Сокровенные желания

* * * Гарри смотрел, как уходит Драко, и гадал, что же такого было в том письме. — Что, плохие новости, Малфой? — весело крикнул Рон. Гарри изобразил ухмылку, отложил «Ежедневный пророк» и взялся за почту. Он получил три письма. От Люпина, Тонкс и Муди. Все об одном и том же. Почему он не пишет им? Все ли с ним в порядке? Не нужно ли ему поговорить? Теперь придется писать ответ, всем троим. Ведь это здорово, что они по-прежнему волнуются за него. Краем уха он слышал, как Рон смеется, но решил не вникать. Если это что-то важное, об этом обязательно узнают все, причем очень скоро. Вместо этого Гарри наблюдал за Лавандой: она как раз направилась к преподавательскому столу, сообщить учителям, что Гермионе нездоровится. «Боги, Снейп выглядит хреново, — подумал Гарри. — Интересно, опасно ли это для жизни». * * * Снейпу не стоило так громко хвастаться, что в этом году Слизерин опережает другие факультеты в квиддиче. Потому что теперь Минерва, эта злопамятная ведьма, мучила его с мстительным удовольствием. Он попросил бы её заткнуться, но слишком хорошо знал Минерву МакГонагалл. О нет, она только вошла во вкус. А уж если совсем разойдется, лучше умереть сразу, иначе ни за что не отстанет. Голова раскалывалась, он совсем не спал и, честно говоря, все еще был пьян. И, хотя и помылся, по-прежнему ощущал на себе запах Гермионы и ее вкус. Слишком уж давно у него не было женщины. Так давно, что он позволил себе немыслимое и воспользовался девчонкой. Которая давно уже созрела для таких отношений, но все еще была ученицей. Это непростительно. Он надеялся только, что она не отправится прямиком к Дамблдору. Снейп напоил бедняжку и приставал к ней! Как он вообще дошел до такого? Если Дамблдор узнает, то вышвырнет его из Хогвартса быстрее, чем Снейп успеет сказать «Абсент». Это не должно повториться. Да и вряд ли может. Наверняка Грейнджер (именно Грейнджер, ни в коем случае не Гермиона) проснется, вспомнит все и решит, что лучше бы она умерла. Как помешать ей дойти до Дамблдора? Да и пойдет ли она жаловаться? Похоже, ей очень даже понравилось то, что произошло ночью. Снейп тут же мысленно обругал себя. Понравилось? О чем он только думает! Да она была так пьяна, что вообще ничего не соображала! Впрочем, сам он сейчас тоже плохо соображал. Все, чего он хотел, лечь и уснуть. И чтобы Минерва, наконец, заткнулась и оставила его в покое. А еще — чтобы Лаванда Браун не направлялась сейчас прямиком к нему. Похоже, Снейп хотел слишком многого. — Северус, соберись, — сказала Минерва. — Сюда идет мисс Браун, самое время сделать соответствующее лицо. Снейп скривился. — Да, оно самое. Он сделал еще один большой глоток кофе, отметив, что руки меньше трястись не стали. День определенно не задался. * * * Лаванда выжидающе смотрела на преподавателей и улыбалась самой лучезарной из своих улыбок. На Снейпа это, конечно, не подействует, но с МакГонагалл всегда срабатывало. — Доброе утро, мисс Браун, — радостно сказала Минерва. Снейп едва пробурчал что-то. Выглядел он действительно плохо. Не то чтобы Снейп когда-то выглядел хорошо, но сегодня — особенно паршиво. Правда, паршиво. Хуже чем когда-либо, если такое вообще возможно. Словно ему так плохо, как бывает только после крутой попойки. Так же плохо, как Гермионе этим утром. Как Гермионе. Лаванде казалось, что в голове замигала стрелочка, беспристрастно указывая на отвратительного профессора зельеварения. Нет, это невозможно. Гермиона Грейнджер никогда не пользовалась особым расположением Снейпа. Но Лаванда совершенно точно чувствовала неподражаемый аромат того же спиртного, которым разило от Гермионы. Снейп, очевидно, принял ванну, но Лаванда все равно уловила горьковатый запах. И тонкий аромат секса, как и от Гермионы этим утром. А вот это уже интересно. Очень интересно. Гермиона и Снейп? Кто бы мог подумать! Лаванда чуть не рассмеялась вслух, настолько абсурдной поначалу казалась эта мысль. Но она знала, что не ошибается. Нюх у нее был легендарным. После