Сокровенные желания

— Профессор Снейп, эти книги из библиотеки выносить нельзя. Северус посмотрел на мадам Пинс и пошел к выходу. — Профессор, я вынуждена буду сообщить Дамблдору, если моего запрета как заведующей библиотекой вам недостаточно. Тащить эту стопку книг становилось все тяжелее, и ему не терпелось добраться до подземелий. Он повернулся. — Мадам Пинс, я думаю, вам лучше контролировать поведение учеников и меньше совать нос в мои дела. Профессор Дамблдор не станет возражать, если я заберу эти книги с собой, и я верну их, как и полагается. Он прошествовал мимо разъяренной хранительницы к выходу. Как ни странно, Пинс была одной из тех немногих людей в Хогвартсе, которых Северус терпел. Но сегодня расшаркиваться перед ней не хотелось. Он вернулся раньше и сразу направился в библиотеку, чтобы найти все книги по магии Ангелов, до того как какие-нибудь всезнайки, вроде Грейнджер, опередят его, решив освоить тонкости и этого полузабытого искусства. Мадам Пинс не зря беспокоилась: он утащил кучу книг из Запретной секции, и теперь они плыли над лестницей к подземельям. Оставалось надеяться, что она не пожалуется Дамблдору, ведь иначе придется объясняться, а что Северус мог сказать? О, прошу прощения, Альбус, но, видишь ли, пока я был в музее, у меня возникло странное чувство, будто Люциус не совсем ушел, а затем я порылся в его вещах, и все указывает на то, что он призвал Ангела и украл его перья, чтобы сделать зелье для спасения своей души? Глупее и не придумаешь. Вряд ли Дамблдор разрешит помогать бывшему Пожирателю. Как бы ни возмущался подобным наказанием, он никому не позволит освободить Люциуса Малфоя. Да Северус и не хотел прослыть его спасителем. Если Люциуса вообще можно спасти. И если Северус не сошел с ума, вообразив все это. Во всей этой кутерьме и тревогах было и кое-что полезное: сосредоточившись на них, Северус сумел на несколько дней выкинуть из головы все мысли о восхитительной мисс Грейнджер. Правда теперь, когда вернулся, не думать о ней становилось все труднее. Он все еще улавливал ее запах в своем кабинете и даже собирался приказать домовым эльфам продезинфицировать комнату. А сейчас с ужасом ждал понедельника. Избегать Грейнджер всю неделю нетрудно, но в понедельник урок с восьмым курсом. Она будет там, в его классе, и держаться от нее подальше уже не получится. Так что это даже хорошо, что теперь у него появились и другие заботы, отвлекающие от мыслей о Грейнджер.А она еще юна, молодые так быстро меняют свои привязанности — вряд ли ее расстроит его холодность. Она вполне может в кого-нибудь влюбиться. Это только у взрослых в разлуке любовь крепнет. Хотя сам Северус всю свою юность и долгие годы после тосковал по одной-единственной. Но ведь он не обычный человек. Как и Грейнджер. Северус направился вниз по лестнице, в свои личные покои. Вопросом, который его интересовал, не стоило заниматься в кабинете. Еще Грейнджер заявится. А Северус не хотел, чтобы она узнала о его возвращении. Хотя зачем себя обманывать, ведь первым делом он направился в библиотеку — второй дом Грейнджер. Да еще и воспользовался главной лестницей, по которой ходят все ученики. Впрочем, Гермиону он все равно не встретил. И, стараясь не обращать внимания на чувство, весьма напоминающее разочарование, скрылся в своих комнатах. У него есть заботы и поважнее. * * * Ремус Люпин не собирался идти на выставку Пожирателей смерти. Он несколько месяцев пытался добиться, чтобы ее отменили. Доказывал, что у этих людей, так унизительно выставленных напоказ, есть семьи. Но, увы, все впустую. Министерство не приняло всерьез слова оборотня, выставку все равно открыли, и по непонятной причине сам Ремус просто не мог подавить нездоровое любопытство. Поэтому пришел к Музею, заплатил пять галлеонов и оказался внутри. Да, все эти атрибуты темной магии весьма впечатляли. Хотя Ремус не мог не задуматься, откуда появились все эти вещи, и законно ли их выставлять. Страшно представить, что произойдет, если эта коллекция попадет не в те руки. Впрочем, он тут же заметил, что все витрины защищены очень сильными чарами: посетители могли только смотреть, но не касаться. Авроры, стоящие у входа в зал Пожирателей смерти, подозрительно оглядывали каждого, кто входил. Но беспокоиться не стоило, большинство посетителей выходили из затемненной комнаты бледными и взволнованными, до Ремуса даже донеслись чьи-то слова «Их даже жалко». Он никогда не слышал, чтобы подобное говорили о Пожирателях смерти. Он подошел к двери вплотную, некоторое время постоял перед ней, потом, отбросив последние сомнения, нырнул в полумрак. И сразу же пожалел об этом. Его тут же охватило дикое желание развернуться и бежать, но Ремус справился с порывом. Он ожидал чего-то вроде маггловских восковых фигур или дома ужасов, но такого он раньше не видел. В темной комнате на черных пьедесталах высились двенадцать стеклянных витрин. Каждая освещалась изнутри белым светом, поэтому казалось, что и сама витрина, и экспонат в ней парят в пространстве. Как ни старался Ремус, глаза его так и не приспособились к темноте, и лица посетителей, заполнивших зал, удавалось рассмотреть только в свете от ящиков. Казалось, Пожиратели каким-то образом закреплены. Они, словно окаменевшие, стояли в своих ящиках. Подобравшись ближе, чтобы получше разглядеть их безучастные лица, Ремус понял, что они привязаны проволокой, наподобие маггловских искусственных цветов. Она аккуратно пронизывала тела Пожирателей. Тонкие металлические нити удерживали руки опущенными, спины — прямыми, лица — обращенными вперед. Ремус задумался, чувствуют ли Пожиратели боль, и понадеялся, что нет. — Боги, это ужасно! — потрясенно воскликнул кто-то рядом с ним. Ремус молча кивнул. — Хотя они это и заслужили, — нерешительно продолжил тот же голос. Ремус снова кивнул. Да, возможно, и заслужили. Но он не мог заставить себя произнести это вслух. Сотворив подобное с людьми, Министерство показало, что оно ничем не лучше Пожирателей смерти, а сам он был так же виноват — потому что заплатил за то, чтобы поглазеть на них. — Профессор Люпин? К нему давно уже так не обращались. Ремюс пригляделся к человеку рядом и в тусклом свете, исходящем от витрины, узнал Рона Уизли. — Здравствуй, Рон, — тихо сказал он. — Не думал, что вы придете, — заметил Рон, не сводя взгляда с Пожирателя в витрине. — Я не собирался. И не думал, что кто-то из твоей семьи придет. — Ну, я пришел только