Сокровенные желания

* * * За годы, проведенные в Хогвартсе, Гермиона усвоила, что если будет достаточно настырной и старательной, то обязательно добьется своего. Вот и добилась. Заперта в кладовке с профессором Снейпом. Было уже поздно, наверное, за полночь, и Гермиона решила, что нелепо его бояться. Ей восемнадцать, она много чего успела повидать, и теперь хочет попробовать абсент, а в ее распоряжении целый склад заветного напитка — самое время приступить к делу. Все оказалось на удивление просто. Всего лишь час непрерывного нытья — и Снейп сдался. Невероятно! Честно говоря, Гермиона думала, что у него гораздо больше выдержки. На самом деле Снейп рассчитывал, что надоедливая девица отрубится после второго же стакана. Очень, очень надеялся. Поэтому выбрал бутылку с наибольшим содержанием полыни. Достаточным, чтобы довести новичка до бесчувственного состояния. Что угодно, лишь бы Грейнджер заткнулась и оставила его в тишине и покое, чтобы смириться с причудами замка. Было время, когда он пил абсент с пугающим постоянством. Собственно, Снейп до сих пор наслаждался вкусом, хотя употреблять именно абсент хотелось все меньше и меньше. Это был один из немногих напитков, от которых Снейп пьянел. Возможно, потому что сам готовил настой и делал его очень крепким. Конечно, не стоило делиться с Грейнджер, ведь это была не только тайна — он нарушал закон. Однако провести всю ночь в хранилище, слушая ее болтовню и нытье, совсем не хотелось. И с этой мыслью Снейп налил зеленую жидкость в два стеклянных бокала, больше чем следовало бы, и поставил на каждый по серебряной ложечке с отверстиями, а сверху по кубику сахара, сбрызнул абсентом и поджег. Гермиона зачарованно наблюдала, как пузырится и плавится сахар, превращаясь в карамель, и словно огненные слезы стекает в бокал. Конечно, Снейп всего лишь хотел, чтобы назойливая ученица отключилась. Но при этом не мог не наслаждаться таинством приготовления. — Абсент — афродизиак для души, — произнес он, опуская ложечку с остатками сахара в абсент. Затем размешал и подождал, пока голубое пламя потухнет. И передал бокал Гермионе. Очарованная цветом, она начала вертеть бокал, разглядывая напиток на свету. — По всем правилам, следовало бы добавить еще и ледяную воду, — заметил Снейп. Гермиона даже обрадовалась, что у них нет воды. Добавить воду — означало бы испортить замечательный оттенок зеленого. Снейп отсалютовал бокалом. — Будем! — Будем, — ответила она. — Постарайтесь выпить залпом, — посоветовал Снейп. — Но во всех фильмах и на всех картинах, что я видела, абсент соблазнительно потягивали, смаковали, — возразила Гермиона. — Магглы, которые снимают подобные фильмы и рисуют такие картины, понятия не имеют о настоящем вкусе абсента. Либо привыкли настолько, что просто не замечают его. Для вас же будет лучше как можно быстрее проглотить это. Так Гермиона и сделала. И возблагодарила небеса, что послушалась! Абсент прожег огненный путь от горла вниз, а горечь аниса казалась настолько мерзкой, что Гермиону чуть не вырвало. О боги, это самый отвратительный вкус из всех, а она пробовала даже многосущное зелье! Как вообще можно наслаждаться такой гадостью? Как вообще кто-то может любить это ужасное пойло и восхищаться им? Ответ она узнала спустя несколько мгновений, когда по телу разлилось тепло. Мерзкая горечь сменилась приятным послевкусием аниса. Гермиона почувствовала необыкновенную, восхитительную легкость. Она посмотрела на Снейпа. Он сидел на полу, прислонившись спиной к шкафу, и пристально наблюдал за ней. — И так всегда? — спросила она, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в блаженной улыбке. — Зависит… — начал он словно не своим голосом: теперь его баритон казался даже не сонным, а скорее мечтательным. — А что вы чувствуете? — Ну… чувствую… такую легкость! — Похоже, все так. — Значит, чем больше