Сокровенные желания

Конец войны видели только мертвые. Платон

~ ~ ~ Гарри не знал, что ответить. Зачем он поцеловал Драко? И почему Драко спрашивает? — Кстати, мне понравилось. — Драко ослепительно улыбнулся. — Правда. Очень понравилось. — Я… — Гарри опустил взгляд. Он с таким нетерпением ждал этого разговора, но сейчас от волнения просто не знал что сказать. — Я никогда… — Не целовал парня? — В общем, да. — Ну, я тоже. Но, как оказалось, это приятно. — Драко похлопал по кровати рядом с собой. — Присядешь? Гарри помедлил. В комнате стояли еще кресла и диванчик, но Драко снова похлопал по кровати. Что ж, если ждешь продолжения, не стоит садиться в другом конце комнаты. Ведь тогда вряд ли вообще что-то произойдет. И Гарри присел на краешек кровати. — Значит, с Гермионой ничего не было? — нервно спросил он. — Не было. — Драко опять улыбнулся, но теперь не ослепительной, а мягкой улыбкой. Хотя это была и не совсем правда. Они с Гермионой все-таки поцеловались. Но упоминать о такой мелочи не стоило. Тем более если это грозило разрушить ту хрупкую связь, что зарождалась прямо сейчас. Гарри разозлился на самого себя и покраснел, гадая, почему же все так чертовски сложно. — Драко... — тихо произнес он. — Да, Гарри? — Так же тихо. — Ты… Ты хочешь… снова поцеловаться? — О боги, это действительно прозвучало настолько глупо, как ему показалось? Драко благосклонно улыбнулся: — Да, Гарри, хочу. Они встретились взглядами, еще не пытаясь приблизиться. Глаза Гарри испуганно расширились. Драко тоже заметно нервничал, словно сомневался. И эта его неуверенность покорила Гарри. Он-то думал, что Драко, который легко заводил интрижки и без сожаления разрывал их, будет более уверенным и опытным. И совсем не ожидал, что Драко будет так же неуверен, как и он. Гарри словно застыл, и Драко тихо вздохнул. Что ж, если что-то и произойдет, на этот раз первый шаг придется делать ему. Но стоит ли? Впрочем, все будет хорошо, главное — не снимать майку. Гарри и так выглядит перепуганным насмерть, и пугать его еще больше не стоит. Это точно не самый чувственный способ начать отношения. — Все хорошо? — мягко спросил Драко. — Ага. — Гарри коротко хмыкнул, рассматривая свои руки. — Просто я совсем не знаю, что делать. — А что бы ты хотел сделать? — голос Драко теперь был не громче дыхания. Его взгляд блуждал по лицу Гарри, задержался на шраме, скользнул по линии носа ко рту. — Я не знаю. — Гарри закусил губу, то и дело вспоминая о Гермионе. — Я никогда… — У тебя никогда не было секса с мужчиной? — У меня ни с кем не было секса. — Когда это они перешли от поцелуя к сексу? Гарри не знал, да это было и неважно, потому что Драко пялился на него с безграничным удивлением. — Но тебя все обожают, — изумился он. — Как ты ухитрился дожить до восемнадцати лет девственником? В Косом переулке, да и вообще везде выстроилась бы целая очередь женщин, согласных на что угодно, лишь бы стать твоей первой! Гарри сидел такой же красный, как мантии команды Гриффиндора по квиддичу. «О боги, да он не шутит!» — подумал Драко, последние сомнения растаяли. — Что, вообще ничего не было? — В голосе Драко не было и намека на насмешку, только неподдельное изумление. — Несколько поцелуев, не самых удачных, — пожал плечами Гарри и тут же добавил: — не считая вчерашнего вечера. — Ничего себе. Драко заметно расслабился. Даже если он окажется не так уж хорош, то, возможно, неопытный Гарри ничего не заметит. Не то чтобы Драко сомневался в себе, даже наоборот, но он тоже никогда не был с мужчиной и понятия не имел, с чего следует начинать. Поэтому решил просто импровизировать. И делать с Гарри то же, что нравилось ему самому. — Думаю, я тебя порядком разочарую, — продолжил Гарри с непонятной горечью, какую Драко и не подозревал в Мальчике-Который-Выжил. — А ты, наверное, не раз занимался этим? — Ну, секс у меня был, — подтвердил Драко. — Отец умер бы со стыда, если бы я вступил в пятнадцатилетие девственником. Он нежно улыбнулся, когда упомянул об отце, и Гарри беспокойно заерзал. — Но с мужчиной — еще ни разу, — закончил Драко. Гарри неуверенно посмотрел на него. Они сидели рядом на постели, так близко, что касались плечами. Подавшись ближе, Гарри нежно коснулся губами рта Драко. Прикосновение легче пушинки. Но Драко поднял руку, мягко прижал к щеке Гарри прохладную ладонь и запустил длинные пальцы в его волосы. Углубил поцелуй, сминая губы. Гарри почти потерял голову от пьянящего восторга, который дарил язык Драко. — Восхитительно. Такой вкусный, — прошептал Драко, когда поцелуй наконец прекратился. — Ты тоже, — хрипло ответил