Return to the Past

Уилл услышал едва различимый стон, доносившийся с улицы. Сначала он подумал, что это его очередные галлюцинации, но скрипучий визг, словно доносившийся из-под подушки, стал громче. Грэм вышел на улицу и пошел прямиком в поле. Его дом стоял вдали от города, от несносного шума и дотошных соседей. Перед Уиллом расстилалось лишь свободная равнина и осенний лес. Деревья ещё не до конца сбросили умершую листву и стояли, окаймленные кронами цвета уходящего солнца и грязных осенних заморозков. Агент прошел по полю, в надежде найти раненное животное. Звук исходил из лесной чащи. Грэм остановился посреди поля. Что-то было не так. Точка обзора была хорошая, но Уилл никого не видел. Ни следов, ни других животных. Лишь поле, мертвое и ограниченное, застывшее во времени, прямо посреди вдоха спецагента Грэма.

***

К Уиллу неспешным шагом приближалась Алана. Девушка немного замерзла, но все равно продолжала искать неизвестного пострадавшего зверька. Ветер терся об ее лицо и одежду, обжигая, но психиатру было на удивление спокойно здесь, в тишине, рядом с Грэмом. — Кто бы это ни был, его уже сожрали койоты, — Уилл пробежал глазами по полю. — Даже если это был койот. — Ты же не хочешь найти его живым? — Алана прошла дальше в поле, спотыкаясь о корни и ветки деревьев. — Хотя бы лапу. Алана перевела на Грэма пристальный взгляд. Он старался не замечать этого и просто шел дальше. — Ты пригласил меня собирать останки животных? — наконец, спросила Блум после получаса неспешной ходьбы и неудачных поисков. — Пригласил на случай, если найдем живым. В одиночку трудно справится с раненым животным, — Блум немного улыбнулась, услышав слова Уилла. — А ты думала, у нас свидание? — Даже в голову не приходило. Уилл усмехнулся. Холодный ветер ударил по его лицу, заставив поежиться. — Почему? — Свидание — это не твое, — спокойным голосом проговорила девушка. — Слишком неуравновешен? — с улыбкой спросил Уилл, хотя ответ ему не требовался. — Ты не такой. — А ты почему? — Не хожу на свидание? — последовал легкий кивок головой от Грэма. — С чего ты взял, что не хожу? — Ходишь… Алана замолчала, обдумывая ответ. Ее взгляд скользнул по голым одиноким деревьям, стоявшим на краю поляны. — Нет, — согласилась с ним Блум. — Свидание для других людей. Уверена, что когда-нибудь буду одной из них, но сейчас я слишком много думаю. — И каков план? Будешь думать меньше или же плыть по течению? — Не задумывалась, — Алана старалась не смотреть в сторону Уилла, увидеть следы, услышать что-нибудь. Но ей очень не хотелось, потому она в тайне наслаждалась порывами ветра и звуками, которые он приносил. Грэм остановился и огляделся вокруг. — Что-то увидел? — поинтересовалась девушка. — Нет, ничего, — Уилл покачал головой. — И следов не вижу, кроме наших с тобой. Уилл ещё раз осмотрел поле. Ничего. Лишь одинокие следы двух людей и редкие желтые листья, валяющиеся под ногами.