окончания школы она даже собиралась посвятить свою жизнь созданию духов и ароматических масел. Лаванда разглядывала профессора зельеварения и гадала, как такое вообще могло случиться? Снейп уже начинал злиться от такого пристального внимания. — Мисс Браун? — МакГонагалл вопросительно смотрела на нее, отвлекая от мастера зелий. — Ах да. Простите. — Лаванда снова улыбнулась. — Просто хочу сообщить, что Гермиона Грейнджер, — она выразительно посмотрела на Снейпа, — плохо себя чувствует и не сможет присутствовать на уроках. — Ох, надо же, — ответила МакГонагалл. — Надеюсь, с ней все… Раздался грохот. Снейп выронил чашку с кофе, и она разлетелась вдребезги, ударившись о крепкую вязовую столешницу. Лаванда успела отскочить, но на долю секунды позже, чем следовало. Она почти не пострадала, только мантию немного забрызгало. А вот Снейп и МакГонагалл оказались облиты кофе с головы до ног. Рот МакГонагалл сжался в тонкую линию, но на лице появилась тень едва сдерживаемой улыбки. Снейп пялился на стол с таким недоумением, словно это не он только что уронил чашку и облил всех. Казалось, он не в силах больше выносить этот запах. Смешанный запах кофе и плотного завтрака. Снейп с трудом подавил рвотный позыв. Лаванда с опаской отступила подальше от стола, и даже МакГонагалл отодвинула свой стул. Рука Снейпа взлетела ко рту. — Меня мутит! — Он подавил новый позыв и вылетел в дверь за преподавательским столом. В Большом зале воцарилась тишина — можно было услышать, как муха пролетит. Все таращились на опустевшее место за преподавательским столом. Такое точно не каждый день увидишь. Зал словно накрыло заклятием Силенсио, пока тишину не нарушил Рон Уизли: — Ну что ж, Гарри, похоже, на сегодня ты свободен от зелий. Минерва не выдержала. И рассмеялась. * * * Зелья и правда отменили. Школа ликовала: Снейп впервые за семнадцать лет взял отгул. Вместо сдвоенных зелий Гарри отправился в библиотеку. Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, преследующих его каждый день после окончания войны. Он отказался заниматься домашним заданием с Джинни и Луной, заранее зная, что все закончится распитием дешевого запрещенного вина, а потом девчонки начнут приставать к нему с поцелуями. Гарри же решил все-таки разобраться с зельями и не хотел, чтобы кто-то знал, сколько усилий он тратит на это задание. Они начинали изучать TriaPrima*. Алхимия сосредоточена на выделении и очищении Трех Начал, трех первоэлементов земли, духа и тела, воплощенных в сере, ртути и соли. Процесс очищения осуществлялся с использованием магии. Поиски неуловимого вещества, философского камня, который является основой для трансмутации металлов в золото и создания эликсира бессмертия и символизирует достижение Алхимиком единения с божественным. Этого Гарри не понимал. Хотя должен был, ведь когда-то держал в руках философский камень. Единение с божественным? Если Снейп достиг единения с божественным, Гарри съест свою сову. Но, чтобы поступить в школу авроров, нужны хорошие результаты по зельям. Хотя перспектива провести еще три года на школьной скамье ужасала. Гарри застонал. Ему будет уже за двадцать, когда он только начнет работать. Если еще получит работу. Вполне возможно, что его вообще не примут в авроры. Уверенности это не прибавляло, но подстегивало и не позволяло опускать руки. Высшие зелья нужно сдать обязательно. Решив дождаться Гермиону, он отложил эссе по зельям, вытащил из сумки «Ежедневный пророк» и просмотрел новости. «Пророк» давно уже не считался источником достоверных новостей, но читать его вошло у Гарри в привычку. Совсем как тогда, когда он прятался со свежим выпуском в саду Дурслей. Статья о выставке Пожирателей смерти занимала всю первую страницу. Похоже, жертвы Волдеморта угрожали устроить расправу прямо в музее. Люди, недовольные тем, что Пожирателей не казнили, жаждали крови и готовы были воспользоваться выставкой ради справедливого возмездия. Выставка откроется в Лондоне через две недели и продлится до