Гарри. Он хотел, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. И желал Рону лучшего свидания из всех возможных, лишь бы он не возвращался и не беспокоил их. Драко нежно провел пальцем по шраму на лбу Гарри. Ответом был стон, едва различимый в их тяжелом дыхании, но заставивший Драко улыбнуться. Он медленно отстранился, грациозно передвинулся и улегся на кровати, подложив под голову согнутую руку. — Разденься, — выдохнул он. — На тебе слишком много одежды. Гарри затаил дыхание. И отвел взгляд от соблазнительного зрелища. Драко Малфой, с глазами цвета грядущего шторма, вытянувшийся на кровати. Мечта любой ведьмы. Но выбрал он Гарри. Он торопливо стянул через голову мантию вместе с рубашкой и остался только в старых джинсах и кроссовках. А Драко наблюдал, наслаждаясь видом обнаженного торса, гладкой спины и загорелых рук. Гарри скинул кроссовки, вернулся на кровать и улегся лицом к Драко. ~ ~ ~ Вначале Северус подумал, что Гермиона свалится замертво прямо ему под ноги. Она вдруг побледнела и хватала ртом воздух. Покачнулась, но когда он протянул руку, отпрянула. Он все понял по выражению ее лица. Сердитый взгляд ясно говорил, что с нее довольно, и она знать его больше не желает. И Северус тоже злился. Да, он отверг ее. Естественно! Но сейчас впервые не знал, что сказать. Он не мог отвести взгляд от ее лица и удивлялся неожиданному беспокойству, которое почувствовал, когда она оступилась. Только теперь, вблизи, он заметил ее огромные карие глаза с золотыми крапинками, обрамленные темными ресницами. Чуть вздернутый нос, маленький упрямый подбородок, красивый абрис скул — все это придавало ей утонченности, а бледность кожи только усиливала впечатление. Россыпь веснушек на носу, волосы, которые сегодня она не затянула в хвост, лежали на плечах непокорными кудрями. Однажды Северус слышал, как Грейнджер назвали простушкой, но не мог с этим согласиться. Пухлая нижняя губа делала ее рот необыкновенно соблазнительным: сочный и красиво очерченый, даже когда она не хотела улыбаться, — особенно когда она не хотела улыбаться. Северус представил,что мог бы творить с ним этот рот. И мгновенно возбудился. Хорошо, что его мантия достаточно широкая. — Прошу прощения, — произнес он, пытаясь сохранить достоинство в это неловкое мгновение, — мне показалось, что вы потеряете сознание. — И не собиралась! — хмуро проворчала Гермиона. На самом деле она чуть не растянулась у порога, и, похоже, только праведный гнев поддерживал ее сейчас на ногах. — Вы побледнели, — вкрадчиво возразил он, на секунду задержав взгляд на ее припухших губах. Представил, как сцеловывает это упрямое выражение с ее рта и усилием воли подавил соблазнительное видение, чтобы не возбудиться сильнее. Гермиона закатила глаза, скрестила руки на груди (маленьких, прекрасных грудях, отметил Северус). Она едва доставала ему до подбородка и все равно ухитрялась выглядеть величественно. Возможно, потому что он хотел ее до боли. — Я со вчерашнего дня ничего не ела, — ответила она. — Чуть раньше ударилась головой. И только что вы оскорбили меня. Думаю, что имею право на некоторую бледность. — Я распоряжусь принести вам ужин, — сказал Северус, воспользовавшись возможностью отвернутся от нее. — Что же до вашей головы, то вряд ли в этом есть моя вина. Он что-то пробормотал в камин, и почти в ту же секунду на столе появилась тарелка с бутербродами. Как только Гермиона увидела эту тарелку, сразу поняла, что очень голодна. — И я не собирался оскорблять вас, — продолжил Снейп уже мягче. — А по-моему, собирались, — обиженно возразила она. — Вам нужно поесть. Гермиону не пришлось упрашивать. Она уселась на его стул, даже не удосужившись попросить разрешения, и жадно принялась за еду. Снейп расхаживал вокруг, то и дело поглядывая на непрошеную гостью. Честно говоря, он не думалал, что она заявится к нему в ожидании чего-то большего, чем отказ. И вообще, он не собирался ее отвергать — это она должна была отвергнуть его. Обычно в его жизни случалось именно так. Ради всего святого, пусть она так и поступит! Потому что в противном случае она даст ему надежду. Надежду на то, чего у него никогда не будет. Он никогда не строил иллюзий по поводу своей внешности. И однажды уже испытал боль от потерянной любви. Так давно, что должен бы забыть. Но не забыл. Повторять прошлые ошибки не хотелось. Тем более с девчонкой, которая скорее еще ребенок, чем женщина. На Северуса нахлынул удушливый стыд. — Итак, — как ни в чем не бывало сказала Гермиона с набитым ртом, — почему вы вели себя сейчас как полный придурок? Северус не привык, чтобы ученики