Decadent

Тридцать восьмая транспортная эскадрилья и Пятый полк армейской авиации не особо гостеприимно встретили нас, мягко говоря. — Они по нам дали залп из всех орудий! Попробуйте назваться, сержант, — и дальше в эфир пошла дикая смесь из интернационального мата на английском и резкой ругани на японском. Впрочем причина для подобной реакции была: пришлось набрать высоту и метаться от ракет типа «земля-воздух». — Башня! Башня, я сержант Джек Смит, пилот Королевских ВВС Австралии. Тридцать четвертая транспортная эскадрилья. Прекратите огонь. — Покиньте воздушное пространство Таунсвилля, — ответила категорично башня. — Диспетчер, прошу разрешения на посадку. Борт Ноябрь-Чарли Два-Один принадлежит Тридцать четвертой эскадрилье Королевских ВВС! Проверьте. Нам нужна полоса... — Некогда нам проверять! — рявкнули внизу, резко меня оборвав. И подняли вертушки. — Твою ж мать... Что дальше? — кружить над аэродромом, теряя топливо и время, не целесообразно. Надо либо сесть, либо валить отсюда. — Что ж они такие неэкономные! По двум целям палят так, будто мы тут армию привели! — возмутился капитан и отдал приказ садиться. Даже если придется сбить вертолеты для этого. Но как оказалось, все-таки время для проверки они нашли. Вертолеты вели нас до самой земли. Посадка под конвоем. Я и предположить не мог, что такое со мной когда-нибудь случится! — Сержант? Как Вы выжили?! — первый вопрос, как только я покинул F-35. — Тридцать четвертая эскадрилья пала вся! Базы в Канберре нет! — Мы участники учений Coypt North. Когда ударили по Хонсю, были в небе, смогли уйти живыми. А дальше кому рассказать — не поверят! На капитана Сато перестали наводить автоматы, и нас сопроводили к пункту командования. — Да и у нас тут тоже... Творится что-то невообразимое! И никто ничего не знает, — шепнул один из пилотов вертолетов. — Ясно. Я хочу есть и спать. А еще в туалет. Но больше всего я хочу пить. Полжизни за воду. Но поесть и поспать не вышло. Хорошо хоть поделились водой и поливитаминами! Умываясь в уборной, я взглянул на себя в зеркало. Странно, но я не поседел. Правда, у меня нервный тик начался, и глаза красные, как у быка на корриде. Когда я подошел к что-то бурно обсуждающим старшим офицерам, среди которых стоял и капитан Сато, меня отозвал в сторону командующий базы. — Ты ему доверяешь? — и кивнул на Сато. — Да, а что? — Да говно какое-то творится! — внезапно тяжело вздохнув, отозвался командующий. — Ни черта не понятно. В дальнейшем мне рассказали в общих чертах о том, что происходило, пока мы были в небе и на странном авианосце, недалеко от акватории Австралии. Канберра, Сидней, Мельбурн, Ричмонд получили прямой ядерный удар, силой приблизительно в сто тридцать тысяч тонн в тротиловом эквиваленте на каждого. Беспрецедентно! На картах страны эти города просто жирно перечеркнуты крестами. Смысла соваться и пытаться кого-то спасти нет. Я пошатнулся от этих вестей... Брисбену тоже досталось. Оттуда идет массовый исход выживших по побережью. И ближайшей военной базой, теми, кто может хоть как-то помочь, оказались служащие Таунсвилля. Кругом полный хаос. База Таунсвилля уже много часов производит эвакуацию населения, но сил не хватает. А помощи ждать неоткуда. — Штаты? — в тщетной надежде задаю вопрос. Хотя и так понятно. — Их самих бомбят. Им не до нас! Все американские военные спешно отозваны в первые же часы атаки. Мы одни. Я сегодня за день столько раз слышал это «мы одни»! Теперь ненавижу эту фразу. — Мы потеряли связь с Пертом. Радует, что хоть Дарвин выстоял. — Дарвин выстоял?! — я ушам своим не верю! Их же бомбят по поводу и без повода! Хотя, кажется, это и помогло: они всегда готовы, даже если вокруг каждый доказывает, что до беспамятства любит Австралию. — Да. И мы передислоцируемся туда. Гражданские тоже выезжают на Северную территорию. Все выжившие двигаются вглубь материка, на Север. Здесь паника, бунты и мародерства. Мы сдерживаем как можем, но силы неравны. Тут миллионы на нас прут! А нас всего-то пара тысяч... Дальше новости пошли еще более плачевные. Пищевых ресурсов на две недели. Спустя два часа после первого одновременного удара по Сиднею и Канберре движение практически во всех крупных городах по всему материку парализовало. Поэтому того, что есть, хватит на две недели. И это самый оптимистичный прогноз — неизвестно сколько народу толпами валят по побережью. А привоза провизии ждать неоткуда. По Мельбурну и Ричмонду ударили спустя шесть минут после Сиднея и Канберры. Скорее всего Перт пал. Держится Дарвин и стягивает все военные силы к себе. То, что не выкосила ядерная бомбардировка, добили цунами и наводнения, вызванные термоядерным ударом. Спустя тринадцать часов после начала военных действий на территории Австралии правительство страны официально признало свое поражение и невозможность контролировать ситуацию. Теперь на материке анархия. — И полный пиздец, сержант, — закончил говоривший, протянув мне пластиковый стаканчик с водой. Воздушное пространство закрыто. Во многих районах вихревые потоки сумасшедших скоростей и огненные бури прямо в небе. Нам несказанно повезло, что мы долетели! Вероятно, потому что мы летели над океаном и на предельной высоте. Нам предстоит совершить переход из Таунсвилля в Дарвин. Почти две тысячи километров. Но хрен с ним, с расстоянием! Страшно даже подумать, что творится на пути при полностью парализованной деятельности государственных учреждений и руководства штатов! — Теперь это страна страха. Я обернулся и обнаружил рядом с собой капитана Сато. — Где же Британия, когда так нужна! — Боюсь, Британии уже не существует. А если даже она есть, вряд ли может чем-то помочь своему доминиону. — Что будете делать, сэр? — Разведаю обстановку. — Я собираюсь помочь местным с эвакуацией в Дарвин, — я немного помялся. Уместно ли интересоваться? — А Вы? — Иногда в одиночку можно пройти дальше толпы. Даже самой организованной, — капитан Сато перевел взгляд на меня и продолжил. — Но я тоже направлюсь в Дарвин. Больше некуда. Поиск ответов продолжается. Разные слухи ходят. Разные версии. Даже сами военные не в курсе событий, а кто в курсе, тот молчит в тряпочку. Некоторые обвиняют Китай, кто-то Россию, поговаривают, что это Северная Корея, шепчутся, что Германия опять начала бучу, как дважды в прошлом веке. Но одно понятно всем: это не пришельцы и не падение кометы, даже не глобальное изменение климата. Мы пригласили Большой Пиздец сами. Кто бы это ни сделал, это человек. Вместо того, чтобы рассматривать космос, нужно было глубже заглянуть в себя. Через три часа мы выступаем. У нас немного времени на сон. Стоило коснуться головой подушки на узкой казенной койке, как разом все отступило, и я провалился в сон без сновидений. Организм отключился, не позволив эмоциям взять вверх. Сейчас приоритетнее выжить, чем оплакивать тех, кого уже не вернуть.