого срывает последние черепицы с и без того почти разрушенной крыши. Сехун не думает о будущем, никогда не думал – было кому, он улыбается, читая «На выставке. Вернусь после полуночи, закажи что-нибудь поесть» в записке от Исина на холодильнике, сбегает с последней пары и, рыча, набрасывается на Чонина с поцелуями уже в машине. - Перестань, увидеть могут. - Плевать. - Хунни, ну серьезно. Сехуна передергивает, как от удара током, он резко отстраняется, хмурит брови, смотрит сердито, как на врага. - Я Сехун. Не нужно делать из меня ребенка. - Раз уж ты не ребенок, задам тебе взрослый вопрос. Что мы будем делать дальше? - Поедем в отель, переспим, выпьем… - Ну да, чего я ожидал… - Да, чего ты ожидал? Планов на будущее? Признаний в вечной любви? Мне нравится заниматься с тобой сексом, и я не хочу, чтобы это прекращалось, ничего больше я сейчас сказать не могу. Как и ты, я думаю. Чонин хмыкает, отворачивается к окну и долго думает. Чонин постоянно думает в последнее время, по большей части о Сехуне, но и о Лухане тоже много, тот, как ему кажется, догадывается, чувствует, он отстранен, все время молчит и затыкает уши наушниками. - Они ведь не виноваты ни в чем. - А в чем наша вина? Никто не знает, что правильно, а что нет. Нам хорошо вместе, и для меня именно сейчас все правильно. С тобой. Хочешь, я прямо сейчас позвоню Исину и расстанусь с ним? Хочешь? Ответа Сехун не ждет, он достает из кармана джинсов телефон, нажимает на единичку и кнопку вызова, напряженно ждет, потрясывая ногой, но длинные гудки сменяются женским голосом, оповещающим, что «абонент не абонент», Чонин облегченно выдыхает и кладет ладонь на колено парня. - Не будем больше говорить об этом, хорошо? - И думать не нужно. Не сейчас. Чонин соглашается, повинуется, не думает, он хватается пальцами за жесткие выкрашенные прядки, резко дергает назад, заставляя шипеть от боли и запрокинуть голову назад до хруста, кусает шею, стонет, выдыхает что-то горячее из себя с дыханием, и восполняет это чашкой кофе после секса и душа. Сехун идеален по всем статьям: высокий, стройный, подбородок острый, вид в целом невозмутимый совершенно, у него даже ноги от ушей - совсем как Чонин мечтал в студенческие годы, правда, пол тогда его интересовал другой. А еще Сехун обожает кофе, и с ним можно его пить сколько угодно. Чонин упивается вседозволенностью. Чонин ныряет с головой в клубную жизнь, без смущения поднимается за Сехуном на стойку для гоу-гоу и вытанцовывает там что-то, за что наверняка стало бы стыдно, если бы парень не смотрел на него так вызывающе – не до размышлений о степени приличия всего этого. Приползая домой без сил, он осторожно укладывается рядом со счастливо улыбающимся во сне Ханем и снова запрещает себе думать. Сехун не думает вообще, он крадется в свою комнату, засыпает без задних ног, завтракает и отправляется в университет, а после пар ждет Чонина в кафе напротив его офиса, и все начинается заново: новый отель, новый клуб, новая безумная ночь. Чонин не знает, откуда у него берутся силы на все это, бешеный ритм, заданный Сехуном, заглатывает его полностью, он растворяется без остатка и кайфует от каждой секунды, проведенной рядом с безумным мальчишкой, который уже необходим как воздух. Чонин думает, что вся его жизнь была лишь прелюдией к этой встрече, что он жил неправильно, против себя, веря в навязанные другими ценности и придерживаясь их правил. «Я хочу жить так, чтобы потом не о чем было жалеть. Я хочу, и я делаю. Я могу все. Я свободен!», - кричит Сехун, стоя на самом краю крыши, разведя руки в стороны и улыбаясь ветру прямо в лицо. Ветер стихает, и в Чонине переворачивается все вверх дном, он медленно подходит, встает рядом, засунув руки в карманы, глубоко вдыхает и понимает, что об этом мечтал всю жизнь, а совсем не о карьерном росте, успешных проектах и квартире в центре. Он хотел быть свободным. - Я люблю тебя. Чонин честен, он говорит то, что чувствует, и он знает, что не ошибается. Сехун просовывает ладонь в его карман, переплетает пальцы и выдыхает еле слышно. - Я тебя тоже. Сехун умный и рассудительный, но еще ребенок, и сейчас Чонина абсолютно устраивает, что он «тоже». А хотелось бы, чтобы "люблю".