Сокровенные желания

Первым уроком, на котором восьмикурсники оказались вместе с немногочисленным седьмым курсом, была защита от темных искусств. После самых разных предположений о том, кто же станет вести ЗОТИ в этом году, они познакомились с профессором Сабин Деланше, привлекательной ведьмой лет тридцати. Гарри пожалел, что такой замечательный учитель не появился у них год назад, когда был очень нужен. Новая преподавательница специализировалась на магических дуэлях и выявлении темной магии. Как оказалось, уроки дуэли будут проходить в форме практических занятий, а ученики выберут себе партнера для тренировок на весь учебный год. — Дуэли когда-то считались доступными исключительно высшему обществу, — начала первое занятие профессор Деланше. — Махать кулаками и палочкой может каждый, но благовоспитанные ведьмы и волшебники сражаются на дуэли. — По лицу ее скользнула дьявольская усмешка. — Именно поэтому большинство чистокровных весьма преуспели в этом искусстве. Драко скрестил руки на груди и ухмыльнулся. — Конечно, нередко чистокровные опускаются и до обычной драки. — Что правда, то правда, — пробормотал Гарри в сторону. Война — лишнее тому подтверждение. — А многие полукровки и магглорожденные становятся превосходными дуэлянтами. Гермиона бросила торжествующий взгляд на Малфоя. Тот усмехнулся и с трудом удержался, чтобы не показать ей язык. — Итак, моя цель — обучить вас дуэли в традиционном ее понимании, как соревнованию, а не сражению. Но, конечно, если возникнет необходимость, то все, чему вы научитесь, сослужит вам хорошую службу. Видел ли кто-нибудь из вас магический бой с посохами? Всеобщий вздох прокатился по классу. Посохи были тяжелыми, массивными, длинными и очень мощными. Когда-то чистокровные называли эти штуки варварскими и примитивными, но, как многие успели заметить, Пожиратели смерти, все поголовно чистокровные, превосходно владели посохами. Несколько учеников подняли руки, и профессор Деланше кивнула. — Хорошо. — Она на мгновение исчезла за своим столом, а затем поднялась с длинным посохом в руках. Черным, исписанным витиеватыми резными буквами, с хрустальным набалдашником на вершине и хрустальным наконечником. — Преимущество посоха в том, что можно посылать заклятия любым из его концов. Но это требует серьезной ментальной сосредоточенности, поэтому только истинные мастера могут использовать посох в реальном противоборстве. — Так вот, значит, кем был твой отец, Малфой? Вовсе не варваром, а истинным мастером, да? Драко бросил испепеляющий взгляд на ухмыляющегося Рона. — Благодарю, мистер Уизли. Буду очень признательна, если вы соизволите свести к минимуму замечания о людях, отсутствующих в этой классной комнате. — Хорошо, профессор. — Итак, тех из вас, кто успешно освоит искусство дуэли, я научу использовать посох. — Ух ты! Здорово! — Рада, что вы так думаете, мистер Финниган. — Деланше положила посох на место и вернулась в центр класса. — Теперь можете выбрать себе партнера, но я прошу: выбирайте кого-то, кто не является вашим близким другом. Так будет намного интереснее соревноваться. — Еще чего, — хихикнула Джинни и, опередив брата, схватила Гермиону. Гарри поймал взгляд Рона, пожал плечами и уже было направился к нему, как вдруг появился Колин Криви и стал канючить: — Ну же, Рон, пожалуйста! Нам же сказали не выбирать лучших друзей. — Гарри? — Все в порядке, Рон. Уверен, что найду кого-нибудь, кто захочет стать моим партнером. — На самом деле Гарри немного злился, что Колин выбрал не его. По-видимому, Гарри хорош для фотосъемки, но не подходит как партнер для дуэли. Вскоре он обнаружил, что многие его однокурсники думали точно так же. Да, все они любили Гарри, ну, разве что за исключением слизеринцев, которые побаивались его. Гарри — легенда и в самом Хогвартсе, и за его пределами. Он отличный боец. Победитель Волдеморта. Кто, черт возьми, согласится быть