***

Клер сидела на диване в гостиной, задумчиво разглядывая новые папки с отчетами. Дело о Чесапикском Потрошителе не давало ей покоя и чтобы отвлечься, она взяла свои старые записи. Блокноты, черновики, всяческие листки бумаги с отчетами. Пара фотографий, где ещё двадцатилетняя Маркхем уговаривает Кроуфорда не хмуриться так сильно. На самом дне коробки лежали два блокнота: черный и белый. В черном Маркхем подробно описывала психопатов, которые заинтересовали её больше других, особенно кровавые воспоминания жертв и последние их послания, сильно запавшие в душу. В белом были обычные картинки, ситуации из жизни и много портретов близких ей людей. Пробежав глазами по белому блокноту, она заметила, что последний рисунок был сделан два года назад. Она не прикасалась к этому блокноту столько же времени. Взяв в руки карандаш, девушка закрыла глаза. Обычно вдохновение приходит именно так: она видит первое лицо и старается зарисовать его. Если покопаться, то можно найти и молодого Джека Кроуфорда, и Кроуфорда-старшего, и Фредди Лаундс, когда ее волосы были темными и прямыми, и Грэма, улыбающегося на почти всех портретах. Лишь парочка, где он спал или был необыкновенно задумчив, не передавали легкой тени улыбки, присутствующей когда-то давно. Штрих за штрихом, и вот на белом листе появляются первые очертания будущего человека. Сначала острые скулы, потом нос и подбородок. Губы, глаза… девушка увлеклась, не замечая времени. Через пару часов, когда наваждение открыло ей глаза, она увидела образ, который рисовала. Холодный, отстраненный и всегда вежливый… даже на листе бумаги Лектер получался живее, чем он есть. Его идеальные волосы, профиль, тонкая линия губ, — все линии будто смягчали его образ. Клер удивлено посмотрела на рисунок, не ожидая, что нарисует именно его. Откинув в сторону блокнот, она потянулась к телефону. Но, видимо, судьба решила наказать ее, и телефон запиликал первым. На экране высветилось суровое лицо начальства. — Ты мне нужна, — без предисловий сообщил Кроуфорд. — У нас новое дело.

***

На сцене оперного театра, под лучами софитов, находилась их следующая жертва. Увидев Кроуфорда и его команду, полиция поспешила ретироваться из зала. — Жертва Дуглас Уилсон, — без промедления сообщил Джек. — Он был тромбонистом балтиморовского оркестра. Уилл и Клер переглянулись. Мужчине вскрыли гортань и просунули гриф от виолончели, усадив в центр сцены на стуле для лучшего обзора. — Убит после своего выступления. Причина смерти — травма затылка. Маркхем разочаровано вздохнула. Грэм обошел труп, внимательно к нему приглядываясь. — Я как-то была на выступлении этого оркестра и слышала, как они играют. Не зря его убили. — Клер, — одернул её Кроуфорд. — Убийца принес его сюда на выступление, — Уилл пробежал глазами по сцене. Джек с Клер перевели заинтересованный взгляд на Грэма. Мужчина сейчас отходил от жертвы, но продолжал внимательно рассматривать лицо. Или то, что от него осталось. — Мне кажется, или тебе стало легче смотреть? — вопрос Кроуфорда поставил в тупик даже Катц, державшую в руке смычок. Маркхем наблюдала за реакцией Грэма. С каждым новым делом ему становилось только хуже, темнота сгущалась над ним невидимой тенью, а в глазах пропадала жизнь, утекала каплей за каплей в ту самую тьму. Но сейчас Уилл действительно выглядел по-другому, бодрее, спокойнее. — Я убеждаю себя, что это только разминка для мозга, — Уилл полез в карман своей куртки. — С точки зрения криминалистики, так и есть, — Джек не сводил взгляда с Грэма. — Мне легче, Джек, — Уилл закинул пару таблеток в рот. — Я прихожу в себя и смотрю. — Какого черта, Уильям? С каких пор ты принимаешь таблетки? — Маркхем протянула руку слишком резко и требовательно. Грэм кинул ей упаковку. Девушка поймала их и посмотрела на название. Возмущение и беспокойство тут же взыграло в ее душе калейдоскопом эмоций, отчего девушка не удержалась и ехидно вставила: — Лектер выписал? — Он посоветовал принимать их, — устало проговорил Грэм. Клер отдала упаковку назад, но по лицу её было заметно, как сильно ей это не нравилось. Обычные успокоительные, но зачем? — Хорошо, — Кроуфорд приблизился к Уиллу. — Приходи в себя и работай. Вернемся, когда закончите. Джек со своими специалистами вышли из зала. Уилл выглядел подавленно, будто на него повесили огромный груз, и он не в силах скинуть его. И новый груз снова ляжет на плечи, аккурат поверх остального груза. Грэм снял очки и сложил их во внутренний карман. Его взгляд наткнулся на Маркхем. Она уже прошла вперед, вытягивая руку перед собой, как Уилл резко и даже немного грубо схватил ее за запястье. — Бога ради, мы это проходили, — Клер выдохнула, одергивая руку. — Это бесполезно, нового ты ничего не скажешь. — Я скажу внешние признаки убийцы. Уилл пойми… — Посмотри на меня, Клери, — голос Грэма стал отрешенный, он и сам выглядел слишком далеким для этого места. — Посмотри, как на нас это влияет. Что с нами делает? Однажды я допустил ошибку, второго раза не будет. Уилл повернулся к ней спиной, вдыхая и освобождаясь от мыслей. Сеанс для него начался с покачивания желтого маятника в воображении, с переключателя, с чувств чужого человека. Клер стояла позади и покорно смотрела. Ей больше ничего не оставалось как отпустить Уилла. Он будет счастлив в свободе, пусть даже это и будет падением.