Рождества, а затем отправится в турне по Англии и Европе. И закончится где-то в мае. В Хогсмид выставка прибудет двадцатого февраля. Гарри сомневался, что Рон вытерпит так долго — тот собирался одолжить у Фреда и Джорджа камеру и сделать снимки Малфоев, чтобы донимать Драко. Сам Гарри еще не разобрался, как относится ко всей этой затее Министерства с выставкой. Дамблдор считал ее фарсом, Люпин в письме называл карнавалом людского убожества, и все-таки странным образом она привлекала Гарри. Идти туда не очень хотелось, но кое-что не давало Гарри покоя. Он никогда не видел казненных Поцелуем дементора. Сама суть такого наказания ужасала: живые мертвецы, ни мыслей, ни воспоминаний — ничего. Пустые оболочки. Гарри гадал, выглядят ли Пожиратели мертвыми. И хотел увидеть их. Далее следовала краткая заметка о погибших. Три Пожирателя умерли от удушья во время перевозки. Взгляд Гарри выхватил имя Нарциссы Малфой. Одной из трех. Теперь понятно, почему Драко так неожиданно ушел с завтрака и о чем было официальное письмо Министерства. Мать Малфоя умерла. Гарри мало что помнил о Нарциссе Малфой. Надменная женщина, весьма привлекательная, если не замечать выражения лица — словно под носом постоянно чем-то воняет. Однажды — так давно, словно в прошлой жизни, — Гарри обвинил Драко в том, что вся их семейка дурно пахнет. Нарцисса была кузиной Сириуса, а Драко — кузеном Тонкс. Вряд ли Драко встречался с Нимфадорой, и иногда Гарри даже фантазировал о том, как однажды познакомит их. Интересно, как Драко воспринял смерть матери. Он не пришел на трансфигурацию, и, когда отменили зелья, Гарри его тоже не видел. Вряд ли Драко появится на ЗОТИ после обеда, а значит, Гарри остался без партнера. И, возможно, придется встать с Джинни, потому что Гермиона тоже не появилась. И это совсем не радовало. Последнее время Джинни то приставала к нему, то вообще не замечала. Она пригласила его позаниматься, но он отказался. И теперь Джинни смотрела на него с немым укором , словно он испортил ей жизнь, раз стать парой у них не получилось. И Гарри не хотел, чтобы она снова припомнила все свои обиды во время дуэли. Может, ему тоже притвориться больным? Но тогда начнутся расспросы. Да еще и Рон обвинит, что он избегает его сестру. Единственного человека, которого Гарри хотел видеть, на занятиях не было. Но все равно надеялся, что Драко появится, и, возможно, они хотя бы поговорят. Но о чем? О том, что Гарри поцеловал его? Или о том, что Драко ответил на поцелуй? Как глупо. Гарри с досадой понял , что думает именно о том, о чем запретил себе думать. То есть о Драко и их поцелуе. Может, он слишком серьезно к этому относится? В конце концов это же всего лишь поцелуй, а Драко из тех, кто не заморачивается из-за таких пустяков. Его слава ловеласа появилась не на пустом месте. Возможно, Гарри всего лишь очередной в длинном списке побед Ледяного принца (да, именно так назвала Драко какая-то девчонка, и Рон просто обхохотался, когда услышал). Но скольких из них Драко поцеловал в ответ? Многих? Вряд ли. Едва дождавшись звука колокола, возвестившего конец урока, Гарри запихнул свитки в сумку и направился в теплицы на гербологию. * * * А тем временем Драко переживал новость о смерти матери так, как умел лучше всего. Вернувшись в свою комнату, разбил маггловский снежный шар, который она привезла с какого-то курорта. Попытался восстановить его, понял, что не сможет, и закричал от бессильной злости. Успокоился, заставил себя дышать глубже, поправил одежду, пригладил волосы. И принялся за письмо крестному, где сообщил новость и попросил заняться формальностями, потому что у самого не было на это сил. Потом сбегал до совятни, вернулся в комнату, собрал учебники и сунул в сумку три бутылки с джином. Сначала Драко решил прогулять уроки, но сообразил, что пропустит новые темы. А позволить себе такую роскошь он не мог. Поэтому устроился в гостиной у камина — читать трансфигурацию и медленно напиваться до беспамятства. * * * Гермиона спала довольно