битым им снова и снова? Это же наверняка больно! — Похоже, остались только мы с тобой, Потти, — протянул знакомый ненавистный голос. — Ты, должно быть, издеваешься. — Сам подумай. Никто не хочет драться со спасителем Магического мира. И с сыном Пожирателя смерти — тоже, так что, видимо, нам придется драться друг с другом. — Кажется, профессор Деланше говорила о дуэли, а не о драке. Предполагается, что это всего лишь спорт, Малфой. — Драка, дуэль — не вижу разницы, — Драко вальяжно пожал плечами. — В любом случае я собираюсь весь год надирать тебе задницу, так что буду счастлив побить тебя и на дуэли. — Да? А с чего ты взял, что у тебя получится то, что не удалось твоему папочке и его хозяину? Драко пропустил оскорбление мимо ушей, только усмехнулся и пояснил слащавым голоском: — Потому что теперь добрый учитель научит меня, как это сделать. Ну что, Поттер? Испугался? Гарри встретил вызов открытой улыбкой. — Мечтать не вредно, Малфой. Похоже, на ближайший год они станут партнерами для занятий на дуэли. * * * Зелья начались с того же, с чего начинались каждый учебный год. Гермиона надеялась, что теперь, когда война окончена, Снейп изменится. А Снейп, никогда не упускавший возможности разочаровать ее, злобствовал, как и всегда. — Вижу, многим из вас все-таки не удалось угробить себя за летние каникулы, поэтому, вероятно, мне стоит поприветствовать вас, — начал он вкрадчиво. — Также вижу, что боги решили еще на один год наслать на меня мистера Поттера. Просто замечательно, что все мы удостоены чести находиться рядом с подобной знаменитостью. Даже не знаю, как сдержать свой восторг. Гарри опустился на свое место и чуть не застонал. — Не обращай внимания. Ты же знаешь, он каждый год начинает с этого. — Мне показалось, мисс Грейнджер, или я услышал шепот? Как это непохоже на вас — шептаться на моем уроке. Жаль, что не могу снять с вас баллы, но, возможно, мне все равно стоит наказать Гриффиндор. — Простите, профессор. Больше не повторится. — Смотрите, чтобы так оно и было. К облегчению Гермионы, Снейп действительно не снял ни одного балла. Она посмотрела на Гарри, и тот закатил глаза в ответ. Еще один курс зелий начался, и неважно, что во время войны они были союзниками. Снейп вел себя как обычно. Но Гарри все-таки почувствовал разочарование: он-то надеялся, что Снейп хоть немного смягчится. Снейп обошел класс, сел за свой стол и, прежде чем начать лекцию, оглядел притихших учеников. — Алхимия — один из трех столпов тайных наук. Остальными двумя являются?.. Рука Гермионы взлетела вверх, но Снейп проигнорировал ее. — Изготовление палочек и Астрология, — самодовольно ответил Драко. — Верно. По сути, алхимия есть искусство?.. Остававшаяся поднятой рука Гермионы опустилась. Снейп усмехнулся, посмотрел в ее сторону и сказал: — Мистер Поттер, Алхимия есть искусство… — Я не знаю, сэр. — Надо же, какая жалость. Зачем же вы здесь, если даже не знаете, что изучаете? Гарри покраснел. — Алхимия, и постарайтесь запомнить это, прежде чем вернуться в мой класс, мистер Поттер, — это искусство создания зелий. И так как все вы решили продолжить обучение, я смею надеяться, что к концу учебного года вы станете более-менее компетентными алхимиками. Волшебники довольно часто обращаются к алхимикам за специальными зельями, и лишь немногие понимают, насколько важно уметь самим справляться с этой задачей. В вашу первую неделю вы будете готовить планетарный флюидный конденсатор, жидкий флюидный конденсатор, твердый флюидный конденсатор и элементарный флюидный конденсатор. Эти базовые конденсаторы станут основой для всех зелий, которые вы будете варить в этом году. Если сейчас вы приготовите их неправильно, основа ваших зелий будет несовершенна и вы провалите курс. — Снейп взмахнул палочкой, и на доске появилась инструкция. — Порядок действий на доске. Можете начинать. К концу недели ваши конденсаторы должны