A moment in a million years

      Несколько минут мисс Баркер просто сидела и смотрела на Луи, однако ответного взгляда не дожидалась. Парень непрестанно бродил глазами от окна до пустой стены и обратно, даже не утруждаясь моргать. За окном моросил дождь, первый за эту весну, и капли тихо постукивали по подоконнику. Нянечка по-родительски взяла руку Луи в свои маленькие хрупкие ладони, надеясь хоть немного ослабить тяжесть мертвого груза, что лежал на осунувшихся плечах Луи. Ни он, ни бедный Гарри не заслуживали такой участи.       - Он... он продолжал ходить в церковь по выходным, - в голосе парня неподдельно звучало благоговение. - Он молился за сирот... За вас... За директора Даттона... - тихий вздох. - За меня... Он вымаливал покой в наших душах, но скажите! Скажите мне, мисс Баркер, какой покой мне без Гарри?!       Женщина ответила слабым покачиванием головы. Этот кудрявый мальчишка так и не научился думать о себе. То ли из-за Библии, то ли еще из-за чего он искренне полагал, что нужно помогать ближнему. Работы в приюте ему было мало: он постоянно собирал пожертвования, бегал за продуктами пожилым соседям, однажды даже потратил целую неделю каникул, чтобы выкрасить забор своей учительнице.       - Гарри был тем человеком, каким я и сам хотел бы быть, - лицо Луи просияло. - Он был не таким, как другие. Он и сейчас не такой... Я долго думал, что я могу для него сделать, как могу помочь... И знаете, наверное, это самое правильное решение в моей жизни...

***

      - Лу, ты не говорил, что мы пойдем на свидание, - радостно воскликнул Гарри, нежно сжимая ладонь Луи в своей. Тот едва заметно кивнул.       - Ну... я хотел сделать тебе сюрприз.       Три раза. Я говорил тебе об этом три раза.       - Ты у меня такой хороший, Лу, - Гарри протянул руки и обвил ими шею парня. - Я так люблю тебя.       - И я тебя люблю, мой лучик.

***

      Садящееся солнце освещало побережье. Его лучи отражались в темной глади воды, окрашивая ее в нежный розовато-персиковый цвет. Все, что стояло против света, казалось лишь черными силуэтами.       Два таких силуэта сидели в обнимку на песке. Один из них, прижав колени к груди, удобно устроился в руках другого.       - Гарри... Я хотел кое-что спросить...       - Да? - кудрявая голова повернулась на голос. В свете садящегося солнца было видно, как расползлись в улыбке уголки его губ. - И что же?       - Гарри, - начал "Лу". - Мы с тобой давно вместе, и ты понимаешь меня, как никто другой. Мы прошли через многое, не так ли? Через хорошее и плохое. Через радость и разочарование. Я люблю тебя всем сердцем, и надеюсь, что ты испытываешь ко мне то же самое. Я знаю, что теперь, когда нам стал известен этот факт, я не могу надеяться, что мои слова останутся у тебя в памяти. Поэтому я просто хочу подарить тебе то, что будет вещественным подтверждением моих слов, - глубокий вдох. - Гарри Эдвард Стайлс, я люблю тебя и хочу провести с тобой всю свою жизнь.       Второй силуэт, "Гарри", затаив дыхание, кажется, оцепенел в то время, как "Лу" выудил из заднего кармана коробочку, казавшуюся такой же черной, как и все, на что смотрели против света. Лучи солнца играли в зеленых глазах так же ярко, как и на гладком металле кольца.       - Я люблю тебя, Луи, так люблю... - прошептал кудрявый мальчик, когда губы Томлинсона осыпали поцелуями его тонкие пальцы. - Этот момент - самый незабываемый в моей жизни, поверь мне.

***

      - Я помню, как он одними губами повторял за священником, - улыбнулся Луи, крутя на безымянном пальце кольцо. - Наши мамы ревели как девчонки. На какое-то время нам даже удалось забыть про болезнь. Но потом... - парень сглотнул. Улыбка сползла с его лица. - В общем, ему стало хуже...