ради того, чтобы увидеть Малфоя, но вокруг него такая толпа. Не протолкнуться. Так что я просто слоняюсь тут, пока не смогу хорошенько рассмотреть его. Ремус нахмурился. — И ты проделал весь этот путь из школы сюда только ради того, чтобы увидеть Люциуса Малфоя? — спросил он, немного сбитый с толку. Нет, он, конечно, знал, как сильно Уизли ненавидят всех Малфоев, но Артур и Молли всегда яростно выступали против выставки. И то, что Рон здесь, казалось странным. — Я просто хочу его увидеть. После того, что он сделал с Чарли... Просто хочу убедиться, что он получил по заслугам. — Нет никаких доказательств, что это был именно он, — мягко возразил Ремус. Но для Рона это не имело значения: он с самого начала был убежден, что именно Малфой убил его брата. Лицо Пожирателя смерти, убившего Чарли, скрывала маска и капюшон, но он летел как Малфой, и у него была трость. — Это он, — с горечью ответил Рон. Толпа вокруг витрины Малфоя поредела, и они воспользовались возможностью подобраться поближе. В отличие от других Пожирателей, Люциуса Малфоя не закрепили проволокой, отчего он выглядел еще ужаснее. Остальные не казались настоящими и живыми, они были слишком застывшими, словно куклы, установленные в коробках. Малфой же сидел, завалившись в угол своего ящика, колени подтянуты вверх и полностью прикрыты белой сорочкой. Невероятно длинные волосы ниспадали на дно ящика, лицо было бледным и изможденным. Глаза с розовыми воспаленными веками смотрели затравленно, а взгляд — не мертвый, как у других экспонатов, — был ясным и мерцал странным блеском, словно Люциус вот-вот заплачет. Казалось, он съежился в углу ящика, но это же невозможно. Нет, это куратор посадил его так. — Как он может так выглядеть? — спросил, наконец, Рон. — Как он может выглядеть так, словно это он жертва всех грехов и несправедливостей этого мира? Он самый злобный из всей их гребаной шайки, а выглядит вот так. Ремусу нечего было ответить. Он не раз видел Люциуса Малфоя и не отрицал, что тот привлекательный мужчина, но при всем при этом Малфой никогда еще не выглядел так. Даже тонкая струйка слюны, стекающая из уголка рта по подбородку, придавала ему еще больше невинности. Неужели именно таким был Люциус, без привычной насмешливой маски и повадок аристократа? Наверное. И это нечестно. Несправедливо. — Раньше он таким не казался, — продолжал настаивать Рон, но потом замолчал, подумав о Драко. Хорек. Иногда, когда он думает, что никто на него не смотрит, или когда поглощен чтением, или просто благодушен, или засыпает в кресле — Драко выглядит таким же юным и невинным. — И во время битвы... — закончил Рон, но как-то неуверенно. — Знаю. Но во время битвы все выглядели жутко. Оба услышали приближающиеся шаги — это был куратор — и отошли в сторону. Они наблюдали, как тот проверяет, все ли в порядке с ящиком, не пытается ли кто-нибудь причинить вред его Ангелу. Закончив со своими обязанностями, куратор вежливо улыбнулся. — Полагаю, вы наслаждаетесь выставкой, — произнес он крайне доброжелательно. — Мне кажется, наслаждаетесь — не то слово, — ответил Ремус. — Это весьма познавательно. Семюз кашлянул и ничего не сказал. — Мы как раз говорили о том, что Малфой выглядит очень... — Ремус медлил, подыскивая слово, — э-э, очень даже хорошо. — Ах да, редкая красота, — мурлыкнул куратор. Ремус и Рон уставились на него, пытаясь понять, как кто-то вообще может говорить так о Люциусе Малфое. Куратор смотрел на человека в стеклянной витрине с нескрываемой нежностью, заставившей Ремуса содрогнуться. — Вы знали его? — Можно и так сказать, — резко ответил Рон. — Я пытался убить его как-то, но ублюдок никак не хотел умирать. Рука куратора, скрытая в складках мантии, сжалась в кулак. — Что ж, я рад, что вы этого не сделали. Он истинная жемчужина этой выставки, единственная в своем роде. Рон громко фыркнул. У куратора явно не все дома. — Вряд ли единственная в своем роде, пока хорек бегает на свободе. Куратор, окончательно сбитый с толку, нахмурился. — Хорек? — переспросил он, не уверенный, что желает услышать ответ. — Он имеет в виду Драко, — пояснил Ремус, пихая Рона локтем. — Драко — сын Люциуса Малфоя. Семюз натянуто улыбнулся. Ну конечно, сын. Проклятый сын, заботливый мальчик, который, вероятно, не захочет продать ему Ангела. — Ах да, мальчик, что учится в Хогвартсе. Значит, вы знакомы с ним. — Да, маленький гребаный мудак. — Рон! — Ремус улыбнулся. — Да, мы знакомы с Драко. Я обучал его ЗОТИ на третьем курсе. Давненько это было. Семюз снова нахмурился. Давненько? Но мальчишка еще ребенок, не может быть, чтобы дело происходило давно. — Насколько я понял, ребенок мистера Малфоя все еще учится в школе? — Ребенок! — Рон злобно рассмеялся. — Да он моего возраста! Если подумать, даже на несколько месяцев старше. Глаза Семюз удивленно распахнулись. Не ребенок. Мужчина. Куратор почувствовал, как рот его наполняется слюной в предвкушении: сын Ангела — взрослый мужчина. — И что, он похож на отца? — Вылитый отец, — ответил Ремус. — Весь в своего гребаного папашку, — добавил Рон. Сын, юноша, похожий на отца. Прямой наследник крови. И его предок. Два подобных друг другу. Мозг коллекционера жуткостей бешено заработал. Пара, которая дополнит его Ангела. И эта пара в Хогвартсе. * * * — Ты вернулся. Северус усмехнулся при виде Минервы МакГонагалл, прислонившейся к косяку его двери. — Да, — просто ответил он. Минерва проковыляла в комнату, и Северус с некоторой тревогой отметил, как тяжело она опирается на свою трость, и как бледна. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, зная, что независимо от ее настоящего самочувствия, в ответ он услышит «хорошо». — Конечно же хорошо, просто ноги что-то немеют сегодня, вот и все. — Она тяжело опустилась в одно из кресел с изогнутой спинкой перед потухшим камином. Северус быстро разжег огонь и наложил на комнату согревающие чары. — Я приготовлю тебе настойку, укрепляющую кости. Ты обращалась к Поппи? — Я в порядке. — Ты ходила сегодня на квиддич? — Нет, а что? — Значит, ты не в порядке. Северус установил котел над огнем, на несколько минут скрылся в своем кабинете, оставив Минерву созерцать довольно скудно обставленную комнату и наслаждаться парами от котла. Затем вернулся и стал бросать в чашу ингредиенты, некоторые из которых не очень понравились Минерве. Добавки вроде цветов она еще могла стерпеть, но когда он стал добавлять нечто подозрительного похожее на мочевые пузыри животных, ей вдруг расхотелось знать, что именно будет входить в ее лекарство. — Знаешь, чем мы давно не занимались? — спросила она, наблюдая за работой Северуса и восхищаясь его руками, которые считала главным его сокровищем. — И чем же? — Мы уже несколько месяцев не ужинали вместе. Давай сходим сегодня в ресторан. — У меня кое-какие дела, Минерва. Именно поэтому и вернулся раньше. — Неужели ты откажешь немощной старой деве? Вполне возможно, я уже одной ногой в могиле. Северус почувствовал, как сердце его пропустило удар. — Очень сомневаюсь, Минерва. Возможно, тебе всего лишь следует регулярно принимать свои лекарства, — ответил он, с трудом сохраняя насмешливую интонацию. Хотя упоминание о том, что Минерва при смерти, приводило в ужас. — Они такие гадкие на вкус. — Но они помогают. Она вздохнула и улыбнулась. — Подойди. — Зачем? — Просто подойди. — Зачем? — Хочу, чтобы ты меня обнял. Северус нахмурился. — Ты что, пьяна? — К чему столько вопросов? Мне тоскливо, Дамблдор в Министерстве, а ты единственный, кого мне хочется обнять, кроме него. Это достаточная причина? Северус смотрел на нее, осознавая, что совсем не хочет ее обнимать. И вовсе не потому, что Минерва ему не нравилась, как раз наоборот. Просто ему претили всякие нежности. Но Минерва смотрела на него с ожиданием, поэтому он сдался. Нагнулся и неловко обхватил ее длинными руками. И удивился тому, насколько крепко она обняла его в ответ. А секунду спустя, даже несмотря на то, что был напряжен как доска, он понял, зачем люди обнимаются. Объятие было теплым, почти материнским, хотя мать не особо баловала его объятиями. И только сообразив, что Минерва плачет, Северус отстранился и снова нахмурился. — Что с тобой? Что случилось? — Ничего, — ответила она, промокнув глаза скомканным шелковым платочком. — Не обращай внимания, это все глупости. Глупостью был ее непрактичный малюсенький носовой платок. Северус вопросительно смотрел на нее, подняв бровь и молча ожидая продолжения. — Я ходила на выставку Пожирателей смерти. — Минерва высморкалась. — Знаю, не надо было, но я пошла, и это оказалось ужасно. И все, о чем я могла думать... Что если бы ты не перешел на нашу сторону? Ты занимал бы сейчас один из этих проклятых ящиков. А вот это и правда плохо. — Ну, я все-таки с вами, — медленно произнес он, стараясь, чтобы его слова прозвучали мягко. Хотя и не понимал, с чего это вдруг Минерва так расклеилась. — Так что бессмысленно гадать, что и как было бы, если... — Вот я и говорю, что веду себя глупо. Северус закатил глаза и ответил то, что полагалось ответить: — Неправда. Минерва посмотрела на него водянистыми глазами, улыбнулась, и неожиданно Северус понял, что благодарен судьбе за такого друга. И, прежде чем сообразил, что делает, снова обнял Минерву. — Поужинай со мной, — попросила она, уткнувшись ему в грудь. Как будто теперь он мог ей отказать! — Ты злая женщина, знаешь об этом? — Знаю. Поужинай со мной. — Хорошо, — вздохнул Северус. Он разозлился сам на себя, потому что согласился, стоило ей пролить пару слезинок. — Во сколько? — Мы должны появиться там к половине восьмого. Я уже заказала столик. — Она отстранилась и вытерла глаза. — Как долго ждать это варево, что ты готовишь? * * * Гермионе не стоило брать с собой в Хогсмид и Гарри, и Лаванду. Мирный поход за подарками к Рождеству закончился тем, что Гермионе пришлось выбирать наряды для свидания с Виктором Крамом, на которое она даже идти не хотела. Пока же Лаванда браковала все, что Гермиона успела примерить, а Гарри тем временем ухахатывался над статьей о духах для различных знаков зодиака в Ведьмополитене. — А как вам это? Лаванда и Гарри повернулась и одновременно скривились. — Ты выглядишь как моя тетушка Мардж, — ответил Гарри с отвращением скривившись. — И что в этом плохого? — Гермиона посмотрела на свое отражение. Неужели все настолько ужасно? — Ничего, — ответила Лаванда, поморщившись, — если ты собираешься постричься в монахини. — Но я не хочу поощрять Крама! — Да, но для этого необязательно выглядеть как пугало для мужчин? Гермиона в отчаянии топнула ногой. Она специально выбрала это скромное, с высоким воротником и длинными рукавами платье. Лаванда рассматривала модели одежды в каталоге и теперь пыталась убедить ее выбрать что-то более женственное. — Слушай, даже если у тебя что-то там со Снейпом, это не означает, что ты должна одеваться как он, — заметила Лаванда, перекладывая ворох шелковых платьев цвета лесной зелени на руку Гермионы. — Так она знает? — спросил Гарри. — Лаванда знает про Снейпа? — Как видишь, знает. — Гермиона задернула шторку примерочной. — То есть я зря держал рот на замке? — Что ты имеешь в виду? — Хорошо, тогда объясни мне еще раз, почему ты идешь сегодня на свидание с Крамом, если у тебя что-то там с нашим уважаемым мастером зелий? — Это не свидание, Гарри. — Тогда что? — У Виктора нет друзей. Он просто хотел поужинать с кем-нибудь. Гарри и Лаванда переглянулись. — Милая, — встревожено начала Лаванда, — мужчина не станет приглашать тебя в самый дорогой ресторан Хогсмида, чтобы стать твоим другом. Гермиона вышла из примерочной вся в зеленых шелках и осмотрела свое отражение. Действительно, красивое платье. Тоже с высоким воротничком, тоже скромное, но более приталенное и с пышными рукавами. — Мне нравится, — Гермиона улыбнулась своему отражению. — Мне очень нравится. — Да, красиво, — согласился Гарри, — для свидания с Крамом. Выглядит достаточно дорого, он точно решит, что ты ни капельки не заинтересована им. — Гарри, — вмешалась Лаванда, — Гермионе нет смысла выглядеть как кошелка только потому, что ее не интересует парень. — Хорошо. Тогда скажи, ты собираешься рассказывать Снейпу о своем дружеском ужине? Гермиона закусила губу. — Вообще-то нет. — Почему нет? Если это всего лишь дружеский ужин? — Он может не понять. — Именно. Гермиона развернулась к Гарри. — Ты же ненавидишь профессора Снейпа... Северуса, с чего тогда ты переживаешь, словно я предаю твоего лучшего друга? — Я не переживаю. Я просто обращаю внимание, что, если тебе нравится Снейп, не стоит ходить на ужин с Крамом, потому что Снейп наверняка узнает. И в конце концов ты останешься несчастной, потому что он взбесится. — Гарри скрестил руки на груди. — Хотя не могу не добавить, что Крам, возможно, гораздо лучший улов, чем Снейп. Я хочу сказать, что это же Снейп, фи-и... — Гарри? — Да, Лав? — Ты педик? — Что?! — Ну, только педики говорят «фи-и». — Отвянь. — Ребята? Они оба повернулись к Гермионе, которая, подбоченившись, сердито смотрела на них. — Может, просто возьмем эти наряды и уберемся отсюда? Лаванда, тебе еще делать мне прическу и макияж. Гарри и Лаванда снова обменялись взглядами. Не свидание, как же! * * * Этот ресторан считался самым популярным в Хогсмиде по двум причинам. Во-первых, меню здесь было зачаровано таким образом, чтобы обеспечивать выбор блюд, которые гарантированно понравятся посетителю. Во-вторых, ресторан принял маггловский обычай заказов и обслуживания с помощью официантов, что большинство волшебников и ведьм находили весьма оригинальным и причудливым. В то время как Северус изучал меню, Минерва воспользовалась случаем, чтобы изучить Северуса. Потребовалось немало времени, прежде чем они начали доверять друг другу. Она помнила его ребенком, которого беспощадно дразнили Джеймс Поттер и Сириус Блэк; он был изгоем, темным и угрюмым, как тени Запретного леса. Гораздо более темным, чем сейчас. Немногие поверят в это, только те, кто знал Снейпа тогда, понимали, насколько темным он был. Ее не удивило, когда он стал Пожирателем смерти. И не беспокоило. Он просто стал еще одним врагом Ордена, и в то время у нее были другие заботы. Но однажды ночью он появился в замке, все еще темный, но с выражением отчаяния на лице, которое смягчило Дамблдора. Как оказалось, Темный Лорд заинтересовался Поттерами и их ребенком Гарри, убежденный, что слухи о пророчестве, предсказывающем рождение ребенка, которому предстоит победить его, истинны. Волдеморт собирался убить всю семью, а Снейп хотел любой ценой защитить Лили. Насколько помнила Минерва, Лили Поттер — единственный человек, которого Северус Снейп когда-либо любил. Что печально, так как Лили не было до него никакого дела. Да и сама Минерва всегда считала вздорной идею — Лили Поттер и этот змей Снейп. Наверное, Дамблдор витал в облаках: Минерва умоляла его не принимать Снейпа, не верить ему. Снейп был испорченным ребенком и стал испорченным человеком. Достаточно посмотреть, куда привел его путь. — Да, — тихо сказал Альбус, — путь привел его к нам. Позднее, после смерти Поттеров и исчезновения Волдеморта, когда Гарри был в безопасности у своих тети и дяди, Альбус взял Снейпа в Хогвартс. Минерва так и не смогла понять, как такой угрюмый человек, к тому же не любивший детей, мог стать преподавателем. И поэтому делала то же, что и остальные преподаватели. Избегала Снейпа. Она сомневалась, что за пять лет кто-то, кроме Дамблдора, сказал ему хоть несколько приветливых слов. А затем однажды, по просьбе Дамблдора, он появился в Трех метлах, как раз когда там собрался преподавательский состав. Минерва сердито повернулась к Альбусу, вопрошая, зачем он пригласил Снейпа, зная, что остальные ему не рады. Альбус посмотрел на нее с грустью в глазах и ответил: — Он же не глухой, Минерва, и слышит тебя. Ей стало стыдно, как никогда в жизни, и с того самого мгновения она постаралась получше узнать Снейпа. Потребовалось еще пять лет, чтобы между ними установились дружеские отношения. Теперь, спустя тринадцать лет после той роковой ночи в пабе, она считала Северуса одним из своих лучших друзей. По правде говоря, Минерва МакГонагалл обожала Северуса Снейпа. И не будь он жалким мерзким ублюдком — это уже был бы не Снейп. Жаль, что остальные не могли узнать его с той же стороны, что и она. Конечно, с таким отвратительным характером и привычкой злобствовать со всеми, кто попадается на пути... Но Минерва все еще надеялась, что появится девушка, которая заглянет глубже и откроет для себя сокровище, скрытое за угрюмой маской. Хотя, скорее всего, это так и останется несбыточной мечтой. — Что будешь заказывать? — спросил Северус, глядя поверх своего меню и гадая, что находится в ее. — Думаю, королевские тигровые креветки в чесночном соусе. — Не завидую я сегодня Дамблдору. Минерва рассмеялась. — Никогда не завидуй Дамблдору. Кстати, он может присоединиться позднее, когда вернется от Фаджа. При упоминании министра оба закатили глаза и осушили по бокалу вина. Минерва знаком подозвала официанта. — Так что ты выбрал? Северус нахмурился: в отличие от большинства людей, он ненавидел, когда ему предлагали выбор, а в меню всегда столько всего — он просто терялся. В конце концов остановился на утке в красном соусе, что хорошо подошла к вину. Люциус гордился бы им: Северус наконец-то запомнил, какое вино к какому блюду подают. Минерва решила не спрашивать о поездке в Лондон и Музей. Сама она уже побывала там и, словно в ступоре, посмотрев на министерские трофеи, почувствовала не просто ужас и стыд. Малфои были друзьями Северуса, и Минерва даже представить себе не могла, каково ему было забирать тело Нарциссы, а может, даже увидеть Люциуса. При воспоминании о том, что сама она почувствовала, Минерву передернуло. Поэтому она не стала расспрашивать о поездке и вместо этого двадцать минут жаловалась на Дамблдора — обычно это смягчало Северуса. А Минерва как раз собиралась перейти к более серьезному вопросу. — Итак, — радостно улыбнулась она, — как насчет моей вечеринки? Северус едва сдержался, чтобы не стукнуться головой об стол. Впрочем, неудивительно: за последние два месяца не проходило и дня, чтобы Минерва не намекала на это. — Твоей вечеринки? — Да ладно тебе, Северус, — Минерва добавила голосу уже знакомые «я поною, и он согласится, лишь бы я заткнулась» интонации. — Там много лет никто не устраивал приемов, а нам есть что отпраздновать. Война закончена, мы победили, и, в конце концов, надо же с радостью встретить грядущий год! — Согласен, — ответил Северус, отпивая вино и смакуя его вкус, — но почему именно в моем доме? — Ты знаешь, почему. Он большой, в нем есть бальный зал, которого нет в Хогвартсе. — Наверняка ты знакома и с другими людьми, у которых есть бальные залы. — Есть, но не такие, как у тебя! — Минерва впервые положила глаз на Фэнн после битвы в Малфой-мэноре, когда левое крыло особняка было полностью разрушено, а Нарцисса взята в плен. Северус позволил Ордену использовать Фэнн как полевой госпиталь, и когда бальный зал был переполнен телами погибших и ранеными, Минерва расхаживала, разглядывая потолок и представляя там праздничные огни. — Никто не придет, — проворчал Северус. — Можно подумать, я всю жизнь только тем и занимался, что заводил друзей. — Это моя вечеринка, — настаивала Минерва. — Люди придут ради меня. — В мой дом. — Я обещаю все