***

Они сидели в просторном кабинете, напротив друг друга. Свет не пробивался, но в помещении было светло и на удивление уютно, запах благовоний витал в воздухе, создавая атмосферу спокойствия. Холодный и спокойный человек начал говорить первый, и его холодный и спокойный голос наполнил комнату. — Из-за меня Франклин кажется беспомощным. Он хочет дружбы. Одержимость мной мешает терапии. Я, возможно, предложу другого врача. — Это может быть не просто. Я предлагала вам другого врача, вы отказались, — этот голос мелодичный, похожий на звучание бархата далекой восточной ночью. Женский, воодушевленный, заинтересованный, в нем было так много намешано, что почти не слышно легких ноток страха. — Я настойчивее Франклина. — Почему настояли? — Хочу оберегать вас, — голос твердый, как камень, как стена. — Вы поддерживаете меня как коллегу и как человека. Я хочу поддерживать вас после случившегося. — Я не единственный психиатр, на которого напал пациент. — Я не хотел поднимать тему агрессивности пациента. Из-за вашего опыта. — Ганнибал, это я ваш терапевт, а не вы мой, — у доктора дю Морье сложилось стойкое чувство, что он изучает её. Ганнибал улыбнулся, и их разговор снова неспешно полился в правильное русло, но только теперь Ганнибал четко различал нотки печального недоверия и, что вполне логично, подозрения. Его привлекал голос доктора дю Морье.

***

Грэм и команда специалистов работали над телом-виолончелью. Катц, Прайс и Зеллер трудились изо всех сил, а Грэм и Маркхем ждали результаты, не разговаривая после театра. Уилл выглядел задумчивым, потерянным и очень уставшим. Клер стала замечать, что её напарник выпадал из реальности слишком часто за последние пару часов. Вот и сейчас, сидя в лаборатории, мысли Грэма были далеко за пределами помещения. Маркхем стояла рядом с ним, наблюдая за тем, как Уильям возвращается в реальность. — Сыграл на струнах души, — прервал размышления Уилла насмешливый голос Зеллера. Грэм поднял ничего не выражающий взгляд. — Зачем оливковое масло? — Зеллер перевел взгляд на Катц. — Точно не для салата, — с гримасой отвращения проговорил Прайс. — Он удалил все, кроме мышц вокруг голосовых складок, — Зеллер указал на горло жертвы. — А затем обработал связки диоксидом серы. — Диоксид серы упрочнил голосовые связки, — Прайс повернулся к Грэму и Маркхем. — Так проще играть, — Уилл взглянул на тело. — Мертвым звучишь лучше, чем играешь живым. В лаборатории воцарилось молчание. Агенты удивлено уставились на Грэма, который этого не замечал. Даже Маркхем, хорошо изучившая Уилла, была удивлена. Это явно чья-то фраза, не Уилла, нет, он бы не стал… — Исполняешь плохо, и из тебя сделают инструмент, — Катц повернулась к телу. — По какой-то причине он сначала отбелил связки. Уилл потер ладонями свое лицо, тем самым пытаясь привести мысли в порядок. — Дело не в отбеливании. Это для увеличения эластичности, — Грэм облокотился спиной о стену. — Он обработал связки так же, как струны из кошачьих кишок, — Катц заметила вопросительные взгляды своих коллег. — Да, я играла на скрипке. Грэм поднялся со своего места и подошел ближе к жертве. В его глазах блеснул странный огонек, заставивший замолчать агентов. — Нужна твердая рука. Уверенность. Он убивал раньше. — Так же? — Нет, — ответила за Уилла Маркхем. — Мы бы заметили сходство. — Опытный музыкант попробовал новый инструмент, — Грэм не сводил взгляд с жертвы. Уилл повернулся и вышел из помещения. Четверо агентов молча проводили его взглядами полного непонимания. — С ним все в порядке? — спросила у Маркхем Катц. Клер качнула головой и вышла следом за Грэмом.