долго, не только из-за бессонной ночи, но и благодаря легким сонным чарам Лаванды. Косолапус дважды пытался разбудить хозяйку, тыкаясь мордочкой ей в лицо и горестно мяукая. Но в конце концов сдался и сам на несколько часов свернулся клубком под боком Гермионы. Два часа спустя Косолапуса разбудил резкий звук: кто-то царапался в окно. Он поднял голову и увидел крупного филина, внимательно наблюдавшего за ним. Филин презрительно ухнул. Косолапус проигнорировал птицу, но та упорно продолжала царапаться. Наконец Косолапусу это надоело. Он поднялся, потянулся и прыгнул на подоконник. Когда Гермиона проснулась, противостояние между птицей и ее рыжим питомцем было в самом разгаре. Косолапус шипел на филина, тот величественно поглядывал из-за заснеженного окна и ухал, что на его языке наверняка означало какие-нибудь гадости. — Косолапус, слезай! — рявкнула Гермиона и поморщилась, когда собственный голос гулом отдался в голове. Она сползла с постели, побрела к окну и скинула Косолапуса с подоконника, прежде чем открыть ставни. Филин проследил за слетевшим на прикроватную тумбочку книзлом. Гермиона собралась было отвязать небольшую посылку, но филин отдернул лапку и пренебрежительно оглядел девушку с ног до головы. — Господи, меня уже совы оценивают, — пробормотала Гермиона, снова потянувшись за пакетом. Филин ухнул, подставил лапку и отвернулся с таким видом, словно ему неприятно даже смотреть на Гермиону. Она отвязала пакет и развернула. Внутри оказался маленький флакончик с зельем и короткая записка: «Выпей меня, тебе станет лучше». Гермиона узнала почерк Снейпа. И послушалась! Голова сразу прояснилась, и Гермиона почувствовала себя просто замечательно. Все-таки Снейп очень и очень хороший зельевар. Гермиона повернулась, чтобы поблагодарить филина, но птица только сердито глянула на нее и улетела. Сразу нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Абсент. Много абсента. Сколько же она выпила? Должно быть, достаточно, раз стала настолько легкомысленной. Всем известно, что Гермиона оставалась скромницей, даже когда сильно напивалась. А вчера она не просто флиртовала — вела себя развратно. И не просто с кем-то — со Снейпом! Со Снейпом, который если и проявит к кому-то интерес, то только чтобы ткнуть носом в ошибку. И Гермиону замечает разве что для того, чтобы высмеять. Сальноволосый, злобный, отвратительный Снейп. О чем она только думала?! Впрочем, она не думала, в этом-то все и дело. Не думала, потому что была слишком занята, пока целовала его! Целовала, ерзала на нем и кончила, когда он засунул в нее пальцы. — Боже мой, — простонала Гермиона, осознав, что творила. — Да ведь он охренительно хорош! Неожиданно ее переполнило удивительное ощущение триумфа. Она пробудила страсть в злобном мастере зелий. Заставила ответить на ее страсть — и он откликнулся так, как она и не ожидала. Пока училась в Хогвартсе, Гермиона ни разу не слышала, что у Снейпа есть любовница или жена, или вообще хоть какая-то привязанность. Он вполне мог оказаться девственником, хотя эта мысль все-таки казалась нелепой: слишком уж хорошо он знал, куда засунуть пальцы, знал все чувствительные точки и легко находил их. Так что у него наверняка есть хоть какой-то опыт. Но Гермиона заставила его разговаривать с ней не просто как с глупой ученицей, она заставила его смеяться! И поэтому чувствовала сейчас настоящую гордость завоевателя. Снейп был королевством, а она напала и победила. Только закончилось бесславно: он очухался и бросил ее прямо там, в кладовке. Но все равно он дал ей гораздо больше, чем она могла представить. Гермиона улыбнулась, воспоминая, как его губы скользили по ее шее, как нежно он бормотал что–то глубоким соблазнительным голосом, уткнувшись в ямку за ее ухом. А сейчас почувствовала, как снова становится влажной, и расхохоталась. Невероятно! Ей удалось невозможное: возбудиться, думая о Снейпе. Хотя она всегда считала, что Снейп и возбуждение едва ли совместимы. * * * Драко удобно расположился перед