Сокровенные желания

Все лето Драко Малфой пропьянствовал, путешествуя по барам Диагон-аллеи. Вернуться в Малфой-мэнор ему не позволили: Министерство мудро решило ради общего блага прочесать поместье мелким гребнем, так что в ближайшие три-четыре месяца вернуться туда не представлялось возможным. А потом пришел ответ на прошения об освобождении родителей из Азкабана, и Драко ужаснулся, когда узнал, что всех Пожирателей смерти решено подвергнуть показательному Поцелую дементора, чтобы другим неповадно было. Их собирались возить в качестве музейных экспонатов по всей Магической Британии и Европе и отпустить не раньше чем через восемь месяцев. И только после этого Драко сможет забрать их домой. Словно желая нанести еще большее оскорбление, его заставили заплатить за бесформенные белые рубашки, которые будут носить его родители. Он принес в Музей кучу ночных сорочек, но молодой стажер, некто Пирс Тамплинг, принявший одежду, не гарантировал, что родители Драко будут облачены именно в нее. Похоже, это могло оскорбить чувства малоимущих ведьм и волшебников, которые не в состоянии позволить себе подобную роскошь. Драко насмешливо фыркнул и пулей вылетел прочь. Так начался его запой. Драко снял комнату в «Дырявом Котле», хотя мог остановиться в любой из роскошных гостиниц. Но только в «Дырявом котле» можно было спокойно напиваться по-черному и время от времени отключаться в углу. Собственно, когда подобное происходило, какому-нибудь несчастному домовому эльфу поручали перенести его в постель и оставить на прикроватной тумбочке антипохмельное зелье. Именно эти мелочи Драко больше всего ценил. Дни и ночи проходили в пьяном угаре, обычно он начинал напиваться в каком-нибудь небольшом изысканном баре, но заканчивалось все в «Котле», рядом с постелью и хозяйской брагой, способной сжечь пищевод и куда более сильного волшебника. В тот день Драко сидел на своем привычном месте у стойки, когда шумные аплодисменты возвестили о появлении золотого трио со своей обычной свитой — королями моды (также известными как Фред и Джордж Уизли). Несколько зрителей тут же поспешили к бару, чтобы купить героям выпивку, и чуть не столкнули Драко с его насеста. Пришлось поднять голову от мраморной барной стойки, чтобы посмотреть, по какому поводу такая суета. Замечательно. Только этого ему и не хватало: чертов спаситель Поттер, грязнокровка Грейнджер и многочисленные гребаные Уизли. Драко вернул голову на успокаивающую прохладу мрамора, молясь, чтобы его не заметили. Не тут-то было. — Улегся спать, Малфой, или твоя задница просто приросла к этому стулу? Поднимать голову снова не хотелось. Мрамор казался восхитительно остужающим и удобным, поэтому Драко ограничился рычанием: —Отъебись, Уизли, — даже не шелохнувшись при этом. Фред повернулся ко всей честной компании и так громко, как только позволили голосовые связки, провозгласил: — Перед нами великий Драко Малфой, последний отпрыск рода Малфоев и отпетый пьяница с Диагон-аллеи. Теперь Драко все-таки поднял голову с барной стойки и повернулся к Фреду с хорошо отработанной презрительной миной. Ну, конечно, где один Уизли, там и вся компания. Поттер и Грейнджер с застывшей на лицах жалостью, смешанной с отвращением. И троица щеголеватых и самоуверенных Уизли. Драко чуть было не застонал вслух: он прекрасно понимал, как выглядит со своими отросшими, спутанными волосами. Если добавить к этому четырехдневную щетину, а также то, что он уже почти неделю не мылся и провонял спиртным и потом… Совсем не таким он собирался предстать перед заклятым врагом и его преданным стадом. Последний раз Драко видел близнецов Уизелов в ночном клубе, где они устроили дикие танцы и вообще как только не позорились. Он убрался раньше, чем его заметили, — не слишком-то хотелось, чтобы худшие в мире танцоры сделали его мишенью своих шуток. Теперь же тихо слинять не получится. Драко почувствовал, что нужно