обращались к нему на равных, о чем и собирался сообщить Грейнджер, но остановился. Пусть все это для него и непривычно, он прекрасно понимал, чего говорить не стоит, если он хочет сохранить мир. К тому же, учитывая события прошлой ночи, возможно, у нее есть полное право обращаться к нему так. Судя по всему, Грейнджер не собиралась освобождать его стул, поэтому Северус призвал еще один и уселся напротив. Теперь главное — смотреть на нее без вожделения. Разговаривать с ней как со взрослой и казаться при этом предельно искренним. — Я не привык любезничать, как того требует ситуация, — пояснил он. — И должен признать, никогда не думал, что со мной случится нечто подобное. Мое поведение прошлой ночью непростительно, воспользоваться вами было неправильно, и я должен извиниться за свои действия. Я ожидал, что вы будете унижены. И не предполагал, что у вас будут иные чувства по этому поводу. — Значит, вы удивлены? — ухмыльнулась Гермиона. — Да. — Он кашлянул. — Можно сказать и так. Я всего лишь хотел убедить вас, что подобное не повторится, и, очевидно, сделал все неправильно. Оскорбил вас. За что прошу прощения. Грейнджер откинулась на спинку стула и нахмурилась. — Почему подобное не повторится? — спросила она. — Мисс Грейнджер, должен ли я напоминать, что вы ученица? — И что с того? Если бы не война, я сейчас уже работала бы в министерстве. Тогда вы тоже были бы против? — Если бы вы работали в министерстве, мисс Грейнджер, всего этого вообще никогда не случилось бы. Гермиона нетерпеливо фыркнула. — Во-первых, профессор, прошлой ночью вы довели меня до оргазма, так что, думаю, вам стоит называть меня по имени. Во-вторых, мне восемнадцать и я могу сама решать. В том, что случилось вчера, не было ничего плохого. Больше всего Северуса поразило, что вся эта история ни капельки не ужасала девчонку. Она хотела его, а это и вовсе было вне его понимания. — Вообще-то, случившееся прошлой ночью все-таки недопустимо, — возразил он. — И неэтично. Меня могут уволить. — Дамблдор не станет увольнять вас, если я все объясню. — К тому же я в отцы вам гожусь. — Что ж, — Гермиона усмехнулась, — если это вас утешит, я воспринимаю вас отнюдь не как отца. Она закусила губу, и это ее движение обещало такое бесконечное наслаждение, что эрекция Северуса стала уже болезненной. К немалому удивлению Гермионы, она была вознаграждена слабой улыбкой профессора Снейпа. Она никогда не подумала бы, что он может быть застенчивым. Но, с другой стороны, и о том, что он будет сексуальным, она тоже никогда не подумала бы. Интересно, как он выглядит безо всех этих одежд. — Тем не менее, — в горле пересохло, и голос Северуса получился сиплым, — для нас обоих будет лучше вообще не думать о том, что произошло. — Он опустил взгляд и пробормотал себе под нос: — Даже несмотря на то, что это было весьма приятно. Гермиона услышала и улыбнулась. Они сидели в молчании, удивляясь, что нет никакой неловкости. Гермиона доедала бутерброды, сокрушаясь, что тарелка не наполняется сама собой. Северус смотрел, как она ест, страстно желая одного: повалить ее на стол и оттрахать до бесчувствия. — Я все еще должна идти на отработку к мистеру Филчу? — спросила, наконец, Гермиона. Снейп невольно усмехнулся: — Нет, не должны. Гермиона поднялась. Уходить не хотелось, но придется. Общество Снейпа ей нравилось. А в голове еще с прошлой ночи прочно засела мысль: когда он не был профессором Снейпом, с ним было на удивление здорово. Он был так спокоен и сдержан, когда хотел этого, что даже его размеренное дыхание да и само присутствие действовало на нее умиротворяюще. Гермиона могла бы просидеть здесь с ним еще одну ночь. Но лучше уйти сейчас, пока она в состоянии справиться с собой. — Спасибо за бутерброды, профессор. — Не за что. — Северус не хотел отпускать ее, хотел утащить в постель и сжимать в объятиях всю ночь напролет. Проходя мимо него, Гермиона наклонилась. — Спокойной ночи, профессор Снейп, — прошептала она и коснулась губами его щеки. Снейп повернул к ней лицо, чтобы ответить, но она все еще была слишком близко. Их губы встретились. ~ ~ ~ Гарри лежал в кровати с Драко Малфоем. Они долго рассматривали друг друга, словно предвкушая. Сердце Гарри колотилось так, что он был уверен: Драко тоже слышит стук. А разум переполняли бессвязные мысли. Неужели он и правда в постели с Драко. — Чего бы ты хотел? — прошептал Драко. — Чего угодно, — выдохнул Гарри в ответ. Драко мягко уложил его на спину и навалился сверху. Провел языком по изгибу ключицы — Гарри судорожно вздохнул от этого прикосновения, такого незнакомого и такого