камином. Он уже успел опустошить бутылку джина и принялся за вторую, когда в гостиной появилась Гермиона. Она молча посмотрела на Драко, заметив и пустую бутылку, и начатую. Он совсем не выглядел пьяным, и это почему-то настораживало. Как бы то ни было, Малфой занял все свободное место у камина. То самое, на котором она собиралась расположиться с домашним заданием по арифмантике. Похоже, Драко захватил с собой учебники по всем предметам, и Гермиона гадала, почему он здесь, а не на уроках. — Обязательно занимать столько места? — раздраженно спросила она. Драко поднял голову. Он не заметил, как она вошла. Гермиона и не предполагала, что в его гардеробе есть подобная одежда: черная тенниска и потертые синие джинсы. И уж точно не ожидала, что он станет это носить. Но еще сильнее она удивилась, когда увидела, что он надел очки. Очки в изящной платиновой оправе, с узкими овальными линзами. Гермиона поневоле задумалась, как такой кусок дерьма, как Драко Малфой, может так здорово выглядеть. Очередная несправедливость жизни. То же самое можно было сказать и о его отце, но от этой мысли Гермиону передернуло. Одно дело — признать, что Драко выглядит хорошо, но думать так же и о Люциусе Малфое... — Я не знал, что здесь есть кто-то еще, — ответил Драко, не сдвинувшись ни на дюйм. — Почему ты не на уроках? — То же самое я мог бы спросить и у тебя. Гермиона раздраженно передернула плечами, опускаясь на пол рядом. — Мне было плохо, — ответила она, оправдываясь, и обхватила себя руками. — Неужели? — протянул Драко. — А я думал, что ты отключилась в коридоре Чар, пьяная в стельку. Гермиона побледнела. Неужели вся школа знает? Чтобы скрыть смущение, она толкнула Драко и пробормотала: — Подвинься. Все тепло закрыл. Он наигранно вздохнул и стал собирать книги и свитки. Гермиона, не дожидаясь, уселась рядом и нарочно сдвинула свиток с его заданием ближе к огню. Драко сердито подхватил пергаменты. Гермиона еще ближе придвинулась к нему, просто чтобы позлить. — Ты слишком много пьешь. — Она с осуждением указала на бутылку. — Так много, что уже даже не пьянеешь. — Во-первых, кто бы говорил, мисс Я-Заблевала-Утром-Всю-Школу. И во-вторых, я не пьянею, потому что Снейп, похоже, нашел мою заначку и добавил в нее зелье, разлагающее алкоголь. Так что здесь не хватит градуса даже на то, чтобы напоить домового эльфа. Драко упомянул Снейпа, и Гермиона заметно оживилась. — С чего бы ему это делать? — Неуместное чувство родительского долга. Гермиона нахмурилась: бессмыслица какая-то. — Тогда зачем ты это пьешь? — Надеюсь на эффект плацебо. Драко снова углубился в чтение, намеренно не замечая Гермиону. И у нее появилась возможность, о которой мечтали многие девчонки школы: как следует рассмотреть его. Драко был так же прекрасен, как Снейп — уродлив. Конечно, несмотря на то, что она уже изменила мнение о внешности Снейпа. Драко был стройным, изящным, но не худым. Судя по слегка загорелым рукам, у него были тонкие, рельефные мыщцы. В последнее время Драко выглядел немного неряшливо, но это только добавляло привлекательности. Все привыкли, что Драко Малфой всегда одет с иголочки и идеально причесан. А теперь он стал более естественным и ухитрился разбить еще больше сердец. Был элегантным утонченным красавчиком, а стал секс-символом. Кажется, кто-то из первокурсниц даже организовал его фан-клуб. Колин рассказывал, они спрашивали, нет ли каких-нибудь фотографий с Драко. И визжали от восторга, когда он откопал старые снимки команды Слизерина по квиддичу. Драко устроился поудобнее, и Гермиона восхитилась изящностью и непринужденностью его движений. — Может, хватит пялиться? — спросил он после недолгого молчания. — Пользуюсь случаем, чтобы хорошенько рассмотреть тебя, — легкомысленно ответила Гермиона. — Обычно на таком близком расстоянии ты начинал швыряться в меня проклятиями. К ее немалому удивлению, он рассмеялся. — И что, тебе нравится? — Драко нарочито расставил руки, словно выставляя себя напоказ. — Неплохо, классная