срочно избавиться от содержимого желудка. А потом — снова опустить голову и заснуть. — Совершенно ясно, что у старины Малфоя разжижение мозгов, — победоносно провозгласил Фред. — Даже достойный ответ придумать не может. Что случилось, Малфой? Голова соплями забита? — Точно, Уизли. Все знают, что у тебя сопли вместо мозгов, потому что видели тебя танцующим так, словно ты поймал своей задницей заклинание. — Зато всем известен твой твердый характер. Сутками напролет глушишь виски у всех на виду, — легко парировал Фред. Драко не хотел пререкаться. Возможно, если он не станет обращать на них внимания, они просто уберутся. Он медленно отвернулся и с блаженным стоном опустил лоб обратно на барную стойку. Уизли разразились неожиданными аплодисментами, долго и громко смеялись, но, хвала богам, шум стал постепенно удаляться — и Драко, наконец, оставили в покое. Он вздохнул с облегчением. Сейчас он чувствовал себя просто ужасно. Действительно, пойти бы и выспаться или… — Слышала, ты возвращаешься в Хогвартс в этом году. Драко повернул голову и встретился взглядом с Грейнджер. — Верно, — отрезал он, только чтобы она отцепилась. — Аппарируешь в Хогсмид и оттуда пешком? — Да, таков мой план. Грейнджер неодобрительно поджала губы. — Сначала приведи себя в порядок. От тебя воняет. Не мешало бы принять ванну. Кем она себя вообразила? Его мамочкой? — А что? Хочешь присоединиться, Грейнджер? — усмехнулся он. — Прости, лапуля, но я не поклонник грязевых ванн. Она вспыхнула, растерянно моргнула, и ее губы искривились в почти точной копии его собственной усмешки. — Дело твое, Малфой. Это последний раз, когда я пытаюсь сделать тебе одолжение, хорек. — Вот и славно. Мне противна сама мысль, что я могу стать твоим должником, — лениво ответил Драко, наблюдая поверх ее плеча, как верный герой-любовник Уизли с палочкой наготове спешит на помощь своей грязнокровной даме сердца. Драко нащупал свою собственную палочку и самым неучтивым образом свалился со стула. Раздался взрыв издевательского смеха, но Драко это уже не волновало: он с превеликим наслаждением блевал на новые ботинки Уизела. * * * — Проклятье, этого Малфоя даже жаль! — говорил Джордж позже, когда они добрались до магазинчика Волшебных Вредилок Уизли. — Он был куда забавнее, когда огрызался как следует. — Не понимаю, с чего бы его жалеть, — угрюмо пробормотал Рон. Чтобы заглушить вонь от рвоты Малфоя, ему пришлось надушить обувь эссенцией петунии, которую вместо духов таскала с собой Гермиона. — Если он упьется до смерти, их род исчезнет. Только представьте — мир без Малфоев. — Улыбка Рона стала почти мечтательной. Затем его осенила еще одна мысль. — Погоди, Гермиона, а зачем ты вообще разговаривала с этим придурком? — Хотела узнать, собирается ли он обратно в Хогвартс, — ответила она немного запальчиво. — Да кого это волнует? — Глаза Рона неожиданно округлились. — О боги, Гермиона, только не говори, что хочешь попытать счастья с Драко Малфоем! — Конечно нет! — Потому что в таком случае ты могла бы найти себе кого-то намного лучше, чем этот кусок дерьма! — Рон! — возмутилась она. — Я вообще не собираюсь общаться с Драко Малфоем. Просто мне стало его жалко! Ты сам видел, до чего он дошел! — Да, видел, — фыркнул Рон. — Именно этого он и заслуживает. Этот парень — законченный мерзавец. Злобный поганый мудак, по уши погрязший в дерьме, как и в своей темной магии. — Пожирателями были его родители, а не он, — резко перебил Гарри. Не веря своим ушам, Рон повернулся к нему. — Да будь у него возможность, он стал бы одним из них, Гарри! Спорим, ему не терпелось к ним присоединиться! И теперь он бесится, что война закончилась. Они ввалились в «Волшебные Вредилки» и прошли в жилые комнаты, чтобы приготовить чай, пока Фред и Джордж открывают магазин. — Сьюзен Боунс рассказывала, что ее тетя присутствовала там, когда его родителей подвергли Поцелую, — сообщила Гермиона. — Видимо, это