желанного. Неужели все происходит, на самом деле происходит с ним, Гарри Поттером?! Драко нежными поцелуями поднялся вверх по его шее, лизнул мочку уха, а затем накрыл рот Гарри своим и снова стал целовать. Вначале осторожно, словно изучая, пробуя мягкость губ и остроту зубов. Он скользнул рукой по телу Гарри, наслаждаясь теплотой кожи. Добрался до пояса джинсов, проник под него и стал гладить ягодицы Гарри. Тот снова застонал, уже громче, не разрывая поцелуя. Эрекцию Гарри уже не могла скрыть плотная ткань джинсов, он покраснел, стыдясь своего возбуждения. Жизнь в общей спальне, да и запреты в доме Дурслей повлияли на него: теперь он стеснялся столь откровенного отклика своего тела. Гарри привык скрывать любые признаки возбуждения. Но сейчас он чувствовал, как Драко прижимается к нему отвердевшим членом, и неловкость отступила. Осознав, что Драко возбужден так же, как и он сам, Гарри расслабился и отдался страсти, как никогда еще не отдавался. Он посасывал язык Драко, втягивая глубоко в рот, наслаждался звучавшим в ответ низким стоном. Ощущение другого языка во рту, сплетающегося с его собственным, казалось непривычным. И оно же заставило Гарри чувствовать себя живым как никогда. Языки переплетались, словно в жадной неистовой битве. Вслед за Драко, Гарри тоже начал исследовать руками его тело. Тело, на котором все еще оставалось слишком много одежды. И Гарри, стремясь почувствовать обнаженную кожу Драко у своей груди, попытался стянуть с него футболку. Но тот лишь тихо рассмеялся, отвел руки Гарри и теперь умелыми пальцами дразнил его соски, пробуждая горячие волны наслаждения, отзывающиеся и в мозге, и в животе, и в изнывающем от желания члене. Драко огладил впалый живот Гарри, щекоча и заставляя задыхаться от наслаждения, скользнул ниже и сжал напряженный член через потертую ткань джинсов. Провел вниз цепочку поцелуев по изгибу шеи Гарри, выемке между ключицами и, наконец, добрался до груди. Гарри почувствовал, как горячий и влажный рот сомкнулся вокруг соска. Сердце пропустило удар, член заныл от болезненного возбуждения, а разум начал растворяться в наслаждении. О боги, он и мечтать об этом не мог! Внезапно он с изумлением осознал, что лежит под Драко Малфоем и все действительно происходит наяву. Никогда уже все не будет как прежде. Это было уже слишком. Гарри сглотнул и неожиданно запаниковал. — Не надо, — выдохнул он. Драко застыл, но с места не сдвинулся. Только чуть сместил руку от члена Гарри на его бедро, нежно поглаживая. И тихо спросил: — Почему? — Это так… — Глаза Гарри закатились, словно он вот-вот потеряет сознание. — Так больно, меня прямо скручивает изнутри. Драко поднял голову и мягко улыбнулся. — Слишком острое удовольствие? Гарри кивнул, стараясь справиться с ощущениями. Никто и никогда не доставлял ему такое наслаждение. Он не отрывал взгляда от Драко, впитывая его красоту. — Мы можем не торопиться. — Драко поцеловал его. — Можем просто целоваться. — Еще один поцелуй. — Или можем целоваться до тех пор, пока ты не захочешь, чтобы я сделал что-то еще. — Он легко провел ртом по губам Гарри. Перед глазами Гарри все поплыло, он выгнулся навстречу поцелую. Но в голове сразу зазвучали знакомые голоса. Они нашептывали, что Гарри не заслуживает всего этого, что умерли слишком многие, а тот единственный, кто должен был умереть, получает сейчас удовольствие. Ведь он всего лишь оружие, умеет только уничтожать тех, кого любит. Всегда уничтожал тех, кого любил. Родителей, Сириуса, многих из своих друзей. По щеке Гарри скатилась непрошеная слеза. Драко полулежал на нем, обнимал его, целовал. Он отстранился, заметил слезы, поймал влагу кончиком языка, отгоняя на время тьму. — Я не причиню тебе боли, — прошептал он, нежно сжимая Гарри в объятиях, и в тот миг Гарри ему верил. Верил, даже несмотря на то, что знал: рано или поздно Драко заставит его страдать. Но сейчас, сейчас это переплетение тел, конечностей было слишком интимным! И не могло быть рождено ничем, кроме любви. Гарри жаждал этой любви слишком долго, он ни капли не сомневался, что любит Драко. Равно как не сомневался, что когда-нибудь все это закончится, что Драко легко забудет его и посмеется над этим чувством. Но сейчас, в этот миг, Гарри хотел верить, что его действительно любят, и что Драко — неплохой человек. Сейчас Гарри переживал то, что считал запретным для себя. И немало удивился бы, узнав, что Драко Малфой способен не просто любить, а полюбить именно его, Гарри Поттера. Поэтому, несмотря на сомнения, поддался желанию, пока не потерял возможность думать о чем-либо еще кроме вкуса Драко и аромата