задница. — Спасибо. — Он самодовольно улыбнулся. — Теперь кончай пялиться, ты меня смущаешь. — Тебя? — насмешливо переспросила Гермиона. — Не верю! Он рассмеялся, пожал плечами и снова удивил Гермиону, на этот раз тем, что показался немного смущенным. Вот это да! На мгновение она решила, что проснулась в какой-то другой реальности, в которой Снейп — секс-бог, а Малфой — обычный человек. Драко снова вернулся к своим урокам и погрузился в чтение. — Что учишь? — спросила Гермиона. — Трансфигурацию, — пробормотал он, не желая отвлекаться. — Как прошли сегодня уроки? — Понятия не имею, — ответил он. — Я не ходил. — Почему? Нельзя прогуливать занятия просто потому, что тебе так захотелось. Драко отложил книгу и посмотрел на нее. — Учитывая, что причины твоего отсутствия на уроках на уроках гораздо смешнее моих, не думаю, что у тебя есть право на подобные замечания. Я никогда не пропускал уроки из-за того, что пьянствовал накануне. Гермиона почувствовала, что краснеет. — Кажется, мы уже определились, что я сглупила. Но ты так и не ответил, почему не пошел на уроки. Драко рассердился, глубоко вздохнул и раздраженно ответил: — Не то чтобы это тебя хоть как-то касалось, но я получил письмо из Министерства, в котором сообщили, что моя мать умерла. И мне как-то расхотелось идти на занятия. Такой ответ тебя устроит? Гермиона побледнела и отвела взгляд. — Мне жаль, — сказала она расстроенно. — Я не знала, мне очень жаль. Драко пожал плечами. — Ничего не поделаешь, — с горечью ответил он. — Наверняка она теперь в лучшем мире. Он сделал еще один большой глоток из бутылки и уткнулся в книгу. — Хочешь поговорить? — тихо спросила Гермиона. Стало очевидно, что избавиться от Грейнджер не получится. Драко посмотрел на нее, гадая, какого черта она вообще заговорила с ним. — С чего бы это магглорожденной, вроде тебя, переживать о том, что я чувствую из-за смерти матери? — Не называй меня так, — ответила Гермиона. — Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое обращение. Почему ты отталкиваешь тех, кто неравнодушен к твоей судьбе? Драко холодно взглянул на нее. — А тебе не приходило в голову, что я не нуждаюсь в твоем участии? Мне плевать на тебя, ты, магглорожденная-я-все-знаю-сучка. Можешь и дальше гордиться, что ты умнейшая ведьма, когда-либо учившаяся в Хогвартсе. К тому же ты подружка Уизела, который, если ты не заметила, мое проклятие. — Ты забыл упомянуть Гарри, — с горечью добавила Гермиона. — Гарри… — отрешенно повторил Драко, а затем, словно очнувшись, добавил: — Гарри не считается. Гермиона нахмурилась. — Ты назвал его по имени??? Драко вспыхнул. У Гермионы отвисла челюсть. — Ой, — вырвалось у Гермионы, а затем до нее окончательно дошло: — О! — Это не то что ты думаешь, — быстро сказал Драко. — Ладно. Она была потрясена. Малфою нравится Гарри. Малфою действительно нравится Гарри. Интересно, знает ли об этом сам Гарри. Рон совершенно точно не в курсе, иначе давно бы уже разнес новость по всей школе и развесил двадцатифутовые плакаты на квиддичном поле. — Он… скажем так, я обратил на него внимание. — Да? От удивления Гермиона не могла даже двух слов связать. Ее сжигало любопытство. И каким, интересно, образом Гарри привлек внимание Драко? — Он… — Драко улыбнулся с мечтательным видом, словно вспоминал о чем-то приятном. Но сразу сменил тему и нарочито дружелюбно поинтересовался: — Ты разобралась с трансфигурацией животных? — Э-э, я… — Гермиона была сбита с толку и смущена. Ей безумно хотелось в мельчайших подробностях узнать, что же такого сделал Гарри, если Драко так улыбается. — Я пыталась, но у меня не очень получилось. А ты? — Та же фигня. Я размышлял над разницей между анимагической трансфигурацией и трансфигурацией животных, просмотрел историю. Все это веками использовалось в магических дуэлях… — Правда? — Гермиона удивилась, она действительно не знала. И разозлилась на себя за то, что не знала. — Правда. Неужели не помнишь? Мерлин и Агата, они сражались, превращаясь в разных животных, пока