действительно было ужасно. Она говорит, Драко рыдал так, словно весь мир рушится на его глазах. —О, мое сердце обливается кровью! Ну плакал он как ребенок. Лишь бы вызвать жалость, чтобы подкатить к девчонкам. Вот и ты на него запала. Гермиона в отчаянии всплеснула руками. — Да хватит уже, Рон! Меня не интересует Малфой. Он красавчик и все такое, но я прекрасно знаю, что он последний мерзавец и… — Ты считаешь его… красавчиком?! О боги. — Ну да, считаю, и все так считают. — Малфоя считают красавчиком?! — О да, — усмехнулся появившийся в дверях Джордж. — Анжелина уверяет, что он стал сексуальным еще на шестом курсе. Был просто красавчиком, а стал сексуальным красавчиком. Правда, Гермиона? — Чистая правда, — кивнула она, лукаво улыбаясь. — Думаю, он стал героем грязных снов многих девушек. — И твоих тоже?! — Рон, прекрати орать. — Нет, Гарри, ты это слышал?! Гарри пожал плечами, пытаясь выглядеть бесстрастным. Вид грязного и растрепанного Драко возбудил в нем вовсе не жалость, а другое, более чем неподходящее чувство. — Думаю, его можно назвать привлекательным, — признал Гарри. — Да вы все просто чокнутые, мать вашу! Гермиона с Джорджем согнулись пополам от смеха, и мгновением позже Гарри с трудом заставил себя улыбнуться. Оставшись в меньшинстве, Рон повалился в кресло и закатил глаза, взывая к небесам. * * * Спустя три дня, нагруженные багажом, Гермиона, Гарри и Рон аппарировали в Хогсмид. Там их ждали кареты, запряженные тестралами, и друзья немного загрустили оттого, что теперь могут видеть этих существ. Но времени на сожаления не было. Сундуки загрузили в карету, а вскоре появились Невилл, Симус и Лаванда — единственные гриффиндорцы, кто вернулся еще на год в Хогвартс. Болтали в основном о лете, старались не обсуждать войну — просто радовались, что живы, невредимы, полны надежд и впервые достаточно мудры, чтобы насладиться легкостью и свободой, которые принес мир. Восьмикурсники, прибывшие намного раньше экспресса, сначала бродили по знакомым коридорам, а теперь восхищались видом восстановленного Большого зала, почти полностью разрушенного несколько месяцев назад. Здесь пока еще не было никого, кроме тридцати трех учеников и профессоров за преподавательским столом. Ребята по привычке сели за старые столы своих факультетов. Шесть гриффиндорцев, шесть хаффлпаффцев, двадцать рэйвенкловцев и одинокий слизеринец. Малфой отмылся и надел простую черную школьную мантию, как и все остальные. Их просили не носить никаких символов принадлежности к бывшим факультетам. Дамблдор выглядел постаревшим, как и все учителя. Слишком многое они пережили. Как бы то ни было, глаза директора по-прежнему мерцали за знакомыми половинками очков, и сейчас он смотрел на своих воспитанников с нескрываемой гордостью. Профессор МакГонагалл улыбалась немного отстраненно и грустно. Теперь она ходила, опираясь на трость: троица знала об этом, потому что летом МакГонагалл заходила в дом номер двенадцать на площади Гриммо. Снейп казался просто измученным и бледным. Гермиона заметила, что обычной для него ухмылки или насмешливой гримасы больше нет. Как и МакГонагалл, он выглядел чуть отстраненным. О Хагриде старались не думать — ведь он никогда уже не займет место за этим столом. Полувеликана похоронили в лесу, где теперь его охраняют существа, к которым он так привязался. Дамблдор встал, откашлялся и мягко улыбнулся собравшимся восьмикурсникам. — Я не стану говорить «Добро пожаловать, ребята», потому что вы уже не дети. Теперь вы взрослые. Некоторые из вас повидали больше, чем иные за целую жизнь. Все вы пережили ужасные события. И отныне не нуждаетесь в опеке, как обычные дети. Вы — особенный курс. Поэтому мы решили, что для вас нужны особые правила. Во-первых, вас больше не будут делить по факультетам, вы будете вне этих рамок. Таким образом, теперь вы можете занять место за столом, который видите перед