***

— Одним из первых инструментов была флейта, — Лектер положил старую книгу на свой стол. Уилл глянул на неё и перевел взгляд в пространство, а Клер взяла в руки, в надежде найти что-нибудь новое. Они приехали вместе, конечно, в полном молчании, но так они оба чувствовали себя в безопасности. И лишь у Лектера перекинулись короткими фразами, отчего доктор постоянно хмурился, но вопросы не задавал. — Вырезали из человеческих костей, — прочитала Маркхем. — Это убийство было выступлением, — Уилл обошел кресло, в котором сидела девушка. — Каждая жизнь — музыкальное произведение, — Лектер посмотрел на агента. — Уникальная композиция с началом и концом. Иногда гармонична, иногда нет. — Некоторые не стоит переслушивать, — тихо ответил Грэм. — Он поэт и психопат. — Скверное сочетание, если учесть его пристрастия, — Клер кинула взгляд на Уилла. — Да, и он ремесленник. Он обработал голосовые связки, — Грэм неспешно ходил по кабинету. — Настраивал свой струнный инструмент, — Лектер взглянул через плечо Маркхем на книгу. — Оливковое масло было? — Да. — Он хотел добиться аутентичного звучания. Уилл повернулся к Лектеру с удивленным взглядом. — Оливковое масло не применяют больше века, Ганнибал, — Клер протянула ему книгу. — Считалось, что оно продлевало срок службы струны и улучшало звучание, — доктор коротко кивнул. Уилл перевел взгляд на Маркхем и Лектера. На удивление, эти двое неплохо спелись, и как следствие, Уилл часто заставал их в обществе друг друга. Слишком часто, чтобы не задуматься и чтобы ревность не кольнула в сердце. Хотя Уилл и запрещал себе подобные мысли, но сейчас, глядя на мягкую улыбку Клер, обращенную только на Ганнибала, он чувствовал себя третьем лишним. — Когда я закрываю глаза, то слышу, что он играл, — Грэм честно пытался молчать и стать невидимым, уйти, а потом напиться, потому что это самый простой вариант забыть вообще все. Но работа есть работа, и ему надо говорить, так как тут его негласный напарник и психиатр, которые ждут хоть чего-то от него. — А что вы видите? — вежливым тоном поинтересовался Лектер. Грэм немного задумался, будто вспоминая, что именно. Он видел Хоббса, слышал, как он аплодирует ему, как глаза покойника покрываются белесой пленкой, а губы кривит усмешка. Еще один повод напиться. — Себя, — соврал спецагент, перемещая взгляд куда-то к окну. От звонка своего телефона Уилл вздрогнул. Пробормотав извинения, он вышел. — Что скажешь? — улыбнулась Клер. — Вы ищете сумасшедшего. — Я про Уилла. Ему лучше? Лектер отвел взгляд. В углу его комнаты можно было заметить небольшое пианино. Он открыл крышку и наиграл быструю мелодичную дорожку. Но, поморщившись от звука струн, закрыл. — Да, ему лучше. Отчасти. Ты и сама видишь, он переживает. Грэм медленно вошел в комнату. Возвращаться ему не хотелось, в пустой приемной было как-то спокойнее. Он хотя бы не видел людей. Тяжело вздохнув, он прошел вглубь кабинета. — Если это было выступление, то для кого оно? Кто должен был быть зрителем? — Маркхем кинула взгляд на Уилла и улыбнулась ему, отчего Грэм вообще перестал смотреть в сторону женщины. — Не знаю, — пожал плечами спецагент. — Для мецената, музыканта или другого убийцы. — Серенада, — тихо предположил Лектер. — Обычно он убивает не так. Не для публики. — Рискнул быть пойманным ради серенады? — Ганнибал встал напротив своего пациента. — Я считаю, что он демонстрирует кому-то свое мастерство.