быть готовы, разлиты по склянкам и подписаны. Гарри повернулся к Гермионе и ухитрился изобразить потерянный, беспомощный и сконфуженный вид одновременно. Гермиона догадывалась, что за этим последует. И не ошиблась. — Гермиона, что, черт возьми, такое этот флюидный конденсатор? — Это основа для всех алхимических зелий, — шепотом ответила она. — Здорово. А что такое алхимическое зелье? Гермиона посмотрела на Гарри, задаваясь вопросом, уж не Невилл ли это под обороткой. — Ты что, еще не читал учебник? Гарри выглядел крайне раздраженным. Он схватил свой учебник и махнул им у нее перед носом, демонстративно перелистывая страницу за страницей. — Ты что, не видишь — тут нет ни слова! Учебник представлял собой красивый фолиант с тяжелым переплетом. Гермиона влюбилась в него, еще когда приобрела первую копию во «Флориш и Блоттс». Каждая из страниц была выполнена из металла и содержала замысловатые гравировки. — Это Мутус Либер, Гарри. Древний текст. Каждая из гравировок описывает этап алхимического процесса, проводимого мужчиной и женщиной. Высшая магия. И нам повезло, что мы изучаем ее. Гарри с сомнением посмотрел на нее, а затем оглядел класс. И заметил, что все заняты приготовлением флюидных конденсаторов. Все, кроме него и Гермионы. Потом еще раз напомнил себе, почему выбрал именно этот предмет. Никогда в своей жизни он еще не чувствовал себя таким профаном. Просто у него не было ни мозгов Гермионы, ни ее любви ко всему сложному. В продвинутых зельях Гермиона чувствовала себя как рыба в воде, в то время как Гарри был простым утопающим, цепляющимся за плывущее полено. — Затруднения, мистер Поттер? — раздался вкрадчивый голос Снейпа. — Нет, профессор, — ровно ответил Гарри. — В таком случае советую начать работу и не отвлекать больше своего партнера. Мне бы не хотелось, чтобы мисс Грейнджер завалила мой предмет из-за того, что не может сосредоточиться. Гарри фыркнул: такое просто невозможно. — Вы находите что-то смешное в том, что ваша одноклассница завалит предмет, мистер Поттер? — промурлыкал Снейп. — Как предсказуемо эгоистично с вашей стороны. — Нет, сэр, не… нахожу, — ответил Гарри, запинаясь. Снейп усмехнулся, взял перо и вернулся к проверке работ. * * * Три месяца пролетели в круговороте уроков и домашних заданий. На занятиях их объединяли с седьмым курсом, чтобы увеличить классы. И так как рядом постоянно находились ученики, носившие форму и знаки отличия, восьмикурсникам казалось, что они вернулись на свои любимые факультеты. В свою очередь семикурсники с завистью смотрели, как их старшие сотоварищи упиваются восхитительной свободой, позволяющей чуть ли не каждый вечер выбираться в Хогсмид и просиживать в «Трех метлах». Разговаривать, смеяться и выпивать. Столько, сколько нужно, чтобы забыть, что они школьники, пережившие войну, которая унесла больше их друзей, чем вообще можно себе представить. Как бы то ни было, очень скоро от этой привычки пришлось избавляться, так как стало ясно, что совместить пьянство, домашние задания и учебу не удается. Теперь в Хогсмид восьмикурсники выбирались в основном по пятницам и субботам, когда наутро можно было валяться в постели и отсыпаться с похмелья, блаженно лишавшего необходимости думать, кем они были и что им довелось пережить. Во второй половине дня они занимались уроками, а вечером все повторялось снова. Гермиона чаще отказывалась таскаться в Хогсмид, чем соглашалась. И не понимала, как Гарри и Рон могли забыть, насколько быстро у старших курсов накапливаются домашние задания. Рон потел над заданием по прорицаниям, сетуя (который год подряд) что выбрал этот дурацкий предмет из-за отсутствия других подходящих вариантов. Гермиона, считавшая прорицания пустой болтовней, отказывалась ему помогать. А Гарри так радовался в тот день, когда навсегда оставил Пророчество позади, что без сожаления выбросил из головы все, что выучил по этому