потом отремонтировать. Северус поднял бровь. — Отремонтировать? — Уверена, в этом не будет необходимости, — быстро ответила Минерва и засмеялась. — Ну же, Северус, пожалуйста! Будет здорово, обещаю! — Хорошо, — тихо вздохнул он. Он все равно собирался согласиться, не стоило оттягивать неизбежное. — Я обещаю, — продолжала Минерва, не обратив внимания на его согласие, — если ты позволишь мне провести этот прием, я буду навеки твоей должницей и даже найду тебе даму на этот вечер, и... — Она замолчала, уставившись на него. — Ты только что сказал «да»? — Да. — О боги, я тебя обожаю! — Минерва всплеснула руками, не пытаясь даже скрыть радость. На какое-то мгновение Северусу показалось, что, должно быть, именно такой она была в детстве. — Тебе понравится, обещаю! — Очень сомневаюсь, но тебе это точно доставит удовольствие, а это главное. Минерва посмотрела на него с озорной улыбкой. — Я устрою тебе встречу с хорошей девушкой. Северус выразительно закатил глаза, он знал, что за этим последует. Все их разговоры сводились именно к этому. Он понятия не имел, что это за таинственная девушка, с которой Минерва постоянно пыталась его свести, и почему эта девушка сама ни с кем не встречается, но видеться с ней как-то не хотелось. За восемь лет он ни разу не согласился на встречу вслепую и вряд ли сегодня что-то изменится. — Я не хочу, чтобы ты устраивала мне свидания, — вкрадчиво сказал он. — Она очень милая, — улыбнулась Минерва. — Она тебе понравится. — Меня она не интересует. — Северус! — надулась Минерва. — Минерва! — передразнил он ее тон, затем откинулся на стуле и сложил руки на груди, словно защищаясь. — Я в состоянии самостоятельно найти себе партнера для романтических отношений. — С каких это пор? — насмешливо фыркнула Минерва. — За все время я не видела рядом с тобой ни одной девушки. И начинаю думать, что они тебя не интересуют. — Потому что меня интересуют женщины! — возмутился Северус. — Да неужели? И есть особенная женщина, о которой мне следует знать? — Минерва хотела, чтобы это прозвучало с сарказмом, но была поражена и испугана румянцем, появившимся на его лице. — О боги, — медленно произнесла она, — ты встретил кого-то. — Я... — Снейп пытался укротить свой румянец. — Не говори глупостей, я... Но слова вдруг застряли в горле, и показалось, что земля остановилась: Северус замер на полуслове с открытым ртом. В ресторан вошла Гермиона в сопровождении Виктора Крама. * * * Как только Гермиона вошла в ресторан, сразу же почувствовала себя не в своей тарелке. Лаванда красиво уложила ей волосы, пропустила через блестящие локоны, каскадом падающие на спину, нить жемчуга. Макияж тоже был идеальным, так что Гермиона саму себя не узнала: она выглядела как принцесса. Слишком хороша для свидания с Крамом. Единственное, от чего Гермиона твердо отказалась, — одолжить нарядные туфли. И благоразумно рассудила, что для выхода в Хогсмид сойдут ее обычные черные. Но, войдя в ресторан, тут же возблагодарила небеса, что платье прикрывает несуразную обувь. Место оказалось шикарным и элегантным, ее родителям наверняка здесь понравилось бы. Посетители — все как один в нарядных мантиях. Крам одарил очаровательной улыбкой молодую ведьму за стойкой, ожидавшую, чтобы провести их к столику. Он растерял большую часть своей угрюмости, и Гермиона втайне сожалела об этом. Ведьма просто возмутительно флиртовала с Крамом, хихикая и краснея. Гермионе так и хотелось сказать ему: смотри, ты можешь заполучить кого угодно, зачем цепляться ко мне? Наконец их провели в зал, и Гермиона застыла на месте. О боги. Северус. Она даже беззвучно произнесла его имя. Но откуда? Он должен вернуться только завтра. А не смотреть на нее сейчас так, словно она первогодка, расплавившая уже десятый котел. Гермиона почувствовала руку на своей спине — Крам подвел ее к стулу. Прекрасно представляя, как все выглядит со стороны, она хотела подойти к Северусу и все объяснить. Что это никакое не свидание. А дружеский ужин. Но вместо этого Гермиона села на предложенное место. Что она могла сказать? Если это не свидание, тогда что? На ней новой платье, она накрашена, даже позаботилась о прическе. Все так, словно это и есть свидание. Кроме разве что одного: она не хотела провести этот вечер с Виктором Крамом и отдала бы что угодно, лишь бы поменяться сейчас местами с профессором МакГонагалл. Кстати, а почему Северус здесь с профессором МакГонагалл? * * * — Итак, кто она? — Кто — она? — Снейп одним глотком осушил бокал и тут же наполнил его снова. Он гадал, почему задерживается заказ: все, чего ему сейчас хотелось, — как можно скорее убраться отсюда. Но еще он прекрасно понимал, что никуда не уйдет, пока Гермиона сидит за другим столиком. — Девушка, которую ты встретил. Как ее зовут? — Не твое дело. — Он снова осушил бокал и налил себе еще. Заметив, что в бутылке почти ничего не осталось, он дал знак официанту принести вина. Минерва опешила. Настроение Северуса испортилось так резко, что даже ей трудно было это понять. — Что-то не так? — осторожно спросила она. — Нет. — Он искоса взглянул на Гермиону и нахмурился. Минерва проследила за его взглядом. — Не одобряешь? — Мне плевать. — Он допил остатки вина, и в это самое время принесли ужин. Оглядевшись в поисках официанта с новой бутылкой вина, Северус подумал, что вся эта возня с заказами-по-маггловски слишком утомительна. Пожелай он ужинать как маггл — отправился бы в любую из бесчисленных закусочных, разбросанных по всей стране. Северус знал, что его раздражение иррационально. Ведь именно этого он хотел и на это надеялся: что Гермиона найдет кого-то своего возраста. Да, Крам — преподаватель в Хогвартсе, но он куда более подходящая пара для нее. Она заслуживает такого парня, как Крам. Наверняка он гораздо более любезен. Наверняка Гермиона счастлива. Ее влечение к Северусу оказалось удивительно недолгим, и теперь он может вернуться к своему тихому одиночеству и упорядоченной жизни. Вот только Северуса это совсем не радовало. Внутренности опять противно скрутило в тугой узел, а следом накатила ярость. Его не было всего четыре дня, а она уже хихикает и флиртует с этим свежеотмытым болгарским ловцом! — Так что, у тебя серьезно с этой девушкой? — Нет, — отрезал Северус, возвращаясь к разговору. — Между нами нет ничего общего. — Нет? Значит, между вами все кончено? Взгляд Северуса снова скользнул к Гермионе. Кончено? Никогда и не начиналось! — Думаю, да, — ответил