***

Горячие капли воды заколотили по коже. Маркхем поежилась, но подставила лицо под струи душа. Говорят, вода уносит плохие мысли и воспоминания, но это почему-то работает не с каждым. Девушка почувствовала чье-то присутствие у себя дома. Тень мелькнула в щели двери. Маркхем выключила воду и обмоталась в полотенце. Свет в её доме всегда был включен, поэтому она без труда ходила из одной комнаты в другую. Клер почувствовала легкий ветерок, обдувавший ей ноги. Она прошла на кухню, к черному входу, попутно осматривая комнаты. Задняя дверь всегда была открыта. Девушка не затворяла её, но сейчас дверь была закрыта не до конца. Маркхем тяжело вздохнула и взяла в руки кухонный нож. После того, как её чуть не убили, она стала осторожнее. Холодный ветер набросился на неё, обдавая кожу ледяным холодом. Клер пробежала глазами по ночному крыльцу, но никого не увидела. Закрыв глаза и скинув все на очередную паранойю, она закрыла дверь на задвижку. В густой ночной мгле, среди осенних деревьев и кустарников, мелькнули темные глаза Тобиаса Баджа.

***

Лектер оглянулся по сторонам. Возле музыкального магазинчика никого не было, и он направился к двери. Над дверью висел колокольчик, и когда Лектер открыл дверь, успел вовремя остановить бряцание. Из комнаты доносились приятные звуки скрипки. Медленная трогательная мелодия, которую издавал музыкант. Ганнибал прошел в комнату, неспешно осматривая струнные инструменты. Музыка оборвалась, и в комнату вошел Тобиас. — Вы терапевт Франклина, доктор Лектер, — быстро проговорил мужчина. — Здравствуйте. — Тобиас, — Лектер сделал вид, будто вспоминал имя собеседника. — Да. — Все струны из кишок? — Лектер обвел взглядом комнату. — У меня есть металлические и из полимеров, — Тобиас прошел за кассу, демонстрируя крайнюю доброжелательность. — Предпочитаю из кишок. На арфах с такими струнами будут играть и через две тысячи лет. Темнокожий мужчина чуть улыбнулся, наблюдая за психиатром как кошка, охотящаяся за мышью. Он выстукивал пальцами тихую мелодию, представляя, насколько бы все-таки она подошла Ганнибалу и его спутнице. — Колокольчик не звенел, — заметил Тобиас. — Не хотел мешать исполнению. Это ваша композиция? — Пишу на досуге. Вы сочиняете? — Исследую, можно ли сочинить для инструмента, который не ограничен нотами. Тобиас внимательно наблюдал, как Лектер неспешно подходил к нему. — Что это за инструмент? — Терменвокс. Он может воспроизвести звук любой высоты, и не только соответствующий нотам. — Как и скрипка или тромбон. — Похоже, мы оба предпочитаем нетрадиционные ноты, — Лектер не сводил пристального взгляда с мужчины. — Оркестр ищет нового тромбониста. — Ужасное происшествие, — согласился Тобиас, понимая, что игра в самом разгаре. — Не совсем. Да, это не лучший способ покинуть оркестр, но возможно, он зазвучит лучше. — Хотя бы духовые, — улыбнулся Тобиас. Лектер холодно улыбнулся в ответ, продолжая изучать мужчину. — Вы за струнами из кишок? — поинтересовался Баджс. — Клавесину нужны новые струны. Издает ужасные звуки. Поможете?