предмету. У него и так хватало проблем. Не без помощи Гермионы ему удалось создать все флюидные конденсаторы, а в Запретной секции он нашел книгу под названием Примус Материа, с помощью которой шаг за шагом расшифровал гравюры Мутус Либер. Теперь он по крайней мере понимал, о чем говорит Снейп. Но все равно его познания в зельеварении оставляли желать лучшего. Во время подготовки к зельям он большей частью слушал лирические рассуждения Гермионы о прелестях Высшей магии, практикуя которую она чувствует себя как рыба в воде. Чем сильнее становился ее интерес, тем больше Гермиона злилась, что никто из учителей, кроме Снейпа, не собирается учить их высшей магии. Она даже заикнулась о намерении просить Снейпа об индивидуальных занятиях, что заставило ее друзей содрогнуться. Парни никогда не отличались умением организовывать свое время, особенно когда речь шла об учебе или домашних заданиях. Им велели ежедневно не менее часа посвящать подготовке к каждому предмету, вкупе с выполнением всех домашних заданий. Значит, необходимо около пятнадцати часов, чтобы все успеть. Естественно, двадцати четырех часов в сутки не хватало. — Я попрошу у МакГонагалл хроноворот, — несколько раз заявлял Рон, пока Гермиона, уставшая от его причитаний, не составила расписание подготовки домашнего задания, которого они теперь должны были придерживаться. Прикрепила рядом с контрактом и велела следовать графику. Мальчишки демонстративно игнорировали расписание до тех пор, пока не погрязли под завалами невыполненных домашних заданий, а затем жаловались, что расписание не работает. Каждый вечер они практиковались в дуэли, что само по себе уже было нелегким занятием. Малфой оказался великолепным дуэлянтом. Еще бы, ведь его учил истинный мастер. Гарри несколько раз сражался с Люциусом Малфоем и чувствовал его стиль. Вскоре выяснилось, что между крайне напряженной боевой обстановкой и собственно классической дуэлью большая разница: Малфой знал приемы, о которых Гарри и не догадывался. Большинство вечеров завершалась тем, что все его тело болело и чувствовал он себя так, словно из него вытрясли душу. И все же было в дуэли что-то волнующее, притягательное, вызывающее трепет. Наблюдать, как Малфой подпрыгивает в воздух или буквально перегибается пополам, чтобы уклониться от проклятия (и ему удивительно хорошо это удавалось) — завораживало. * * * Время летело незаметно, и только в Хэллоуин им удалось, наконец, обсудить контракт, да и то только потому, что Рон запаниковал. Срок неумолимо приближался, и Рон решил, что самое время отчитать своих друзей. Он устроил судилище в спальне, которую делил с Гарри. — Ни-че-го! — выговаривал он, для убедительности тыкая пальцем в контракт. — Мы так ничего и не сделали! Месяцы прошли — и ничего! — Возможно, ты не заметил, — прошипела Гермиона в ответ, — но мы были заняты! — Ага. Скажешь мне это, когда окончим школу, покрытые гнойными нарывами! Он повернулся к Гарри. — Я могу еще как-то понять ее. — Он указал на Гермиону, которая тут же оскорбилась. — Все девчонки цепляются за эти глупости о настоящей любви и все такое. Но ты, Гарри, ты же горячий самец! Да любая девчонка что угодно отдаст, лишь бы встречаться с тобой. Ты-то почему ничего не сделал? — Н-ну-у… Я… — У тебя есть кто-нибудь на примете? Гарри почувствовал, что начинает краснеть, и, как мог, старался справиться с румянцем. — Э-м… Нет, Рон. — Вчера мне показалось, что Падма на тебя пялится. — Я и не заметил, Рон. Правда. Наверное, отвлекся. — Ты что, дитя малое?! — воскликнул Рон. — И что же такое тебя отвлекло, интересно мне знать? — Ничего. Я просто предположил. Рон мерил комнату шагами, с отчаянием поглядывая на ужасающе голые кусты роз. — Ну, а с тобой что? — обратился он к Гермионе. — Ничего. Мне жаль. — Она закусила губу, но тут же встрепенулась. — Постой, а как насчет тебя самого? Что-то я не вижу, чтобы твой куст