он отрешенно. — Почему? — не отставала Минерва. Не отрывая взгляда от Гермионы, которая как раз сделала глоток вина и смотрела на Крама, Северус ответил: — Кажется, ей нравится другой. Минерва нахмурилась и опять проследила за его взглядом. Моргнула, посмотрела на Северуса, затем снова на Грейнджер. Гермиона беспокойно ерзала на стуле и явно нервничала, затем поймала взгляд Северуса, вспыхнула и отвернулась. Северус еще больше помрачнел. Минерва сглотнула. О боже. Но это невозможно. Северус и Грейнджер? Минерва просто не могла представить, чтобы Северус расслабился хоть на мгновение, и уж тем более подпустил близко девушку, которая на двадцать лет моложе и вдобавок ко всему еще и его ученица. Которая росла на его глазах. И доводила его до белого каления. А вот увлечение Гермионы она как раз-таки могла понять. Девочка умна, находчива и отчаянно нуждается в общении с равными ей по интеллекту. Гарри и Рон, конечно, не глупы, но это не то. Им не хватало той жажды познания, которой обладала Гермиона, поэтому они не понимали ее. А что касается зарождающейся дружбы с Драко Малфоем... Минерва не могла не признать, что это пугает ее до чертиков. Да, Драко и умен, и обладает жаждой знаний, но он все-таки достойный сын своего отца. Минерва не питала иллюзий и вовсе не считала Северуса удачной партией. Но если Гермионе удалось пробиться сквозь его броню и хоть на мгновение увидеть, что находится внутри, за этим фасадом, можно не сомневаться, что девочка влюбилась. Единственное, что смущало, — Гермиона Грейнджер была немного романтична, а вот Северус вообще не знал, что это такое. Кроме того, неужели Северус забылся настолько, что завел отношения с ученицей? Вряд ли. Наверняка Минерва ошиблась и неправильно поняла все эти переглядки. — А ты уверен, что ей нравится другой? — Минерва понимала, что нужно действовать крайне осторожно. — То есть, она сама тебе об этом сказала? — Нет, — отрезал он, злобно тыкая вилкой в тарелку. — Теперь это уже и неважно, у нас нет ничего общего, не более чем неуместное влечение, вот и все. — Но что-то наверняка произошло! — не отставала Минерва. — Ты не тот человек, кто заводится по пустякам. — Я не завожусь. — Еще как заводишься, — ласково улыбнулась Минерва, и Северус в очередной раз вспомнил о матери, которой ему так не хватало в детстве. — Думаю, тебе нравится эта девочка. — Глупости. Я едва ее знаю. Минерва возмущенно закатила глаза, в то время как Северус следил взглядом за приближающимся официантом, еще одним бывшим учеником, как он отметил, который принес новую бутылку вина и стал извиняться за задержку. — Северус, — сказала наконец Минерва, — как, по-твоему, появляются пары на всем белом свете? Мало кто достаточно знает друг друга поначалу, обычно сначала возникает физическое влечение. — Как неромантично, Минерва, — едко парировал Северус. — А я-то думал, ты начнешь пропагандировать духовную связь. — В идеальном мире — да, но на самом деле в девяти случаях из десяти все начинается с великолепного секса, и только потом двое узнают друг друга получше. Северус поперхнулся вином и вытерся салфеткой. Он не знал, что его впечатлило больше: мнение Минервы или то, что она произнесла вслух слово «секс». — Я это к тому говорю, что влечение играет важную роль в отношениях. Должно быть желание, иначе не сработает. — Благодарю, Минерва. Я приму это к сведению. — Да ради бога, Северус! Он снова посмотрел на Гермиону, которая, почувствовав, что за ней наблюдают, снова беспокойно заерзала на стуле. Вот и хорошо, с горечью подумал Северус. Пускай извивается. — Я иду в уборную, — сообщила Минерва. * * * — Прошу прощения, Гер-ми-вона, мне нужно в уборную. О, слава богам! Гермиона улыбнулась и кивнула Краму. Тот слишком увлекся выпивкой, они всего полчаса как пришли в ресторан, а он уже навеселе. Болтал о квиддиче — игре, о которой Гермиона лучше уж почитала бы, а саму эту беседу — проспала бы. Ее ни капельки не волновали тонкости захвата Родериком Плантоном золотого снитча за три с половиной секунды в тысяча девятьсот двадцать первом году. Он поймал эту чертову штуковину за три с половиной секунды, о каких тонкостях вообще может идти речь? Сколько можно рассуждать о событии, которое заняло всего три чертовы секунды? Как только Крам скрылся из вида и Гермиона заметила, что Северус так же остался за столиком один, она вскочила и быстро пересекла зал, чтобы поговорить с человеком, который одаривал ее убийственными взглядами с того самого мгновения, как она появилась. — Северус? Он ухмыльнулся ей и вкрадчиво ответил: — Да, мисс Грейнджер? — Я... хотела бы объяснить, — Гермиона закусила губу — привычка, от которой стоило бы избавиться, потому что каждый раз, когда она делала это, Северус переводил взгляд на ее рот, и она понимала, что это раздражает его. — Все это... Мы с Виктором... просто друзья. И это вовсе не свидание. — Мисс Грейнджер, с кем у вас там свидания или не свидания — вряд ли моя забота, не так ли? Что меня беспокоит, так это ваше влечение к преподавателям. Кажется, я уже упоминал, что такого рода романтические отношения недопустимы для ученицы. И мне бы не хотелось, чтобы мистер Крам потерял работу из-за дружественного ужина. Гермиона смотрела на него, открыв рот. — Но... ты не понял, Северус... — И позвольте напомнить, что пока вы являетесь ученицей в Хогвартсе, вам следует обращаться ко мне «профессор Снейп» или «сэр». Это понятно, мисс Грейнджер? Она вздрогнула, но тут же вызывающе выпрямилась. — Да, профессор, вполне. — Хорошо. А теперь, если не возражаете, я хотел бы спокойно поужинать. Гермиона развернулась на каблуках и вернулась за свой стол, и как раз вовремя: появился Крам и начал в сотый раз описывать красоты Болгарии. * * * Чертова, чертова, чертова кокетка. Дождалась, пока один мужик пойдет в уборную, чтобы пойти поизводить другого. Крам выглядел пьяным и явно влюбленным. Просто друзья, как же. Пусть скажет это позже вечером, когда Крам будет в ней, трахать ее. Одна только мысль, что кто-то другой коснется Гермионы, вызвала у Снейпа тошноту. Ему стало дурно. Он взглянул на нее: им подали ужин, и теперь она сердито тыкала в него вилкой, точно так же, как он тыкал в свой. — Добрый вечер, Северус. Минерва сказала, что ты будешь здесь. Замечательно, как раз то, что нужно: появился Дамблдор, чтобы заглянуть в его мысли и уволить к чертовой матери. Северус нахмурился, ментально закрылся, и глаза старика тут же замерцали