Мерлин не сожрал Агату. Позднее Керридвен сделала то же самое со своим сыном Гвионом. Гвион превратился в зернышко, она — в курицу и проглотила его. — И он возродился в Талиесине. — Именно. — Думаешь, у тебя получится? Уже много веков никто не пытался этого сделать, мы даже не знаем, реальны эти истории или только миф. Драко ухмыльнулся: он радовался, что появился хоть кто-то, кто понимает, о чем он говорит. — О, истории реальны. Трансфигурироваться в различных животных действительно возможно, и ты знаешь это. И никакая это не анимагия. Анимаги полностью преображаются в животное, и физически, и психологически, и могут оставаться в таком состоянии неограниченное время. Но не могут выбирать, в какое животное превращаться. Потому что нечто, заключенное в их физическом обличии, определяет, каким животным они станут. Осуществить простую трансфигурацию в животное — это совсем другое, совпадение облика необязательно будет идеальным, но ты можешь выбрать, кем станешь. Превращение длится всего нескольких минут, но все равно им пользуются довольно часто, особенно авроры. Загвоздка в том, что используя такую трансфигурацию во время дуэли, нужно превращаться очень быстро. И ты не можешь превращаться в животное, затем в себя и потом в другое животное. Нужно превращаться из одного животного сразу в другое. А если, скажем, ты превратишься в рыбу, тебе придется использовать рыбий мозг, чтобы трансфигурироваться во что-то другое. В этом-то и подвох. Гермиона смотрела на Малфоя. Как жаль что Гарри и Рон не умеют так же соображать. — Ты уже пробовал? — полюбопытствовала она. — Да, — неохотно ответил он. — С ограниченным успехом. — И тебе удалось принять форму животного? И снова Драко как будто смутился: — Удалось, но все прошло не очень хорошо. — Не получилось превратиться полностью? — Получилось. Я уже несколько лет работаю над этим, у меня получается полная трансформация. Но проблема в том, что я ухитрился стать анимагом. И теперь каждый раз, когда пытаюсь трансфигурироваться, автоматически принимаю анимагическую форму и не могу превратиться ни в какое другое животное. — Ух ты! — глаза Гермионы стали огромными, как блюдца. — Так ты анимаг! Это так круто! И в какое животное ты?.. Он отвел взгляд. Но, похоже, был польщен. — Да ладно тебе! — не отставала Гермиона. — Что за животное? Драко что-то промычал в ответ. — Прости, не расслышала. Он снова что-то пробормотал. — Прошу прощения? Драко покраснел и сердито посмотрел на нее. — Хорек, — прошипел он. — Довольна? Это чертов хорек! Гермиона уставилась на него, губы ее непроизвольно растянулись в улыбке, и она расхохоталась. Смех, сначала высокий и пронзительный, скоро превратился в истерический. В боку закололо, и Гермиона схватилась за живот. — О! — Она не могла остановиться. — О боже! И он прыгает? Она повалилась на спину, продолжая хохотать. Драко смотрел на нее и терпеливо ждал. Раньше он давно уже проклял бы ее на месте, но сейчас обнаружил в себе удивительную терпимость к этому веселью и насмешкам. Он работал над проектом по трансфигурации уже несколько лет и впервые смог обсудить его с кем-то. Крэбб и Гойл, эти громилы, были даже тупее, чем о них думали, и он никогда не замечал в них ни проблеска интеллекта. Панси больше интересовалась тем, что у него в штанах, а не тем, что в голове. Поэтому он позволил Грейнджер смеяться, зная, что рано или поздно она успокоится и, возможно, даст дельный совет. — Я… — выдавила она, наконец, пытаясь сдержать смех, — о боже, извини, но это просто великолепно! — Она вытерла выступившие слезы. — Мне тоже хотелось бы научиться. — Могу помочь, — предложил он к их общему удивлению. — Если согласишься работать со мной над проектом. Я тут подумал… Вдвоем мы могли бы разобраться, как осуществлять множественные трансформации. Гермиона сразу успокоилась и села с крайне заинтересованным видом. — Правда что ли? — спросила она, но тут же нахмурилась: — Ладно, только вряд ли. То есть, я помогу, конечно, но не думаю, что мне