был усыпан цветами! — Я пытался уломать Лаванду, — быстро ответил Рон. — Но она что-то не захотела. — Учитывая, что она встречается с Эрни МакМилланом, я совсем не удивлена. — МакМиллана здесь нет, — отрезал Рон. — К тому же то, о чем он не знает, не может ему навредить. Гермиона рассмеялась. — Какой же ты все-таки испорченный, Рон. — Я просто хочу покончить со всем этим, — оскорбленно ответил тот, но тут же и сам рассмеялся. — Можно подумать! Еще скажи, что секс тут совсем ни при чем! Или эту приятную деталь мы опустим? Рон хохотал уже в голос. Неожиданно глаза его распахнулись. — Ну конечно! — воскликнул он, звучно хлопнув себя по лбу. — У меня только что появилась прекрасная идея! — Осторожней, Рон, — ответил Гарри. — Последний раз, когда у тебя появилась прекрасная идея, мы как раз и вляпались во все это дерьмо! — Да, да, знаю. Но это действительно хорошая идея. — Ладно, о чем речь? — Гарри решил, что они, по крайней мере, выслушают Рона, хотя все остальные его идеи оказались никудышными. — Правда или вызов. — Правда, — сказала Гермиона. — Вызов, — сказал Гарри. — Нет, я не спрашиваю. Думаю, мы должны сыграть в игру. — Мы только что сыграли, нет? — О, ради бога, Гарри, ты что, растерял все мозги на сегодняшнем дуэльном занятии? Мы сыграем в «Правду или вызов» с другими. — Что? — Гарри, кажется, немного запаниковал. — Мы что, бросим кому-то вызов переспать с нами? — Это замечательная идея! — Рон, это несерьезно. — Ладно, ладно. Сегодня после праздничного ужина мы все возвращаемся в гостиную. Малфой, этот гребаный кусок дерьма, притащит вино от какого-то парня в Хогсмиде. — Погоди… ты собираешься пить вино, принесенное Малфоем, этим гребаным куском дерьма, от какого-то там парня в Хогсмиде? — А почему бы и нет? Малфой пьет его и до сих пор жив-здоров. — Ладно, неважно. Продолжай. — Когда все расслабятся, я предложу сыграть в «Правду или вызов». — Это я понял, — вздохнул Гарри. — Только не понимаю зачем. — Гарри, дружище, Волдеморт слишком много бил тебя по башке заклинаниями, да? — Когда Гарри не ответил, Рон нетерпеливо подсказал: — Что происходит, когда кто-то бросает тебе вызов в игре? Два непонимающих лица смотрели на него. — Ну же! Гермиона, только не говори, что решила присоединиться к нашему зомби-приятелю! — Рон недоверчиво вытаращился на них. — Вам бросят вызов поцеловать кого-то. Так всегда происходит. Это неписаное правило «Правды или вызова». Только самые уродливые люди остаются нецелованными в этой игре. Вот оно что. — А после поцелуев недалеко и до других, более страстных действий, правильно? Правильно. Оба молча кивнули, заметно смущенные идеей. — Да ладно, ребята, это хороший план. У нас могут появиться неплохие кандидаты. Гарри слегка поежился. Гермиона увлеченно изучала трещины на штукатурке. — Вы что, хотите покрыться нарывами? — требовательно спросил Рон. — Нет. — Нет. — Ну так соглашайтесь! Пожалуйста. Гарри и Гермиона переглянулись и вымученно улыбнулись Рону. — Хорошо, — Гарри постарался вложить в ответ столько фальшивой бравады, сколько смог наскрести, — как скажешь, приятель. * * * Музей магических искусств и древностей размещался в простом сером каменном здании прямоугольной формы в центре лондонского Сохо. Строение казалось неприметным, за исключением двух колонн, которые упирались в простой безыскусный фронтон — единственное украшение здания. Фасад музея не менялся уже несколько сотен лет, а вот внутренняя часть, построенная на основе системы архитектурного расширения Мебиуса, раскладывалась до бесконечности, и вместительности внутренних помещений не было предела. Куратором музея был некто Арчибальд Семюз. Он как раз описывал коллекцию редких окаменелостей, когда получил из Министерства письмо с распоряжением возглавить турне выставки Темных искусств, которую планировали сразу после окончания процессов над военными преступниками. Семюз заведовал