его тела. Драко еще долго целовал Гарри, сжимая в объятиях. Но вскоре собственное тело потребовало внимания. Поцелуи стали более страстными и глубокими, Драко оторвался от рта Гарри и снова прошелся по его шее к груди. Гарри выгнулся навстречу его жадному рту и запустил пальцы в волосы цвета лунного сияния. Драко расстегнул джинсы Гарри, спустился поцелуями по впадине живота, задержался над поясом штанов и промурлыкал: — Ты в порядке? — Д-да… да. Тогда Драко осторожно стянул с него джинсы и отбросил в сторону. Пока Гарри задыхался от предвкушения, Драко проделал то же самое со своими хлопковыми штанами. Гарри только сейчас сообразил, что полностью обнажен, а его пульсирующий член находится прямо перед лицом Драко. О боги, неужели… Наверное, Гарри выглядел не только пораженным, но и испуганным. Драко посмотрел на него, улыбнулся самой ослепительной из своих улыбок и обхватил член Гарри рукой. Потом коснулся губами головки, огладил ее языком. Гарри задохнулся от неожиданности. — Тебе понравится, — шепнул Драко, — обещаю. Драко еще раз поцеловал головку и стал облизывать ее так, словно Гарри был вкуснейшим мороженным. Гарри задыхался, стонал, бормотал что-то невнятное. Но когда почувствовал, как Драко взял пульсирующий член целиком в рот, наслаждение оказалось настолько острым, что Гарри закричал. Разум его отключился. Больше не было ни противоречий, ни кровати под ним, не было ни Рона, ни Гермионы, ни контракта, ни противных голосов, нашептывающих в темноте. Черт возьми, он даже не был больше Мальчиком-Который-Выжил. Остался только Драко, его влажный рот и проворный язык, прослеживающий рисунок вен на члене. Бедра Гарри дернулись вверх, и он услышал заполнивший комнату крик, в котором смутно узнал свой собственный: — Драко, Драко, Драко… Казалось, все нервы Гарри обнажились. Кожу головы, ладони, даже кончики пальцев покалывало. Он был мокрым от пота, бедра плавно приподнимались навстречу рту Драко, стоны становились все громче. Тело Гарри взмывало к неизведанным высотам, он не мог больше сдерживаться и попытался оттолкнуть Драко, но тот не поддался. — Я… — Гарри открывал и закрывал рот, пытаясь вытолкнуть из себя слова. — Я… Драко не остановился, смакуя вкус Гарри. Сам Гарри отчаянно пытался сдержаться. Он не знал, что делать, и не хотел, чтобы Драко возненавидел его, если он кончит ему в рот. Поэтому старался думать о чем-то отвлеченном, о чем угодно. Но не в силах был бороться с наслаждением, которое дарил рот Драко, скользящий вверх и вниз по налитому члену. А затем мысли резко оборвались, в глазах потемнело, и весь мир перестал существовать. Гарри кончал, снова и снова выкрикивая имя Драко. Многолетняя боль покидала его, выплескиваясь из члена, вытекая из глаз и вылетая из легких коротким рваным дыханием. ~ ~ ~ Снейп прекрасно понимал, что следовало бы отстраниться. Мягко оттолкнуть ее. Извиниться и уйти. Но не стал. После случайного соприкосновения губами оба замерли, не двигаясь, в дюйме друг от друга. Гермиона, затаив дыхание, ждала, пока Снейп решит, что делать и стоит ли это делать. Наконец, он отбросил последние сомнения и кончиками пальцев коснулся ее лица, нежно приподнял за подбородок. И Гермиону неожиданно обожгло жаром его взгляда. В его глазах она увидела мягкость, столь чуждую его грозным манерам, интригующий контраст со всем тем, что она о нем знала. Как оказалось, Снейп полон загадок и прячет свою внутреннюю красоту. Он закрыл глаза, и Гермиона инстинктивно повторила за ним, ожидая поцелуя. Казалось, прошла целая вечность. Наконец, горячее дыхание коснулось ее щеки, потом Снейп чуть сместил губы и накрыл ее рот, дразня нежнейшим прикосновением. Гермиона хотела коснуться его, обнять, почувствовать под бесчисленными одеждами его тело. Летящий по коридорам профессор словно весь состоял из развевающихся одежд, и она никогда не обращала внимание на его тело. Тело, которое теперь жаждала раскрыть и познать. Снейп будто прочел ее мысли и медленно отстранился, достаточно для того, чтобы не соприкасаться телами, но недостаточно, чтобы она перестала ощущать его жар. Гермиона открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней темным, тяжелым взглядом. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Снейп прижал к ее губам палец. — Не надо, — сказал он. — Не сейчас. Разомлевшая, она кивнула и снова потянулась за поцелуем. Дурманящий аромат Снейпа окутал ее, опьяняя, подстегивая нетерпение и страсть. Его язык скользнул по ее нижней губе, надавливая и заставляя открыть рот, чтобы исследовать линию зубов. Казалось, их рты живут своей жизнью: и Снейп, и Гермиона оставались неподвижными, с безвольно опущенными руками, словно парализованные. Снейп низко застонал от удовольствия и желания, и этот звук вернул его к действительности. Он отстранился. Волшебство исчезло. Гермиона выпрямилась, и они уставились друг на друга, одинаково изумленные и заинтересованные. Оба были совершенно трезвыми, но даже при этом поцелуи оказались удивительно хороши, а взаимное желание никуда не исчезло. Как такое возможно? Почему их так тянет друг к другу? — Простите, — тихо сказала Гермиона, и собственный голос показался ей чужим. — Я… Я сейчас уйду. Снейп скрестил руки на груди и кивнул. И хриплым шепотом произнес: — Спокойной ночи, Гермиона. Гермиона хотела объяснить, сказать, что все в порядке. Она больше не ребенок, и — ученица или нет — но прекрасно знает, чего хочет. Однако вместо этого посмотрела на дверь и сказала: — Спокойной ночи, Северус. Уже выходя из комнаты, Гермиона обернулась. И увидела, что он опустился на стул и закрыл лицо руками, словно в отчаянии. Она тихо прикрыла за собой дверь. ~ ~ ~ Драко подтянулся и лег на подушку рядом с Гарри, мурлыча как довольный кот и облизывая припухшие губы. Освещенная мягким светом, его кожа, казалось, сияла, и наслаждающемуся блаженной негой Гарри он казался сверкающим божеством. — О боги, — выдавил, наконец, Гарри. Он чувствовал себя полностью обессиленным, словно пятнадцать часов кряду играл в квиддич, и счастливым, словно выиграл кубок мирового чемпионата. — О боги, — повторил он, не в силах поверить, что такое возможно, что такое необыкновенное наслаждение действительно возможно. Драко подпер голову рукой и смотрел на Гарри, лежащего обнаженным в его постели, с глазами, сияющими от только что пережитого блаженства. Если бы кто-нибудь сказал ему, что именно к этому приведут его отношения с Поттером, он наслал бы какое-нибудь проклятие за такой идиотизм. — Понравилось? — спросил Драко. Гарри безмолвно кивнул, восторженно приоткрыв рот. Драко снова поцеловал его, провел языком по губам и зубам, позволил почувствовать вкус его собственного семени и своего неудовлетворенного желания. Гарри ощутил бедром твердый член Драко и встревожился, что он так и не кончил. — Хочешь… чтобы я тебе тоже…? — спросил Гарри, неожиданно смутившись. Драко рассмеялся и похлопал Гарри по щеке. Затем снова поцеловал, смакуя его рот и податливый язык. — Нет, — шепнул он, приблизив губы к уху Гарри. — Не сейчас. Просто хотел, чтобы ты почувствовал, каково это. — Но я хочу, — Гарри охнул, когда язык Драко огладил мочку его уха, — тоже хочу доставить тебе удовольствие. Неожиданно Драко застыл, отстранился и сел на постели. — Не сегодня, — сказал он странно напряженным голосом. — Может, как-нибудь в другой раз. Гарри нахмурился, наблюдая, как Драко соскользнул с постели и обхватил себя руками, мгновенно став чужим и холодным. — Что не так? — спросил Гарри дрогнувшим голосом и тут же проклял себя за эту дрожь. — Ничего, — ответил Драко, отводя взгляд. Гарри моргнул, не понимая, что случилось. Ему казалось, Драко захочет того же, что только что проделал с ним, что ему тоже приятны ласки Гарри. Но Драко, похоже, вообще не хотел, чтобы к нему прикасались. Гарри похолодел и с ужасом осознал собственную наготу. Он задрожал, потянулся за своей одеждой, отчаянно желая убраться отсюда. Подальше от этого холодного отчуждения. Это вернуло Драко к реальности. Он опустил руки, повернулся к кровати и увидел, что Гарри тянется к одежде. — Ты замерз? — поспешно спросил Драко. — Я зажгу камин. Я наложил согревающие чары, но, возможно, они ослабли. Он суетился, укрыл окончательно сбитого с толку Гарри одеялом, поспешил к камину. Зажег поленья и вернулся в постель, притащив дополнительные подушки. И принялся перестилать постель, чтобы Гарри было удобно спать. Гарри оставалось только недоумевать, что это за этикет такой. Неужели после секса нужно обеспечить своему партнеру все удобства, чтобы на следующий день, когда его бросишь, тебя меньше ненавидели? Но Драко не желает, чтобы Гарри прикасался к нему. Поэтому лучше сразу уйти. — Драко? — М-м?.. — Что-то не так? — Да нет, а что? — поспешно и несколько отстраненно ответил Драко. — Тебе не нравятся мои прикосновения? — Неуверенность Гарри решила заявить о себе в полный голос. Неужели Драко думает, что он причинит ему боль? — Ты не хочешь, чтобы я тебя касался? — Я… — Драко отвел взгляд. Сердце Гарри упало. Значит, это правда! Драко не хочет, чтобы к нему прикасался какой-то расчувствовавшийся после оргазма второсортный герой, не сумевший даже умереть вовремя. — Я… — горло