стоит пробовать анимагию. — Почему нет? Хуже не станет. — Ну, раз ты — хорек, могу только представить, кем окажусь я. — Возможно, кем-то вроде твоего патронуса. Именно так это обычно работает. — Обычно, но не всегда. И мой патронус — выдра. — Что ж, я вполне могу представить тебя выдрой. — Правда? А я могу представить, как превращаюсь в бородавочника или что-то вроде этого. Драко брезгливо скривил нос. — Почему ты думаешь, что станешь бородавочником? — Потому что я и так не красавица. Как ты сам сказал, обычно это зависит от психологической составляющей. — Думаешь, что выглядишь как бородавочник? Мне кажется, ты слишком долго пялилась на герб нашей школы. — Если бы я была животным, то, наверное, выглядела бы как бородавочник, — настаивала Гермиона. — И почему? — Драко недоверчиво смотрел на нее. — Ты что, покрыта бородавками? Да ладно тебе! — Он схватил ее за плечи и встряхнул. — Слушай, — он обхватил ее лицо ладонями, — я знаю, что все эти годы вел себя как мудак по отношению к тебе. Но это больше из-за того, что ты, магглорожденная, была во всем лучше меня. Я повторю это только один раз, и если кому расскажешь, буду отрицать каждое слово! Ты — не уродина. — Но и не красавица, — тихо ответила она. — А тебе обязательно быть красавицей? — горько улыбнулся он. — Красота не очень-то помогает, знаешь ли. Ты выглядишь так, как выглядишь. Ты симпатичная девчонка, не сногшибательная, но милая. Однажды ты встретишь того, кто увидит тебя настоящую и посчитает неотразимой. И это самое главное. Всегда помни, мы — не только внешняя сырая плоть, по которой нас оценивают. Гермиона поцеловала его. Не смогла удержаться. А потом не могла поверить, что не удержалась и поцеловала. Драко попробовал ответить, на мгновение придвинулся ближе, открываясь поцелую, но, как только языки их встретились, тут же отстранился. Несколько секунд они прятали друг от друга глаза, пока Драко, по-мальчишески улыбнувшись, не сказал: — А вот этого нам делать точно не стоило. Гермиона смущенно хихикнула: — Ага. Не самый умный из моих поступков. — Все-таки было как бы приятно, — сказал Драко. — Ага, как бы. Она посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Знаешь, — хихикая, признался Драко, — если бы ты сделала это вчера, я бы уже трахнул тебя. — Ага, а я вчера, возможно, и позволила бы. — Гермиона улыбнулась и игриво оттолкнула его. — Значит, ты все-таки не гей? — Скажем так, я понял, что могу облагодетельствовать своим обществом оба пола. — И тебе нравится Гарри? — Это не обсуждается, — нахмурился он. — Ты сам сказал, что он привлек твое внимание. — Может, и привлек, — улыбнулся Драко. — Как? Драко расхохотался и толкнул ее в ответ. — Так я тебе и сказал. — Да ладно! — Гермиона снова пихнула его. — Мы только что чуть не переспали, теперь ты можешь рассказать мне все, что угодно. — Правда? — Он с вызовом посмотрел на нее. — Что ж, я расскажу, если ты расскажешь, кто поставил тебе этот здоровенный засос на шее. Руки Гермионы сами собой взлетели к горлу. У нее и правда засос? О боги, почему она не посмотрела в зеркало? Ее испуг рассмешил Драко, теперь он хохотал точно так же, как и она, когда узнала о его анимагической форме. — Я… Я и правда не могу сказать, — запинаясь, ответила она. — Вот значит как? — Он продолжал смеяться и передразнил: — Да ладно, мы же только что чуть не переспали, теперь ты можешь рассказать мне все, что угодно. — Ах ты, гадина! — Теперь и Гермиона смеялась. Потянувшись, она поцеловала его в щеку и прошептала: — Ничего я тебе не скажу! Драко не успел ответить, потому что именно в этот миг Гарри с Роном вошли в гостиную. ____________________________________________________________ Примечания: *Tria Prima — учение о трех алхимических началах, первоэлементах, из которых создано всё сущее. Все прочие элементы можно получить из первоэлементов путем перехода, который называли трансмутацией. Экспериментируя с Tria Prima, можно создать всё что угодно, вплоть до искусственного человека (гомункулуса).