Музеем почти пятьдесят три года, и замысел Министерства вызвал у него трепет. Он коллекционировал все, что только можно описать, подписать и поместить в соответствующий раздел. Начинал Семюз с небольших коллекций, покупая отдельные произведения на блошином рынке и в антикварных магазинчиках, а позже, войдя во вкус, ходил по аукционным домам, приобретая любой лот, показавшийся интересным. Вкусы его не отличались изысканностью. Произведения искусства, вроде картин или фарфора, его не интересовали: он охотился за предметами, связанными с магией. Последнее увлечение куратора — коллекция окаменелостей — включала разнообразные примеры близкой ассимиляции, явления, при котором минералы, растения и кости срастаются путем взаимного проникновения тканей. С магической точки зрения такие экспонаты представляли большую ценность — в измельченном и расплавленном виде они использовались как база для приготовления универсальных и планетарных флюидных конденсаторов. Алхимики и зельевары охотились за подобными коллекциями, и Семюз охранял ее с ревностью, граничащей с одержимостью. Получив письмо из Министерства с распоряжениями по поводу выставки, он спустился в хранилище музея и убедился, что собранные им экспонаты, хоть как-то связанные с темной магией, по-прежнему в порядке и нетронуты. Семюз давно уже мечтал представить свою коллекцию, и намечающаяся выставка оказалась как нельзя кстати. Но затем пришло сообщение о Пожирателях смерти. Он получит людей. Настоящих людей, представителей человеческой расы. Живых мертвецов, лишенных души. Глаза Семюза распахнулись, сердце бешено заколотилось, и он едва не начал исходить слюной прямо над письмом. Как будто разом получил все свои рождественские подарки. Несколько недель спустя доставили пятнадцать продолговатых ящиков, в которых находилось его новые сокровища. По мере того как домовые эльфы открывали ящики, Семюз опускался на колени и бережно разворачивал ватный покров, окружавший находящегося внутри. Трое из пятнадцати Пожирателей умерли в дороге. Куратор проклял того идиота, который проявил рвение и слишком плотно запаковал их, не оставив отверстий для воздуха. Как их выставлять, если они мертвы? Они начнут гнить и разлагаться. Разве что накачать мышьяком — это сохранит их в презентабельном виде. Но Семюз знал, что не может так поступить: он обязан сообщить в Министерство о потере. В пятнадцатом, последнем ящике, Семюз обнаружил настоящее сокровище. Он разворачивал образец с тем же содроганием, что появилось после первого обнаруженного мертвеца. И даже думать боялся о том, что обнаружит четвертый труп: чтобы коллекция хорошо смотрелась, нужно хотя бы двенадцать экспонатов. Двенадцать — его счастливое число, Семюз никогда не выставлял коллекцию, в которой меньше дюжины экспонатов. Поэтому он был вне себя от радости, когда откинул вату, прислушался и уловил короткий вдох от тела, покоящегося внутри. Затем сердце куратора чуть не пропустило удар: он посмотрел на экспонат и встретился с немигающим взглядом остекленевших серых глаз, невидящим, но очень живым. — О Мерлин, — прошептал смотритель. — Он само совершенство. Или, по крайней мере, станет таким, после того как Семюз очистит его, побреет и вымоет каскад светлых волос, рассыпавшихся по ящику. Куратор провел длинным пальцем по гладкой щеке мужчины и спустился ниже, к бирке, привязанной вокруг шеи. Люциус Малфой, 1954 г. О нет! Семюз посмотрел на один из отставленных в сторону мертвых ящиков. Проклятье! Если бы женщина выжила, у него была бы пара! * * * Сразу после окончания праздника восьмикурсники вернулись в гостиную и теперь сидели у камина, расслабленно просматривая расписание уроков на следующий день. Верный своему слову, Рон затеял игру в «Правду или вызов». Как и договаривались, каждый раз, когда крутящаяся бутылка указывала на Гарри, Рона или Гермиону, они выбирали вызов. Гарри не