Гарри перехватило. — Я… Голоса тьмы снова вернулись, переполняя разум и затуманивая его. Даже сейчас, после всего что произошло, Драко не в силах вынести его прикосновений. Потому что Гарри несет только разрушение и ничего больше. И счастья он недостоин, слишком много погибших должны были так же наслаждаться жизнью и ее дарами. — Я знаю, — продолжил он, тщетно пытаясь совладать с голосом. — Знаю, я ничего не стою, н-но я н-не собирался в-выживать, не думал, что выживу, и… — Он почувствовал себя глупым, нелюбимым и беспомощным. — Я м-могу постараться стать тем, кем ты захочешь, но не знаю как. Я постараюсь, я… — Он закрыл лицо руками и неожиданно разрыдался. — Я не думал, что выживу, не думал… Драко кинулся к нему, схватил, прижимая к себе, притянул его голову к своему плечу. — Это не так, — отчаянно зашептал Драко, зарываясь лицом в растрепанные темные волосы. — Все совсем не так, не смей даже думать об этом, никогда, слышишь? Гарри плакал, нерешительно обхватив Драко за плечи и чувствовал, как их тела соединяются, словно две части одной головоломки. Тело Драко казалось Гарри отражением его собственного, и оба они растворялись друг в друге, словно расплавленный горячим пламенем воск. — Я хочу твоих прикосновений, — пробормотал Драко. — Но война… Гарри слегка отстранился и посмотрел в серые глаза Драко. — Прости меня, — прошептал он. — Не надо, не извиняйся, — встревожился Драко и, словно принимая какое-то решение, продолжил: — Тебе не за что извиняться. Не ты начал эту войну. Но если бы не ты, все могло закончиться гораздо хуже. Даже я это понимаю. Так что прекращай все эти глупости о том, что ты не должен был выжить. Любой, кто так считает, идиот. — Тогда почему ты не даешь мне коснуться тебя? Драко нахмурился и снова напрягся, но на этот раз не отстранился. — Все дело во мне, — неохотно признался Драко. — Я не хочу, чтобы ты видел меня. Тебе это может не понравиться. Гарри вспомнил тот давний матч по квиддичу, во время дождя, и полоску оголенного живота Драко, лишившую его покоя и заставившую пересмотреть все свои взгляды и пристрастия. Как он мог не хотеть увидеть это тело снова? — У тебя Темная метка? Дело именно в этом, да? Что если Драко действительно Пожиратель смерти? Гарри не знал, сможет ли вынести такой удар и смириться. Драко горько рассмеялся. — Нет, ничего подобного. Он присел, словно набираясь смелости. Несколько лет он был врагом Гарри, и вот за один день все изменилось. Только что он занимался любовью с героем магического мира, а Драко был не из тех, кто так бросается словами о любви. Он знал разницу между простым трахом и настоящими чувствами. Он только что проглотил сперму Гарри, и не считал, что это был просто секс. Вдохнув поглубже, Драко собрал всю храбрость и стянул майку через голову. ~ ~ ~ Снейп несся по пустынным коридорам к учительской, прекрасно зная, что опаздывает, но ни капельки не переживал из-за этого. У него и так достаточно причин волноваться и меньше всего он хотел бы провести остатки вечера, приветствуя нового преподавателя полетов. По мнению Снейпа, любой идиот справился бы с задачей научить кучу детишек летать на метле и тренировать команды по квиддичу. Снейп вообще не видел необходимости искать кого-то на этот пост. Единственное, в чем Хуч преуспела, — это судейство матчей, а с этим и без нее многие преподаватели справились бы. Северус был весьма далек от спорта. Попав в Хогвартс, он довольно быстро сообразил, что такому слабаку, каким он был в детстве, нечего делать на поле для квиддича, и предпочел с головой погрузиться в учебу. Это, однако, не мешало ему быть зрителем, во всяком случае сейчас ему приходилось присутствовать на играх команды Слизерина — все-таки он был их деканом. Он научился и судить, больше из желания доказать, что все-таки умеет управляться с метлой, чем из-за интереса к самой игре. Сам не будучи спортсменом, он не уважал тех, кто занимается спортом. И ненавидел преподавателей полетов. Вся их жизнь крутилась вокруг метел и квофлов. «А вы видели, как такой-то поймал этот снитч, лучший захват года, я вам говорю!» Мерлин упаси от такого. Он гадал, вернулась ли Гермиона в свою комнату. Возможно, она уже готовится ко сну. Перед его мысленным взором она облачалась в ночную рубашку из нежнейшего батиста, и ткань скользила по мягким изгибам тела, твердым соскам. Снейп ужаснулся бы, узнав, что в действительности это была очень удобная фланелевая пижама с Винни-Пухами и мягкие носки. Он представлял, каково было бы спать рядом с Гермионой. Беспокойно ли она спит? Вряд ли. Она настолько миниатюрная, что он