***

Уилл поднял голову и услышал странный звук, исходивший из камина. Там будто застрял зверек. Бедное животное изо всех сил пыталось выбраться наружу, но, видимо, застряло. Уилл приложил ухо к стене, прислушиваясь. Он был уверен, что на этот раз это была не галлюцинация. На этот раз там было живое существо в беде. Алана смотрела на огромную дыру в стене. Она приехала недавно, поэтому пропустила эпичную сцену разрушения стены. Ей открыл дверь чумазый и пыльный Грэм, неловко улыбнувшись и походу объясняя ситуацию. — И кто это был? — поинтересовалась девушка. — Наверное, енот. — Наверное? Уилл тяжело вздохнул. — Пока я пробивал дыру в дымоходе, он выбрался сверху. — Ну, хоть выбрался, — постаралась успокоить его Блум. Уилл взглянул на Алану очень внимательно, будто впервые видел. Алана Блум была красивой женщиной, очень милой и очень светлой, и видеть ее посреди его маленького хаоса Уилл не привык. — А ты зачем выбралась? — Захотелось зайти, пошуметь, отпугнуть хищников от твоего дома. Но ты и сам справляешься. Уилл положил молоток и посмотрел на Блум. Сегодня девушка выглядела как-то особенно очаровательно. — Ты не хотела оставаться со мной наедине с самого нашего знакомства, — Уилл медленно подходил к Алане. — Но не подавала виду. — Очевидно, подавала. — А теперь вызвана на дом? — Заехала по пути домой, — скороговоркой выпалила Алана, чувствуя, как собственное сердце вот-вот выпрыгнет из груди. - Ты же мне не пациент. — Нет, не пациент. Уилл аккуратно прикоснулся к её губам, впервые целуя, впервые ощущая. Доктор Блум пахла ягодами и была необычна мила, а еще ее хотелось поцеловать с самого первого дня знакомства. У нее поистине красивые губы. Сначала Алана не хотела отвечать, знала, что это неправильно, но потом крепко прижалась к Грэму. Поцелуй длился не дольше минуты, но Грэм и Блум старались насладиться моментом, запомнить вкус партнера, запомнить покусанные губы и выдохи. — Я в замешательстве, — прерывая поцелуй, прошептала Алана. — Перестань так много думать, — с улыбкой отозвался Грэм, находясь все в той же близости, ощущая аромат и тепло, что исходили от нее. — Я могу не думать, если мы не…, — девушка посмотрела на губы Уилла, такие манящие и теплые. - …близки, — подсказал Уилл. Алана заглянула в серые глаза Грэма, готовая полностью утонуть, переступить эту черту, наплевать на все и просто остаться. — Дело в том, что в отношениях, хоть это всего лишь поцелуй, — Уилл вздохнул при этих словах Аланы, — отличный поцелуй, но в отношениях я не совместима… - … со мной, — закончил за неё Грэм. — Тебе будет плохо, — Алана старалась поймать взгляд серо-голубых глаз. — И мне не пойдет на пользу. Я буду тебя анализировать, потому что заинтересована в тебе профессионально. В конце концов, я буду ревновать тебя к твоей бывшей… Уилл прервал поток слов и оправданий Аланы ещё одним поцелуем. Он был короче, но более глубже, будто уже тая все ответы. Они знали, что после него будет. — Я не твой пациент, — напомнил Уилл. — Будь я своим пациентом, — Алана подняла взгляд на Грэма, стараясь быть с ним до конца откровенной, — то посоветовала бы себе не делать этого. Грэм отвел взгляд, стараясь не показывать чувства. Напиться ему захотелось еще больше. — К своим советам надо прислушиваться, — чуть слышно проговорила Блум. Уилл согласно кивнул и отступил от неё на несколько шагов. — Я лучше поеду домой. Спокойной ночи. Грэм слышал, как его входная дверь захлопнулась.