сомневался, что Падма заколдовала бутылку, которая постоянно указывала на него. Он успел по семь раз поцеловать Лаванду, Падму и Сьюзан. Рон дважды поцеловал Сьюзан, зачитал Астрономическую таблицу в обратном порядке, бегал с вершины башни до подземелий и обратно в одних трусах, выкрикивая что есть силы: «Пушки Педдл рулят!». Гермиона ни с кем не целовалась. Она выстрелила арахисовым орешком из ноздри, высосала из ковра пролитый стакан виски, из-за чего ужасно расстроилась и хотела просто пойти спать. Посмотрев на бутылку, снова указывающую на нее, Гермиона перевела взгляд на ободряюще улыбающегося Рона, а затем на Драко, крутанувшего бутылку. — Вызов, — выдавила она. Драко злорадно усмехнулся и сказал: — Я хочу, чтобы ты пошла и вылила ведро холодной воды на профессора Снейпа. Гермиона решила, что плохо расслышала. — Прости?.. — недоуменно переспросила она. — Я хочу, чтобы ты вылила ведро холодной воды на профессора Снейпа, — терпеливо повторил Драко, демонстративно ковыряя ногтем в зубах. Кровь отлила от лица Гермионы. — Но… я не могу сделать это, — сказала она. — Сейчас два часа утра… он наверняка спит. — И что? Я знаю, где его комнаты. Попасть туда проще простого. — Э-э… — она стала заикаться, — я не могу! — Это отказ? — глаза Драко вспыхнули нехорошим огоньком. Гермиона собиралась ответить утвердительно, но Рон вовремя остановил ее. — Гермиона, не произноси этого вслух, — торопливо сказал он и тут же зашипел на Малфоя: — Это низко, ты, хренов мудак! — О, поверь мне, Уизел, у меня нет никакого желания видеть грязнокровку во всей ее красе. Во всей красе? Что, черт возьми, он имеет в виду? — Рон? Рон повернулся к ней и спокойно пояснил: — Это магический вариант «Правды или Вызова». Если ты выбрала вызов, а затем отказалась от него, твоя одежда исчезнет, и в течение целых суток ты будешь ходить и заниматься своими повседневными делами нагишом. У Гермионы отвисла челюсть. Итак, у нее два варианта — один хуже другого. Задание, выполнить которое — все равно что тыкать в глаз спящего дракона. Или унижение, которое придется стерпеть перед всем факультетом. Она злобно посмотрела на Рона, и, пытаясь побороть набежавшие слезы, яростно зашептала: — Прекрасная идея. Замечательно. Только уродливые люди остаются без поцелуев в "Правде или вызове", да? Ха-ха, разве это не смешно? Что ж, теперь мы знаем, кто тут урод и кто собирается пойти и облить водой человека, способного превратить мою жизнь в кромешный ад! Премного благодарна за эту кучу дерьма! — Она развернулась к Драко, который скалился в ожидании. — Похоже, выбора у меня нет. Я сделаю это. Когда? — Сейчас — самое подходящее время. * * * Никогда еще путь в подземелье не казался таким долгим и опасным. Гарри, Рон и Джастин присоединились к ней, чтобы морально поддержать или просто посмотреть, что получится. Драко вел их к комнатам профессора зельеварения, а Карта мародеров подтверждала, что Снейп действительно внутри. Драко прошептал пароль — достаточно тихо, чтобы никто не услышал. Гермиона даже не успела удивиться, откуда он вообще его знает. Они пробрались внутрь. Рон в последний миг решил остаться в коридоре, так как под мантией-невидимкой помещались только трое: никто не хотел быть увиденным, когда запахнет жареным. Драко призвал большое деревянное ведро с водой, вручил его Гермионе, и парни спрятались под мантией. Сжимая в руках ведро, Гермиона приблизилась к кровати, на которой угадывался силуэт спящего Снейпа. Первое, что она заметила, — его палочка на ночном столике. Гермиона осторожно забрала ее, чтобы Снейп, проснувшись, не поразил ее проклятием или не убил. Затем какое-то мгновение просто рассматривала его. Рука его расслабленно покоилась на подушке, он лежал на боку, глубоко дышал, и каждый тихий вдох сопровождался легким всхрапом. Темные волосы чернильным пятном разметались по белоснежной наволочке. Неожиданно в голове