озорством. — Вижу, ты в прекрасном настроении. Минерва снова пытается свести тебя с очередной милой девушкой? — Нет, не пытаюсь. — Минерва вернулась на место и налила себе еще бокал вина. — Он сам испортил себе настроение, и я тут ни при чем. Северусу не хотелось возвращаться к предыдущему разговору, и Минерва, почувствовав это, сменила тему. Теперь она начала ругать Дамблдора за то, что он не позволил Поттеру играть в квиддич в этом году. Похоже, Гриффиндор безнадежно проигрывал чемпионат. Северус налил себе еще вина и заставил себя есть. Конечно, утка будет восхитительна, но сейчас он жаждал ощутить вкус Гермионы Грейнджер. И, судя по тому, как Крам накрыл ее руку своей, снова этот деликатес Северус уже не попробует. «Ладно, Сопливиус, — начал крайне серьезно его разум. — До сих пор мы с тобой были в прекрасных отношениях, но, если так будет продолжаться и дальше, нам придется расстаться. Ведь это именно то, на что ты надеялся, так что должен чувствовать облегчение». «Он не может владеть ею. Она — моя». «Ну, дело твое». Северусу казалось, он даже видит, как его разум упаковывает свои вещи и выходит за дверь. * * * Гермиона отняла свою руку у Крама и изобразила фальшивую улыбку. Виктор казался совершенно пьяным. Под столом, как бы она ни отстранялась, он все пытался поглаживать ногой ее голень. Сейчас Гермиона готова была отдать что угодно, лишь бы вернуться в Хогвартс, к изводящему ее Рону. Северус опять смотрел на нее. Профессор Снейп. Она надеялась, что он немного приревнует, но, похоже, Снейп вернулся из Лондона таким же злобным, как и был. Видимо, за время поездки он избавился от влечения к ней. И теперь Гермиона радовалась, что, по крайней мере, не выглядит так, словно страдает по нему. И хотя она скорее выпила бы костероста, чем согласилась на какую-либо близость с Крамом, со стороны все выглядело совсем иначе. — Я уже говорил, как восхитительно ты выглядишь сегодня? Гермиона поморщилась. От Виктора разило алкоголем, он с вожделением пожирал ее взглядом. Отстранившись, она улыбнулась и в десятый раз поблагодарила за комплимент. Снейп никогда не говорил ей таких слов. Хотя нет, говорил. Той ночью, в хранилище, он не врал, когда сказал, что она красива. Гермиона с тоской взглянула на него. Ну почему на его месте не оказался кто-то другой? Кто-то, кто хотел бы ее? Почему не Крам? Гермиона перевела взгляд на Виктора и вдруг поняла. Она влюбилась в него, когда была намного младше, тогда он казался привлекательным. А теперь, глядя на него, она легко отметила определенное внешнее сходство со Снейпом: черные волосы, крупный нос, черные глаза, зловещий вид. Виктор — лишь замена. Жалкая копия того, кого она на самом деле всегда хотела. Это внезапное осознание не обрадовало Гермиону. Она стала быстро доедать ужин, решив, что нужно срочно убираться из ресторана и возвращаться в замок. И надеялась, что избавиться от Крама будет несложно. * * * — Итак, мы с Северусом отправляемся на Рождество в Фэнн, чтобы подготовить особняк к новогоднему вечеру. Ты можешь присоединиться, как только праздничный ужин закончится. — Значит, вы планируете бросить меня, лишить нормального взрослого общения на Святочном ужине? Несмотря на веселый блеск в глазах Дамблдора, Минерва заметно рассердилась: — Можно подумать, ты останешься совсем один! Приезжай сразу после ужина. Северус смиренно слушал о планах Минервы превратить его дом в набитый волшебниками балаган. Прошло немало времени с тех пор, как кто-то решил устроить магический бал, и, очевидно, Минерва рассчитывала на его согласие, потому как успела все распланировать до мельчайших деталей. Даже подготовила пригласительные, осталось только разослать их, чем она и собиралась заняться завтра. Единственное ее условие — среди приглашенных не будет учеников. Северус не возражал против подобного условия. Ему не хотелось, чтобы ученики узнали, где находится его дом. К тому же единственная из учеников, которую он не прочь пригласить, помимо Драко, беспардонно флиртовала сейчас с человеком, обучавшим детишек как кататься на метлах. И это все, на что хватило ее блестящего ума? * * * — Как насчет того, чтобы уйти? — Крам подался к Гермионе, и она обрадовалась, хотя и понимала, что он подразумевает на самом деле. — Замечательная идея. — Она нервно рассмеялась, надеясь, что как только они доберутся до замка, избавиться от Виктора не составит труда. Крам отправился платить по счету, а Гермиона проскользнула к выходу и чуть ли не бегом направилась к Хогвартсу. * * * Северус наблюдал, как Крам отправился платить за ужин, а Гермиона ускользнула. Надо же, не стала ждать своего старого приятеля. Теперь Северус растерялся, волны отчаяния сменил слабый проблеск надежды. — Я должен идти, — отрывисто сообщил он, прервав Минерву на полуслове, бросил несколько галлеонов на стол, вскочил и поспешно покинул ресторан. Дамблдор недоумевал, Минерва же только пожала плечами, как бы говоря: кто знает, что на уме у Снейпа. В последнее время он сам не свой. — Ой, смотри, Виктор! — сказал Дамблдор. — Наверное, тоже пришел поужинать. Минерва повернулась, заметила, что Гермиона испарилась, и улыбка расползлась на ее лице. — Давай, Альбус, позови Виктора к нам, нужно обязательно расспросить, как прошла его первая неделя в Хогвартсе. * * * Это просто смешно. Северус не сомневался, что выставил себя полным идиотом: он бежал. А бежал он обычно только в самых крайних случаях. Тем не менее, Гермиона успела уйти далеко вперед, и ему пришлось догонять. — Гермиона! Она развернулась на каблуках и уставилась на него широко раскрытыми глазами, в то время как сердце ее тревожно колотилось в груди. — Профессор! — выдавила она. — Я... Он обхватил ее за талию, лишив тем самым равновесия. Охнув от неожиданности, она вцепилась в его мантию, чтобы не упасть, и потянула с тропинки в лес. Споткнулась и повалилась на спину, увлекая его вниз. Северус ухитрился защитить ее от удара о землю и устроился сверху. Гермиона тотчас же почувствовала, как он всем телом вжался в нее. Она инстинктивно развела бедра, помогая ему удобнее устроиться и все еще пытаясь сохранить жалкие остатки самоконтроля. — Северус... — Ш-ш-ш. — Он уткнулся теплым влажным ртом ей в шею, вдыхая ее аромат. О боги, он так соскучился. Пальцы прошлись по резинке трусиков, спустились между ног и задержались там, прежде чем скользнуть дальше, поглаживая ее бедра по всей длине. Гермиона всхлипнула, ахнула и