выпьешь, тем лучше будешь себя чувствовать? — Необязательно. — Снейп нахмурился: несмотря на опьянение, она все еще задавала вопросы. — На каждого абсент действует по–разному. У одних вызывает сонливость, у других пробуждает творческие способности, а третьи становятся… — Опасными? — Едва ли. — Можно мне еще? Снейп только усмехнулся и приготовил еще одну порцию. — Зеленая фея абсента придет за вашей душой… — предупредил он. — Но со мной вам нечего бояться. Гермиона мечтательно улыбнулась. Она была удивительно счастлива. И задумалась, чего бы ей бояться. * * * Гарри принял душ и надел старые джинсы и свитер, который, к сожалению, становился уже слишком мал. Его подарила Молли на прошлое Рождество. Интересно, свяжет ли она для Гарри новый или же посчитает, что он уже взрослый для рождественских подарков? Впрочем, на прошлое Рождество Билл и Чарли тоже получили в подарок по свитеру, так что надежда есть. Если, конечно, миссис Уизли все еще вяжет. В этом году она потеряла двоих сыновей и, возможно, так и не оправилась. Гарри сразу прогнал эту мысль. Конечно, она будет вязать, она обожает вязать! И наверняка уверена, что Гарри и Рон до смерти замерзнут без ее свитеров. Гостиная была пуста, и Гарри почему-то захотелось упасть в кресло у камина и заняться домашним заданием в одиночестве. — Я превращаюсь в Гермиону, — пробормотал он и вздохнул. Но оставаться нельзя: снова начнет размышлять о том, о чем в последнее время вообще запрещал себе думать. И пусть он не властен над собственными снами — по крайней мере усмирить свои мысли ему по силам. Вдруг он заметил какую-то вещицу, валяющуюся на полу. А шагнув ближе, узнал палочку Малфоя. Драко Малфой. Та самая запретная тема, о которой Гарри не позволял себе даже думать. И все же какое интересное заклятие придумал Малфой! Если бы во время последней дуэли Гарри не задыхался, прощаясь с жизнью, то пожал бы противнику руку за такой хитроумный ход. Самому Гарри никогда не удавалось создать заклятие. Кто-то обладал таким даром, кто-то — нет. Зато он виртуозно владел заклинаниями, что придумали другие. И теперь размышлял, научит ли его Малфой этому новому заклятию. Поколебавшись, Гарри поднял палочку. Малфой, видимо, слишком расстроен, если бросил ее вот так. И вряд ли он сейчас в библиотеке с остальными. Малфой не дурак. У него предостаточно врагов, и он прекрасно знает, что без палочки лучше не появляться. Да и сам обычно не прочь запустить заклинанием в какого-нибудь первокурсника. Палочка из темного дерева казалась почти черной. Приглядевшись к рукоятке с искусным резным орнаментом, Гарри сообразил, что вместо примерещившихся змей там изображены драконы, переплетенные телами. Наверняка Малфой добавил рукоятку уже после того, как выбрал палочку: вряд ли мистер Олливандер отвлекался на такие детали. Гарри прошел в коридор и постучал в дверь комнаты Малфоя. Тишина. — Малфой. Опять ничего. Гарри снова постучал. Потом повернул ручку и заглянул в комнату. — Малфой… Я нашел твою палочку и всего лишь хочу вернуть. Драко — в этот миг Гарри не мог думать о нем просто как о Малфое — свернулся на кровати. Глаза закрыты, дыхание рваное. Почти такой же бледный, как постельное белье, и эта бледность подчеркивала темные круги под глазами. К груди Драко прижимал книгу в деревянном переплете, и Гарри сразу узнал фотоальбом. У самого Гарри был такой же, с единственным снимком — родителей. Вот у Драко целая полка заставлена колдографиями семьи — Гарри заметил их еще часом раньше, во время тренировочной дуэли. Хорошо еще, что не послал в них редукто, как поначалу собирался. Стараясь двигаться как можно тише, Гарри прошел и положил палочку на прикроватную тумбочку, рядом с поломанной шкатулкой, и направился к выходу, но задел несколько шахматных фигур, которые протестующе запищали. Гарри замер, не сводя взгляда с Драко. Тот распахнул