преподавательским. Дамблдор сделал паузу, и ниже стола преподавателей появился еще один. Директор подождал, пока ученики осмыслят услышанное. Семь лет они воспитывались, самоопределялись и считали себя частью своих факультетов. А теперь внезапно будут лишены этой внутренней поддержки, но если кто-то из них и не придаст особого значения, то для большинства это станет испытанием. — Во-вторых, как взрослым, вам разрешено приходить и уходить когда угодно. Можете употреблять алкоголь, но мы просим не приносить спиртное другим ученикам. Вы вольны выходить по ночам и делать все то, чем обычно занимаются молодые ведьмы и волшебники. Однако, — он улыбнулся поверх очков, — мы ожидаем, что это не отразится на вашей успеваемости. Мы также надеемся, что вы будете своевременно выполнять домашнюю работу и другие задания, посещать уроки и продолжите уважительно относиться ко всем членам преподавательского состава. Помните, вам все еще может быть назначена отработка и вы можете быть исключены. Как обычно, Гермиона не могла упустить случая — подняла руку и озвучила вопрос, возникший не только у нее одной. — Профессор Дамблдор, сэр, но если мы не принадлежим больше к факультетам, значит, не сможем зарабатывать или терять баллы? — Все верно, моя дорогая. Восьмикурсники с нескрываемым злорадством посмотрели в сторону профессора Снейпа, и он скривился в ответ. — Это также означает, что вы не сможете участвовать в чемпионате по квиддичу между факультетами. ТОЛЬКО НЕ КВИДДИЧ! Гарри, как и многие остальные восьмикурсники, остался сидеть с раскрытым ртом. Похоже, только Гермиона хорошо приняла эту новость. — Будет ли у нас доступ в запретную секцию библиотеки? — радостно продолжала расспрашивать она. Дамблдор ответил утвердительно, но никто, кроме Гермионы, его уже не слушал. Больше не будет квиддича, и это конец всему. С таким же успехом Дамблдор мог сказать, что Волдеморт вернулся и стал еще более могущественным и великим. Вряд ли эта новость вызвала бы большее сожаление. — И наконец, так как вы больше не принадлежите ни к одному факультету, логично предоставить вам отдельную башню. Юго-восточная башня отремонтирована, там вы найдете гостиную и несколько отдельных комнат. Вам разрешено размещаться парами. — И кто тот козел отпущения, которому придется делить комнату с Малфоем? — прошептал Рон, и Гарри поневоле фыркнул. — Теперь, если позволите, я попрошу вас занять места за вашим столом. Поезд уже прибыл в Хогсмид, и скоро к вам присоединятся остальные ученики. Так они и сделали: перебрались за меньший столик и почувствовали себя безмерно счастливыми, когда перед ними появились несколько бутылок вина и кубки. Драко сразу же взялся за выпивку, и, недолго думая, его примеру последовали остальные. К тому времени, когда появились младшие ребята, восьмикурсники уже чувствовали первый налет приятного дурмана опьянения. После распределения и праздничного ужина их провели в Юго-Восточную башню, показали уютную круглую гостиную с деревянными панелями, за которыми скрывались двери. На прикрепленных к панелям латунных табличках при заселении сразу появлялась пара имен. Когда на них нажимали, открывался вход в просторную спальню, в которой стояли по две кровати с балдахином, камин и комоды. Гарри делил комнату с Роном, Гермиона — с Лавандой, Невилл с Симусом. Козлом отпущения так никто и не стал: Малфой получил в распоряжение отдельную комнату, попасть в которую можно было через длинный узкий коридор. Хотя комната оказалась меньше, Драко остался доволен: у него был собственный балкон. Позднее он обнаружил, что на этом балконе здорово стоять и всматриваться в головокружительную пятисотметровую пропасть, окруженную скалами. Совершенно сказочное открытие, особенно когда ты пьян и тебя рвет. Гарри и Рон прикрепили контракт к стене своей комнаты. Рядом с календарем, отсчитывающим дни, оставшиеся до потери того, что еще осталось от их невинности.