мог бы запросто свернуться вокруг нее. Эта идиотская мысль вызвала на его лице улыбку, которую Снейп тут же стер, потому что добрался до учительской. Забыв о свежесмазаных петлях, Северус слишком сильно толкнул дверь и с грохотом впечатал в стену, отчего на пол с оскорбленным воплем слетела одна из картин. Взоры присутствующих тут же обратились к нему. Северус мог бы извиниться, но вместо этого ухмыльнулся, давая понять, что меньше всего желал бы находиться здесь, в обществе своих коллег. Он уставился на Синистру и толстуху Спраут, занявших его обычное место в креслах у камина. Синистра встретила его взгляд такой же усмешкой, Спраут неловко заерзала и успокоилась только после того, как Синистра попросила ее не вертеться. Минерва, завидев Снейпа, насмешливо улыбнулась, заставляя остальных гадать, что такого она разглядела в самодовольном ублюдке. — Северус, хорошо, что ты присоединился к нам. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. — Вполне, — прорычал он. — Вот и замечательно. — Она торопливо подошла, положила руки ему на плечи, вынуждая сесть рядом с собой. — Ну, и как ты провел вторую половину дня? — шепотом поинтересовалась она. — Я собиралась принести тебе ужин, но совсем завертелась и забыла о времени. — Я в порядке. Спасибо, что уложила меня. Кстати, весьма интересный выбор одежды. Минерва невинно развела руками. — Ничего другого я просто не нашла. Только не говори, что спишь голым. Если бы они не находились в учительской, Снейп бы ухмыльнулся. — Ну, и где он? Я хочу вернуться в постель. Минерва закатила глаза: — Ты же только проснулся! — Я давно проснулся. И проверял эссе. — Весьма достойное занятие. — Весьма. Минерва вздохнула и сжалилась над ним. Она отошла и вернулась с молодым человеком угрюмого вида, чьи темные глаза и выражение лица таили какую-то почти осязаемую угрозу. Он выглядел тошнотворно знакомым, и Снейп почувствовал, как сердце его упало. — Виктор, это профессор Северус Снейп, глава факультета Слизерин и преподаватель зельеварения. Северус, это наш новый преподаватель полетов, Виктор Крам. ~ ~ ~ О боги. От одного только взгляда на гладкое бледное тело перед ним у Гарри захватило дух. Грудь и живот Драко были изящными и натренированными. Линия волос, чуть темнее, чем на голове, спускалась от пупка под низкую резинку пижамных штанов. О боги, Драко само совершенство. Впитывая эту красоту, Гарри почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он хотел целовать грудь Драко, облизывать и терзать эти маленькие соски. Драко заметил его желание и, грустно улыбнувшись, нерешительно повернулся к Гарри спиной. Закрыл глаз и сморщился, пытаясь справиться теперь уже с собственными слезами. И услышал еще один вздох. Но на этот раз не вздох восхищения. Гарри в ужасе смотрел на спину Драко. То, что когда-то было самим совершенством, теперь представляло собой сплошные бордовые рубцы. Наверное, они остались от какой-то кислоты — виднелись следы брызг. Что бы это ни было, оно казалось живым, — длинные пурпурныепрожилки расходились от крупных рубцов, образуя сеть на бледной коже. Уродливые шрамы казались совсем свежими. Видимо, они появились как раз перед окончанием войны, или сразу после ее завершения. — Это Волдеморт с тобой сделал? — требовательно спросил Гарри. — Нет, — последовал тихий ответ, — и не мой отец, если это твой следующий вопрос. — Тогда кто? — Гарри потянулся и прикоснулся к спине Драко, а тот вздрогнул, но не от боли. — Никто, — пробормотал Драко, — неважно. Не переживай, все это в прошлом. Гарри хотел что-то сказать, может, потребовать ответа вразумительнее. Но тут же остановил себя. И принял решение, которое год назад ему и в голову не пришло бы. Он решил не давить. Если бы Драко хотел — рассказал бы. Возможно, расскажет, позже, и его не понадобится упрашивать. А пока Гарри достаточно знать, что случилось нечто плохое и это как-то связано с войной. Остальное он выяснит потом. Сейчас же самое время затащить своего любовника в постель и возблагодарить провидение за то, что они вместе, здесь и сейчас. Гарри притянул Драко к груди, поцеловал в шею и положил подбородок ему на плечо. — Война оставила достаточно шрамов, — осторожно сказал он. — Какие-то мы можем видеть, другие — нет. — Он потерся носом о шею Драко. — Я по-прежнему хочу прикоснуться к тебе. Драко улыбнулся и заглянул в лицо Гарри: — Не спеши. Еще слишком рано. — Думаешь, это когда-нибудь пройдет? — пробормотал Гарри, целуя его плечо. — Шрамы? — нахмурился Драко. — Нет. Война. Воспоминания. Вся эта боль. — Конец войны видели только мертвые, — прошептал Драко.