глаза, моргнул, заметил Гарри, снова моргнул и резко сел на кровати. — Какого хрена ты тут делаешь, Поттер? — процедил он. — Пришел еще раз посмеяться над моей отвратительной семьей? —Нет! — Гарри покраснел. — Палочку твою нашел, пришел вот вернуть. Малфой продолжал сверлить его взглядом. — Слушай, — Гарри вздохнул, — все в библиотеке, готовятся к занятиям. Я тоже туда собираюсь. Пойдешь со мной? — Нет, — выпалил Драко. — Ладно, дело твое, — Гарри снова повернулся к дверям и уже на выходе добавил: — И мне очень жаль твоих родителей. — С чего бы? — фыркнул Драко. — Они были не самыми приятными людьми. * * * — Тогда вызвали Эвридику. Она появилась из сонма призрачных теней. Орфею позволили забрать ее. С единственным условием. Он не должен оборачиваться и смотреть на нее до тех пор, пока они не вернутся в наземный мир. И отправились они в путь. Он — впереди, она — следом, сквозь объятое мраком подземное царство, в полном безмолвии. Наконец, они поднялись по крутой тропинке, и впереди забрезжил слабый свет выхода в полный радостей наземный мир. Но, повинуясь минутной слабости, Орфей обернулся, чтобы убедиться, что Эвридика по-прежнему следует за ним. И тень Эвридики тут же стала удаляться. Вытянув руки, они пытались обнять друг друга, но поймали только воздух. Умирая во второй раз, Эвридика не стала корить мужа. Его не в чем обвинять, кроме слишком сильной любви к ней. «Прощай, — сказала она, — прощай навсегда». И вернулась в вечную тьму подземного царства так быстро, что Орфей едва услышал эти слова. — А что случилось с Орфеем? — спросила Гермиона, слушавшая с широко распахнутыми глазами. Она сидела на полу рядом со Снейпом и медленно отпивала из бокала. — Судьба его весьма печальна. Он поклялся вечно оплакивать возлюбленную, а потом воспылал страстью к юным мальчикам. Но его растерзали менады, они решили, что красота мелодий Орфея унижает их. — О боги, это ужасно. — Это миф, мисс Грейнджер. — Снейп налил себе еще абсента и, заметив, что девчонка начинает заваливаться набок, усадил ее прямо. Удивительно, как быстро закончилась бутылка, придется открыть еще одну, если Грейнджер не отключится в ближайшее время. * * * Рон посмотрел на большие часы, висящие на стене библиотеки. Где же Гарри, черт бы его побрал? Быстро приму душ, как же! Хотя не исключено, что Малфой решил утопить его. Может, стоит пойти и проверить, все ли в порядке. — Ну что, ты разобрался с заданием? — А? Падма вздохнула и раздраженно ответила: — Значит так, Рон Уизли, если хочешь, чтобы я помогала тебе с прорицаниями, то хотя бы слушай, что я говорю. — Ладно, ладно, извини, Падма. — Рон старательно изобразил виноватую улыбку. Падма закатила глаза, но все же невольно улыбнулась в ответ. Рон просиял. Проверить, не лежит ли Гарри на дне ванны, можно и попозже. * * * — Правда или вызов? Снейп на секунду задумался, прежде чем ответить: — Вызов. — Вы никогда не выбираете правду, — заявила Гермиона. — Возможно, я не хочу делиться с вами правдой. — Что ж, справедливо. — Она по-прежнему сидела рядом, привалившись к его плечу. — Итак, вызов. Э-э… Почитайте мне что-нибудь. Из Шекспира. Снейп вздохнул и лениво потянулся, лишив Гермиону опоры. Он успел подхватить ее до того, как она свалилась на пол, и, удерживая за плечи, посадил прямо. — Почему каждый раз, когда я выбираю вызов, вы просите что-то рассказать? — спросил он. — Потому что у вас просто волшебный голос. — Она уютно устроилась у него под боком. — Когда вы не изображаете профессора Снейпа, у вас очень приятный голос. Я готова слушать часами. Он потягивал абсент и размышлял над комплиментом. Девчонка совсем окосела и сама не понимает, что несет: большинство учеников покидают Хогвартс с надеждой никогда больше не слышать его голос. Который, как утверждают, вызывает кошмары. — Профессор! — М-м?.. — Вызов! Если не хотите целый день проходить