Гермионы мелькнуло слово «хрупкий», и ко все возрастающему ужасу она почувствовала, что не может этого сделать. Да, это был Снейп. Злобный, противный, мерзкий Снейп. Но он выглядел таким мирным, когда спал! Гермиона подняла ведро, быстро пробормотала молитву неизвестным богам, охраняющим ее, и вылила ледяную воду на спящего. Все произошло мгновенно. Снейп закричал. Не заорал, а именно закричал. Как баньши или какое-то другое дикое животное. Вскочил, в панике шаря рукой в поисках палочки, и, не найдя ее, в слепой ярости налетел на девушку, стоящую у изножья кровати. Ноги Гермионы сами собой понесли ее прочь, и, судя по шуму, мальчишки улепетывали следом. Снейп тоже гнался за ней. Ноги его были длиннее, ярость придала скорости, и Гермиона почувствовала, как сильные пальцы сомкнулись вокруг ее предплечья и втащили обратно в комнату, где она оказалась лицом к лицу с весьма разгневанным профессором зельеварения. Его трясло от ярости, и, кажется, он даже не чувствовал, что промок до костей. — Мою палочку! — заорал он. Гермиона замешкалась, забыв, что все еще сжимает ее в руке. Снейп вырвал свою палочку и тут же направил на Гермиону. Какое-то мгновение казалось, что он убьет ее на месте. — П-п-профессор, п-п-пожалуйста, — всхлипывала она. Пальцы Снейпа больно впились ей в руку, Гермиона не сводила взгляда с кончика палочки, направленной ей в лицо. Снейп был вне себя от гнева. — Люмос, — прорычал он, и на кончике палочки вспыхнул огонек. Гермиона чуть не обмочилась от страха. — Профессор Снейп, я сожалею, это был вызов… — Мисс Грейнджер? — Снейп начал приходить в себя и неожиданно обнаружил, что на него напала Всезнайка Грейнджер. И это казалось не менее возмутительным, как и быть облитым в два часа ночи. — Что вы себе позволяете? — голос его звенел, похоже, Снейп был настолько сбит с толку, что даже не зарычал на нее. — Это была игра в «Правду или… — Игра? Вы считаете прерывание моего сна игрой? — Нет, сэр. Я… — Отработка, — прорычал Снейп, быстро приходя в себя. — Мисс Грейнджер, я заставлю вас пожалеть о том, что вы вообще появились на свет. Он потащил ее к выходу и вышвырнул за дверь с такой силой, что Гермиона врезалась в противоположную стену и стукнулась головой о каменную кладку. Снейп захлопнул дверь. Гермиона сползла на землю, поднесла руку к голове и убедилась, что истекает кровью. Друзья, очевидно, бросили ее, поэтому она осталась сидеть на полу подземелий. И так как зрителей вокруг не было, она залилась слезами. _________________________________________________________________________________________________________ ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА: MutusLiber/Мутус Либер — Немая книга, XV век.В ней нет ни единого слова. Все таинство алхимического действа открывается в прекрасных иллюстрациях-гравюрах. PrimusMateria/Примус Материа — первоматерия, первичная материя, относится к созданию конденсаторов (да, они действительно существуют), что является первым этапом в работе алхимика. Музей Магических искусств и Древностей — идея заимствована из произведения Ника Бантока «Музей в чистилище» (NickBantocks —TheMuseumatPurgatory) ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА: Флюидные конденсаторы впервые упоминаются в алхимических трактатах времен Ренессанса, их разработка велась в европейских алхимических школах. Выражаясь простым языком, флюидный конденсатор — это субстанция, которая лучше прочих удерживает эфирную энергию — самую плотную и наиболее материальную из сил, используемых западной алхимией. Аккумулятивное вещество, которое очень долго держит в себе вложенную силу. Этой темы касаются немногие книги на английском языке, и только одна из них — работа Франца Бардона «Инициация в Герметическую Традицию» (выходила на русском как «Франц Бардон: Врата Посвящения») — углубляется в детали. Книга лежит здесь: http://www.ezoterika.ru/book.php?id=437