***

      Все, что окружало Гарри, казалось ему как никогда чужим. Громкий рев машин пугал его, а яркий свет фар слепил глаза. Он шел наугад, не разбирая дороги, спотыкался, неуверенно озирался по сторонам, но продолжал двигаться дальше, к огням, мерцающим вдалеке. Ему казалось, что там его спасение.       В кармане завибрировал телефон. Парень испуганно засунул руку в куртку, выуживая устройство.       - Алло?       На другом конце послышался облегченный вздох.       - Гарри? Гарри, милый, где ты? С тобой все в порядке?       - Луи, - Стайлс прижался к чугунному кружеву перил, растерянно сжимая телефон в руках, - я... Я, кажется, потерялся. Все такое незнакомое.       Томлинсон же в это время уже мчался в прихожую, свободной рукой натягивая свитер.       - Скажи мне, что ты видишь. Я сразу же приеду за тобой.       Гарри осмотрелся, и его взгляду предстала крохотная набережная, чуть поодаль от которой начинался мост.       - Я вижу воду... - он втянул носом холодный воздух и сразу же поежился. - Здесь река. Она скована льдом и... тут сейчас так красиво, Луи! Ты бы видел! Вдалеке виден парк, там деревья обмотаны гирляндами, а на мосту зажглись фонари. Это так чудесно!       Луи бы с удовольствием улыбнулся тому, с каким детским восторгом говорит его мальчик. Но улыбнулся бы, будь они в другой ситуации. Сейчас же надо поторопиться.       - Ты только дождись меня, - он ринулся к двери, набегу наматывая на шею шарф. - Я скоро приеду к тебе.       Стайлс сунул телефон обратно в карман и вскинул глаза к небу, на котором загорались первые звезды. По его телу пробежали муражки, и только тогда парень понял, насколько замерз. Ледяной ветер со свистом врезался в лицо, проникал под тонкую куртку и трепал кудри, но что он, Гарри, мог сделать? Только время от времени растирать озябшие руки и ждать. Ждать, когда же приедет его Луи.       А тот уже завел машину и на всех парах мчался по, слава Богу, свободной трассе, мысленно сопоставляя описания Гарри в голове. Уотфорд был совершенно небольшим городом, а значит, и мост тоже был один. Где-то ближе к центру.       Несколько поворотов, и вот Луи наконец увидел те самые фонари и тот самый мост, посередине которого стоял его Гарри, ссутулившись и стараясь спрятать лицо поглубже в горло куртки. Заглушив двигатель, Томлинсон направился прямиком к своему мальчику, который, устремив взгляд в даль, умудрился не заметить его. Лишь, когда родные руки обняли его сзади, Стайлс вздрогнул и раздосадовано прошептал:       - Господи, что же со мной творится.       - Ты совсем замерз, - Луи, улыбаясь одними уголками губ, принялся заботливо укутывать Гарри частью своего длиннющего шарфа. - Больше никуда без меня, хорошо?       Их лица, вскоре, оказались всего паре дюймов друг от друга (шарф, как-никак, был всего один), и Луи смог засунуть покрасневшие от холода ладони Стайлса к себе в карманы. Тот послушно прижал их к теплому телу и дотронулся кончиком своего носа, смешно покрасневшим, до носа Луи.       - Гарри, - тихонько прошептал Томлинсон, глупо улыбаясь. - А знаешь, какое сейчас время?       Кудрявый парень наиграно закатил глаза, и губы его растянулись в широкой улыбке:       - О нет... только не это.       - Время эскимосских поцелуев! - Луи нежно потерся о кончик носа Гарри.       Звонкий смех зеленоглазого мальчика был одной из тех немногих радостей, что помогали Луи держаться до сих пор, и парень готов был отдать все, лишь бы он не стихал. От радости он улыбался так широко, что у уголков его глаз были видны тонкие морщинки, которые Гарри изо всех сил старался сохранить в своей памяти.       Крохотная белая точка, покружившись в воздухе, медленно приземлилась на волосы Луи, а за ней и еще несколько. Стайлс непонимающе захлопал ресницами, но уже спустя долю секунды радостно завопил:       - Снег, Лу! Смотри!!! Это же снег!!!       А Томлинсон не мог оторвать взгляда от сияющего счастьем лица его мальчика. И эта была еще одна его особенность, что сводила парня с ума: Гарри искрился жизнью несмотря на обстоятельства. Что бы вокруг ни творилось, он оставался маленьким ребенком, который радуется всему на свете.       Закинув голову назад так сильно, как позволял шарф, Гарри с открытым ртом уставился на звездное небо, ловя снежинки и иногда высовывая язык. Улыбаясь, он целовал Луи в макушку, когда тот утыкался носом в его шею и закрывал глаза, просто наслаждаясь тем, что у них есть сейчас.

***

      - Гарри, солнышко, что ты делаешь?       Стайлс резко закрыл крышку ноутбука и повернулся к Луи.       - Н-нет, милый, ничего.

***

      Томлинсон тяжело вздохнул       - Тогда я и стал замечать. Он пересматривал горы информации о всяких клиниках, переворачивал стопки газет, но ни слова не говорил мне. Сейчас мне кажется, что уже тогда он все для себя решил.