в чем мать родила. — Нет, конечно, не хочу. Шекспир, вы сказали? — Угу. — Специально выбрали маггла, да? — А чего вы ожидали от магглорожденной? — Действительно, чего? — усмехнулся Снейп. — Если не знаете ничего из Шекспира, я выиграла и могу выбрать награду. — Не торопитесь. Последнее время — а почему, я и сам не знаю — я утратил всю свою веселость, забросил все привычные занятия; и, действительно, на душе у меня так тяжело, что эта прекрасная храмина, земля, кажется мне пустынным мысом; этот несравненнейший полог, воздух, видите ли, эта великолепно раскинутая твердь, эта величественная кровля, выложенная золотым огнем — всё это кажется мне не чем иным, как мутным и чумным скоплением паров. Что за мастерское создание — человек! Как благороден разумом! Как бесконечен способностью! В обличии и в движении — как выразителен и чудесен! В действии — как сходен с ангелом! В постижении — как сходен с божеством! Краса вселенной! Венец всего живущего! А что для меня эта квинтэссенция праха? Из людей меня не радует ни один; нет, также и ни одра, хотя вашей улыбкой вы как будто хотите сказать другое…* — Очень неплохо. Гораздо лучше, чем неплохо, но признаваться в этом Гермиона не собиралась. — Благодарю. — Снейп налил себе еще. — Правда или вызов? Гермиона серьезно задумалась. — Правда, — сказала она наконец. — Сколько раз вы воровали ингредиенты из кладовки в моем кабинете? Гермиона так и осталась сидеть с открытым ртом, но при этом почему-то совсем не испугалась. Чуть склонив голову, она посмотрела на Снейпа и невинно спросила: — Начиная с первого курса? Снейп хмыкнул. — Давайте начнем с первого, а затем расскажете про остальные. * * * Гарри обернулся к Драко и неохотно ответил: — Да. Они были не очень приятными людьми. Драко встал и вернул альбом с колдографиями на полку. — Тогда зачем врать, что сожалеешь? Гарри нахмурился: — Я и правда сожалею. Хотя, наверное, мне жаль не их, а тебя. — Мне не нужна твоя жалость, Поттер. — Я имел в виду совсем другое. — Гарри тяжело вздохнул, соображая, как бы лучше объяснить. — Мне жаль, что все это тебя так расстроило. — Ничего не поделаешь, — с горечью произнес Драко, — и такая хуйня случается. Глаза его снова заблестели от непролитых слез. Он не плакал с того самого дня, когда смотрел, как уничтожают его родителей. И не собирался плакать сейчас, во всяком случае, не перед Поттером. — Тебе лучше уйти, — быстро проговорил он. — Не хочу, чтобы Уизел начал тебя искать. Если он появится здесь, придется проклясть его. — Может, он сам напрашивается, — рассмеялся Гарри. — Может, и напрашивается, — пожал плечами Драко и ответ взгляд. — А может, он прав. На это Гарри нечего было ответить. Он знал, как вести себя с Драко Малфоем, полным вальяжного сарказма и колкостей. Но Драко, полный раскаяния, сломленный — это нечто совсем другое. Люциус Малфой действительно самый мерзкий человек, рядом с ним даже дядя Вернон казался Гарри святым угодником. И как утешить Драко, если он искренне верит, что его отец получил по заслугам? — Драко. — Называть Малфоя по имени было непривычно, и Гарри неловко переступил с ноги на ногу. — Не переживай, Поттер. Я не собираюсь жаловаться на судьбу. Сердце Гарри вдруг переполнилось нежностью; он посмотрел на Драко и впервые отметил, как тот повзрослел. Война разрушила все, что оставалось от его детства. Драко возмужал и окреп, стал таким же высоким, как Рон, только изящнее. Светлые волосы, обрамлявшие лицо, были сейчас взлохмачены. Он напоминал своего отца: тот же узкий нос, серые глаза, скулы и острый подбородок. Но Люциус Малфой был более костлявым и ростом повыше. Драко же казался гораздо красивее отца, лицо его отличалось удивительной миловидностью, чертами он больше напоминал Нарциссу. Сейчас он выглядел усталым, возможно, из-за долгих ночей, когда лежал в темноте и пытался забыться