застонала, поражаясь, как быстро ему удается вызывать у нее эти бессмысленные сладкие звуки. Северус ничего не говорил, но разум кричал снова и снова: моя, моя, моя! Она должна знать, что принадлежит ему и только ему. Больше никто не смеет дотрагиваться до нее, и он сделает ее своей. Продолжая ласкать нежный изгиб ее бедер, Северус потянул подол платья вверх, обнажая ноги, нижнее белье и тонкую талию. Затем накрыл ладонями груди и попытался расстегнуть ворот платья. Гермиона потянулась, чтобы помочь ему, просто разрывала ворот и, чувствуя, как разлетаются пуговицы, даже не переживала о том, что только сегодня купила эту тряпку. Северус аккуратно потянул ее бюстгальтер, и скорее из-за простого везения, чем умелого обращения, застежка поддалась и освободила ее груди, налитые как никогда и жаждущие его прикосновений. О боги, она прекрасна. Наблюдая за ней и все еще мучаясь от ревности и похоти, Северус облизал палец и прикоснулся к чувствительному соску. У Гермионы перехватило дыхание, когда он накрыл ее рот влажным, жарким, головокружительным поцелуем. Языки их встретились и переплелись, в то время как он ласкал ее груди и поглаживал чувствительные соски. Даже сквозь одежду Гермиона чувствовала, насколько возбужден Снейп, он все сильнее вжимался в ее промежность Она хотела его, хотела его видеть. Раздеть и посмотреть на то, что вдавливается в нее с такой силой. Не терпелось сорвать с него одежду, невзирая на то, что их могли застукать в любую минуту. Сейчас все это не имело ни малейшего значения, на нее волнами накатывало желание, между ног, где снова хозяйничали его пальцы, стало влажно и тепло. На этот раз он скользнул рукой под резинку трусиков и проник между гладкими складочками. Умелые пальцы ласкали, точно зная, чего она хочет и что ей нравится. Сначала один, а потом и второй глубоко проникли в нее, заставляя ее вскрикивать. Большой палец лениво поглаживал клитор. Гермиона чувствовала, что тает, болезненное желание росло и росло, она окончательно потеряла голову и ничего не хотела, кроме как остаться навсегда в этом холодном сыром лесу. Ей отчаянно хотелось коснуться его, поэтому она распахнула мантию Северуса и скользнула рукой под одежды. Коснулась ладонью горячей твердой плоти. Она по-прежнему не могла его видеть, но довольствовалась этими прикосновениями и невероятным жаром, который накатывал все быстрее и мощнее. Гермиона нуждалась в Северусе, хотела почувствовать его в себе. Все, что нужно сделать, — это распахнуть мантию, расстегнуть брюки... Но любой, кто пройдет мимо, сможет увидеть их и без труда поймет, что именно происходит! Приятная тяжесть Северуса, вкус его языка и развратные движения пальцев окончательно лишили ее рассудка. Она задрожала от наслаждения и кончила, взбрыкивая бедрами. Тихо застонав, Гермиона вцепилась в его плечи, пока удовольствие не стихло. Северус оторвался от ее губ, положил голову ей на плечо и подождал, пока ее дыхание не восстановится. Его собственное дыхание было рваным, он гладил ее по растрепавшимся волосам. Потом потянулся вниз, намереваясь снять с Гермионы трусики и овладеть ею прямо там. Гермиона улыбнулась и погладила его по щеке. — Хочу, чтобы ты был внутри, — прошептала она. Большего и не нужно: он собрался просто сорвать с нее трусики. А затем все внезапно кончилось, когда знакомый громкий голос позвал: — Северус? Северус, ты здесь? Говорю тебе, Альбус, его тут нет. — Я уверен, что видел, как он свернул в лес, — ответил Дамблдор. Северусу неожиданно захотелось зарыдать, даже слезы навернулись на глаза, и он тихо выругался. Черт возьми, если он сейчас же не трахнет ее, то взорвется. Она посмотрела на него, и приятно было видеть, что она расстроена не меньше. Некоторое время они еще лежали тихо и неподвижно, надеясь, что незванные гости уберутся, пройдут мимо, не заметив их. Но, судя по треску веток, кто-то сошел с дорожки в лес. Северус быстро поправил ее платье. Поднявшись, он потянул ее вверх, к себе, и заглянул в глаза. Его взгляд горел таким жадным огнем, что Гермиона испугалась. Он нежно погладил пальцем ее нижнюю губу и почувствовал прилив мрачного удовлетворения. Ведь нарочно соблазнил ее, намеренно, как свою собственность. Заклеймил. Голос Минервы снова позвал его по имени, и Северус нахмурился. Быстро, собственнически поцеловал Гермиону и исчез в ночи. Через некоторое время Гермиона услышала голос профессора МакГонагалл: — Вот ты где! Ты что, прятался в лесу? — Зов природы. — О, Северус! — засмеялась МакГонагалл. Гермиона еще смотрела ему вслед, глаза ее наполнились слезами, к горлу подступил ком. Снейп бросил ее одну в холодном лесу. Пришлось самой выбираться обратно на дорожку. Слезы разочарования и гнева жгли глаза. Чьи-то руки тяжело опустились на бедра, явно мужское тело прижалось сзади и потерлось полуналитым членом о задницу. Гермиона развернулась, уверенная, что Северус вернулся, и готовая простить ему все. Но тут же почувствовала запах винных паров, тяжелое и горячее дыхание и в ужасе отпрянула, уставившись на Крама. — Эй, это всего лишь я, — невнятно пробормотал он, впиваясь пальцами в ее талию, притягивая к себе и прижимаясь всем телом. — Я... Извини. — Гермиона нервно рассмеялась и попыталась вырваться. Но его хватка была сильна и безжалостна, короткие пальцы казались железными. И Гермиона почувствовала себя как в ловушке в его руках. — Ты напугал меня. — Прости, детка, я не хотел. — Глаза его блестели похотью, он приблизил к ней лицо. — Я все думал, куда ты пропала. Гермиона испугалась и тяжело сглотнула, мечтая убраться подальше от него. Интересно, услышит ли кто-нибудь, если она закричит. — Виктор. — Гермиона глубоко вздохнула и твердо оттолкнула его, но Крам тут же скользнул рукой вверх и накрыл ее грудь. — Тебе нравится? — жарко зашептал он ей в ухо. — Как насчет того, чтобы прогуляться в лес, там достаточно укромных мест, чтобы мы смогли уединиться. Гермиона поморщилась от одной только мысли. Но тут же заставила себя успокоиться: нужно держать себя в руках. Она решительно скинула его ладони со своей груди. — Вообще-то, Виктор, я думаю, самое время вернуться в замок. — Замечательная идея, — радостно подхватил он. — Мои комнаты уютные и тихие. Она увернулась от очередного объятия, так что Виктору удалось только сжать ее ягодицу. — Думаю, я лучше пойду к себе, Виктор. У меня жутко болит голова, и просто ужасные спазмы. С этими словами Гермиона стала подниматься к замку.