Меняясь партнерами

Когда Чонин после получаса напряженной тишины за ужином вдруг говорит, что на Рождество он, скорее всего, не будет ночевать дома, Луханя передергивает от того, как все удачно складывается, он улыбается и кивает. Сехун говорит Исину, что поедет с друзьями кататься на горных лыжах, старательно собирает рюкзак и, не замечая обеспокоенного взгляда, машет на прощание рукой, снова роняя венок с двери. Рюкзак он забрасывает в багажник ждущего за поворотом черного джипа Чонина, коротко целует парня и растекается по сиденью. - На два дня я весь твой. - Ты всегда мой. Но теперь еще и рядом будешь. Чонин везет парня в пятизвездочный отель, заказывает все, что тот хочет, пробует с ним содержимое каждой из бутылок в мини-баре и, не спеша, раздевает, целует пошло, горячо и нагибает так резко, что у того воздух из легких выбивает. Сехун стонет от влажных пальцев, ритмично сгибающихся в нем, умоляет о большем, кричит и вырывается, но сделать не может ничего, будучи прикованным к кровати жесткими наручниками, впивающимися в запястья при любом резком движении. - Чонин, пожалуйста… - Это еще не все, детка. - Чонин… Сехун задыхается и широко распахивает глаза, ощущая внутри горячий язык, громко стонет, хнычет и шепчет что-то несвязное, а потом переходит на крик, когда Чонин резко выпрямляется и входит в него рывком до конца. Сехун не понимает, как может быть настолько хорошо, он вжимается лбом в подушку и изо всех сил старается оставаться в сознании, что с каждым толчком дается все труднее. Чонин расцепляет наручники только спустя двадцать минут, отдышавшись, налюбовавшись вдоволь, и нежно целует каждый сантиметр посиневшей кожи на запястьях, словно извиняясь. Сехун крепко обнимает, и гладит по спине, успокаивая, понимая, что это «Я не хотел… Я слишком… Прости» куда важнее Чонину, чем ему самому. - Все хорошо, слышишь? Мне нравится. Мне нравится все, что ты делаешь со мной. Я просто не могу иначе, меня ломает без тебя, а это – пустяки. Они не вылезают из постели весь день и вечер, смотрят друг другу в глаза, тихо разговаривают и легко соприкасаются одними лишь губами и пальцами. Сехун прикрывает глаза, когда Чонин засыпает, и вдруг представляет Исина, сидящего на окне с гитарой, совсем как тогда, в жарком июле, где он влюбился в уже по уши влюбленного в него странного парня, ставшего самым близким и родным, научившим любить и доверять. В голове начинает звучать до боли знакомая мелодия и нежное «Like a fool, like a guy from high school fell in love with you – joy of mine…» почти шепотом, бережные касания, несмелые поцелуи и признания, неловкие, рифмованные и всегда под гитарные переборы. Сехун тихо скулит в подушку, ему становится так гадко, что он вливает в себя три стопки подряд и будит Чонина. - Давай признаемся? Вот прямо сейчас поедем и все расскажем. Давай? - Тише, Сехун, успокойся. Что случилось? - Со мной случился ты, я больше не представляю своей жизни без тебя и не хочу врать Сину. Боже, мы за эту неделю с ним ни разу не разговаривали, я просто боюсь с ним рядом находиться, это так мучительно… - Я понимаю, все прекрасно понимаю, давай поедем и все расскажем, но завтра. Сегодня просто расслабься и спи. Сехун засыпает, а Чонин курит на балконе, завернувшись в махровый халат, трет глаза, в которых то и дело наворачиваются слезы и обещает себе сделать все, чтобы Сехуна никогда и ничто больше так не мучило. Он отправляет смс Ханю с поздравлением и «Нам нужно поговорить», не дожидается ни ответа, ни отчета о доставке и возвращается в постель, грея замерзшие руки о крепко обнявшее его горячее тело.