сном. — Драко, — повторил Гарри, скорее выдохнул, чем произнес вслух. Он шагнул вперед и, даже не думая, что делает (потому что если бы подумал, то тут же развернулся бы и ушел), коснулся открытой ладонью груди Малфоя, почувствовал биение его сердца. Драко не отстранился. Несколько мгновений он смотрел Гарри прямо в глаза, словно позволяя себе раскрыться. И тут же снова напрягся. Но теперь, прикоснувшись к нему, Гарри уже не мог остановиться, поэтому поднял свободную руку и легкими, трепетными, словно крылья мотылька, прикосновениями пальцев пробежался по темным кругам под глазами Драко. Ресницы Драко дрогнули. Казалось, он хотел закрыть глаза, но в последнее мгновение передумал и позволил пальцам Гарри изучить нежный узор шелковистой кожи под нижними веками. Затем пальцы спустились по гладкой щеке Драко и задержались на изящной линии подбородка. Гарри потянулся вперед и, не совсем осознавая, что собирается сделать, прижался к губам Драко неловким поцелуем. * * * Гермионе казалось, будто она уютно устроилась в самом удобном кресле в мире. И неважно, что на самом деле это не кресло, а ее профессор зельеварения. Она прислонилась спиной к груди Снейпа, запрокинув голову. Рукой он обхватил Гермиону, чтобы удержать, потому что она все норовила завалиться вперед. И рассеянно поглаживал большим пальцем ее ключицу. — Правда или вызов? — спросила она. Очарованный огоньками света, спускающимися с потолка, Снейп медлил, размышляя, когда успел напиться до галлюцинаций. — Правда, — ответил он наконец и тряхнул головой, чтобы отогнать видение. — Какая часть женского тела кажется вам самой соблазнительной? — спросила Гермиона, пытаясь понять, как проникли в запертую комнаты все эти феи и с чего это вдруг она так осмелела. Снейп рассмеялся и тихо сказал ей на ухо: — А как вы думаете, какую часть женского тела я считаю самой соблазнительной? — Думаю, вам нравится женская грудь, — со всей серьезностью ответила Гермиона, и он снова рассмеялся. Боги, ему следует почаще смеяться, потому что звучит это прекрасно. — Любитель груди, значит? — Ага. — Что ж, очень жаль, но вы ошибаетесь, — ответил Снейп и, окинув оценивающим взглядом силуэт ее груди под мантией, добавил: — Хотя ничего против груди не имею. — Тогда что? — Она поудобнее устроилась в его тепле. — Мне нравится изгиб шеи, от подбородка до впадинки между ключицами, — прошептал он. — Это где? Снейп провел пальцем по ее ключице к ямке над грудиной. — Вот здесь, — ответил он, слегка задевая губами ее ухо, и, захваченная этим ощущением, Гермиона прикрыла глаза. — Вот эта ложбинка у основания женской шеи. Гермиона слегка склонила голову и точно почувствовала, как он поцеловал ее за ухом. И застонала так тихо, что он едва уловил этот звук. — Абсент еще остался? — спросила она. Голос ничем не отличался от всхлипа. — Немного, — прошептал Снейп, вдыхая аромат ее волос, — хочешь еще? — Хочу. * * * Они оба замерли. Затем Драко медленно поднял руки. «Ох, черт, нет, нет, не надо было этого делать!» — лихорадочно думал Гарри. Вот сейчас Драко оттолкнет его, скажет что-то ехидное и выставит на посмешище перед всем Хогвартсом. Но руки Драко, казалось, в последнее мгновение изменили свои намерения, скользнули по телу Гарри, от талии вверх по спине. Драко обнял его за плечи и притянул ближе, углубляя поцелуй. Настойчивый язык заставил рот Гарри приоткрыться. Сначала совсем немного, достаточно только для того, чтобы пробежаться по гладкой внутренней поверхности верхней губы. Затем шире, чтобы почувствовать остроту зубов, погрузиться глубже, встретиться и сплестись с языком Гарри. О боги. У поцелуя Драко был вкус меда, специй и вина, и Гарри почти потерялся в этом аромате. Он просто перестал думать, не желая, чтобы бессвязные мысли отвлекали от восхитительного мгновения. Гарри хотел насладиться этим поцелуем, заставить тянуться и тянуться, запечатлеть в памяти, чтобы снова и снова прокручивать каждый раз, когда будет казаться, что в мире не осталось ничего прекрасного. Он запустил пальцы в волосы Драко, жадно исследуя его рот, и постанывал, чувствуя крепко прижавшееся тело. Именно этого Гарри хотел. Они оба хотели. Чтобы побороть это ужасное ощущение неприкаянности и пустоты, поселившееся в душах. Наконец они нехотя прервали поцелуй, замерли, соприкасаясь лбами. И некоторое время не выпускали друг друга из объятий, чтобы насладиться жаром между телами. — О Мерлин, — прошептал Драко, пытаясь совладать с дыханием. — Я… — Голос Гарри охрип, губы припухли от поцелуя. — Прости... — За что? — Все еще шепотом, все еще задыхаясь. — За то, что поцеловал тебя, — ответил Гарри, краснея. — Мне понравилось, — выдохнул Драко и снова поцеловал Гарри, будто заявляя свои права на него. — Гарри? — Громкий голос Рона из гостиной разрушил все волшебство мгновения. — Гарри, ты где? Оба вздрогнули, отодвинулись друг от друга. Гарри отвел глаза и пробормотал: — Мне нужно идти. — Хорошо, иди, — мягко ответил Драко. Гарри в последний раз взглянул на эти серые глаза и мягкие губы и выскользнул из комнаты к Рону и всему тому, что было для него свято. * * * — Твою мать, Гарри. Какого хрена, ты что, разговаривал с Малфоем? — Нет. — Гарри возблагодарил богов за то, что его волосы всегда напоминали разоренное мышиное гнездо и сейчас беспорядок на голове не выглядел подозрительно. Но все равно не смел поднять глаза на Рона. — Он оставил здесь палочку. Я вернул ее. Вот и все. — Ну, значит, ты чертовски долго принимал этот гребаный душ. — Да. Но ты же знаешь Цирцею. Она никогда не позволяет просто так уйти. — Точно. И мне кажется, Миртл всегда подглядывает за нами. Гарри кивнул: — Наверняка. — Жаль, что нельзя трахнуть призрака. Мы бы сразу освободились от этого проклятого контракта. — О боги, Рон, это отвратительно! Рон заржал. — Вы все еще занимаетесь? — Гарри постарался сменить тему. — Не-а, уже слишком поздно… то есть рано. Четвертый час утра.. — Твою мать! — Да уж. — Рон зевнул. — Думаю, лучше лечь и хоть немного поспать. Гарри улыбнулся, кивнул и поплелся в свою комнату, к своей кровати и своим неизбежным и весьма насыщенным сновидениям. * * * — Правда или вызов? — прошептала Гермиона. — Правда, — ответил Снейп. Ее мантия была расстегнута, она сидела между ног Снейпа, спиной плотно прижимаясь к его груди. Одна рука Снейпа нежно обхватывала девичью грудь под свитером, вторая покоилась на ее бедре. — Как вы думаете, я хорошенькая или уродливая? — Ни то, ни другое. — Он поцеловал ее шею, позволил языку скользнуть по коже и почувствовал соленый пот ее возбуждения. — Я думаю, что ты красивая. — Если вы лжете, — тихо сказала она и вздохнула, когда умелые пальцы сжали ее сосок, — я все равно узнаю, потому что завтра вы будете вести урок зельеварения нагишом. — Не беспокойся. — Он прихватил губами и всосал кожу на ее шее, ставя свою метку. — Я не лгу. — Правда или вызов? — снова прошептала она. — Моя очередь, дурочка. — Он поцелуями спустился по шее к плечу. — Плевать. Правда или вызов? — Вызов, — выдохнул он. — Поцелуй меня. — Я уже целую. — Поцелуй меня в губы. Снейп поднял руку с ее бедра и повернул лицо Гермионы. Накрыл ее рот своим, жадно целуя и еще больше распаляясь от того, что она отвечает так же страстно. Гермиона хотела было переместиться так, чтобы обнять его, но тогда рука Снейпа больше не ласкала бы ее груди. Поэтому Гермиона довольствовалась тем, что исследовала его рот жадным языком, удивляясь его собственному вкусу вперемешку с абсентом. И с нетерпением ждала, когда он просунет руку, которую вернул на ее бедро, дальше, вверх под юбку. Отделенные от всего мира, запертые вместе, в горячечном угаре абсента, они действительно видели друг друга словно первый раз в жизни. Снейп — не злобный мастер зелий, а просто Северус, умный, цитирующий Шекспира Северус, удивительно приятно пахнущий и целующийся так, словно это сладчайший из всех грехов. А она — Гермиона, красавица Гермиона, жаждущая узнать все тайны мира, считающая его голос волшебным, предающаяся страсти с несдержанностью, способной заставить святых рыдать от стыда. Они снова слились в поцелуе. Северус скользнул рукой ей под юбку и сквозь влажный хлопок трусиков нежно коснулся промежности. Гермиона затрепетала, когда он надавил на клитор сквозь промокшую ткань. Казалось, будто все ее тело пронзил электрический разряд. Она таяла от прикосновений, и когда Снейп осторожно, словно вор, просунул пальцы под резинку трусиков, Гермиона резко приподняла бедра, страстно желая почувствовать его внутри. Снейп проник в нее пальцем и, не прекращая целовать, мягко застонал, ощущая, какая же она мокрая. Он пальцем чувствовал ее девственную узость, и это немного развеяло дурман абсента. Двигая рукой вперед и назад, он стал нежно ласкать клитор, не прерывая поцелуя и поглаживая грудь. Ощущений было слишком много, а наслаждение слишком сильным. Гермиона никогда по-настоящему не ласкала себя. Все школьные годы она жила в общей спальне и пользовалась общей ванной. Дома не могла избавится от мыслей о родителях в соседней комнате и чувствовала себя неловко. В доме на площади Гриммо постоянно боялась, что кто-то из мальчишек войдет в комнату. Так что все, чем она довольствовалась, — это быстрые и полные стыда мгновения под покровом ночи, со стиснутыми зубами и кратким, неуловимым оргазмом, который едва ли стоило воспринимать всерьез. Но сейчас все было иначе. Сейчас она стонала от поцелуев Снейпа, ее тело извивалось от его прикосновений, распутно и нетерпеливо, и когда наступил оргазм, крик, эхом отразившийся от стен маленькой комнаты, вырвался из ее губ. Бедра напряглись и приподнялись, она резко толкнулась навстречу его руке, уносимая волнами сотрясающего все тело наслаждения. И затихла, прислонившись к Снейпу, а он притянул ее к себе и обнял. — Как ты? — тихо спросил он. Вместо ответа Гермиона повернулась, впиваясь в его рот поцелуем, и обняла. Затем легла на спину, потянув Снейпа за собой, пока он не оказался над ней, удобно расположившись между ее бедер. Гермиона целовала его с таким отчаянием, словно спешила насытиться. Снейп стянул с нее свитер и отбросил в сторону, желая только одного — обхватить губами сосок. Но вдруг по комнате пронеслась волна прохладного воздуха. Дверь распахнулась. Оба замерли, уставившись на выход. Затем Снейп перевел взгляд на Гермиону, лежащую под ним. Молодую женщину, ученицу, задыхающуюся от желания и только что испытанного оргазма, — он в жизни не видел более возбуждающего зрелища. Потом он снова посмотрел на открытую дверь и пробормотал: — Блядь! Гермиона едва не расплакалась. Ей хотелось сказать, что не нужно переживать, ведь это всего лишь дверь, которую можно снова закрыть и продолжить. Все тело жаждало прикосновений, она чувствовала приятную негу после испытанного оргазма, но Снейп уже отстранился и поднялся на ноги. Гермиона сердито ударила ладонью по каменному полу. Снейп протянул руку и помог ей подняться. В комнате пахло абсентом, жженым сахаром и ароматом женского оргазма. Теперь этот запах будет преследовать Снейпа каждый раз, когда он зайдет в хранилище. Убедившись, что Гермиона твердо стоит на ногах и не собирается снова падать, Снейп развернулся и, ни слова не говоря, вышел. _____________________________________________________________ Примечания автора: Большая благодарность создателям «Английского пациента» за то, что обратили мое внимание на очарование надгрудинной ложбинки у женщин. *Примечания переводчика: Снейп цитирует монолог Гамлета. В главе приведен перевод М.Л. Лозинского. (источник http://shekspir-dramaturg.ru/o-dobre-i-zle-o-cheloveke-i-vneshnem-mire/7/)