***

— Ещё вина? — предложил Лектер, поднимаясь из-за стола. — «Vidal» из Линдона. — Виргиния, — Тобиас внимательно наблюдал за действиями доктора. — А я думал французское. Лектер пригласил мистера Баджа на ужин, о чем сразу же сообщил Клариссе. Девушка была, мягко говоря, в шоке и не в восторге. — Меня он пугает, — признала Маркхем, подавая Лектеру овощи. — От него мурашки бегут по коже. — Может, ты влюбилась? — Ганнибал чуть улыбнулся, переводя лукавый взгляд на агента. — Или он маньяк. — Тебя от маньяков в дрожь бросает? — А тебя нет? Ганнибал отложил овощи, делая к Клер шаг и бережно разворачивая ее за плечи. Заглянув в зеленые глаза, он уже увидел согласие. — Я не дам тебя в обиду, — уверенно произнес психиатр, чуть заметно сжимая чужие плечи. — Вы романтик, доктор Лектер, — усмехнулась Клер и снова принялась за десерт. — Но от тебя его защищать не буду, — капитулировал Ганнибал. — Бедняга Тобиас, его ждут сюрпризы. Для Тобиаса и правда было сюрпризом присутствие агента ФБР, он даже подумал, что Маркхем обо всем знает, но спустя пятнадцать минут понял, в чем заключался смысл игры доктора Лектера. — Виргиния — винная революция, — налив бокал гостю и женщине, Лектер сел на место. Тобиас глотнул белого вина, приятно удивившийся вкусом. — Вы тоже так волшебно готовите, мисс Маркхем? — поинтересовался Тобиас, пережевывая последний кусочек первого блюда. — Нет, до Ганнибала мне далеко. — Я спрашивал вас о музыке, — мужчина неприятно улыбнулся, — тогда я, наверно, показался пугающе бестактен. Прошу прощение еще раз. — Нет, все хорошо. Я не боюсь слов, бояться надо действий. — Представляю, вы ведь агент ФБР? — Тобиас еще отпил вина, наслаждаясь обстановкой. — Много маньяков переловили? — Всех, кто попадались на пути, Тобиас, — Клер улыбнулась, но Ганнибал заметил, насколько сильно она была напряженна. — Так что, если это вы впихнули гриф в глотку того парнишке, остерегайтесь, я упеку вас за решетку. Бадж подавил смешок, в отличие от Ганнибала, который, кажется, воспринял слова Маркхем серьезно. — Кларисса, можно попросить об одолжении? — Лектер подался чуть вперед, привлекая к себе внимания. — Да, да, конечно… — Доктор Лектер, не утруждайте хозяйку дома приносить десерты. Я и сам с удовольствием помогу, — Тобиас специально поставил ситуацию в такое русло, чтобы девушка не возвращалась ближайшие пять-семь минут уж точно. — Я не хозяйка, — тут же отозвалась Маркхем, и заметно побледнела. — Прошу простить… — Ничего, — перебил его Ганнибал, и уже более мягче добавил, — мы с Клариссой не торопим события, но я буду крайне польщен, если когда-нибудь она согласится ей стать. Клер поперхнулась, округлив глаза. На секунду ей показалось, что она в параллельной вселенной, где они с Ганнибалом могут быть парой. Причем супружеской. Девушка вышла из-за стола, решая, что не вернется к мужчинам как можно дольше, ведь теперь они оба, но по-разному, ее пугали. — Извините за прямоту, но я обязан спросить, — Ганнибал внимательно посмотрел на мужчину, как только Клер вышла. — Это вы убили тромбониста? — Точно обязаны? — Нет. Решил сменить тему. — Франклин передал послание, — улыбнулся Тобиас. — Это убийство расследует ФБР. Как вы поняли, мисс Маркхем принимает участие и поверьте, они вас найдут. — Пусть. — Хотите быть пойманным? — Пусть попытаются. Они придут ко мне, потому что я владею магазином струн. И я убью тех, кого они пришлют. И вашу замечательную жертву. Затем я убью Франклина, а потом исчезну. Лектер отпил из своего бокала, немного улыбаясь. — Не убивайте Франклина, — произнес он. — Да и Клариссу убить не так уж и просто. — Давно хочу. Если честно, хотел убить и вас, — Тобиас наклонился ближе к столу. — Конечно же, я худой. У худых животных лучшие кишки. Почему вы передумали? — Лектер поднял на него холодный взгляд. — Или не передумали? — Передумал, когда проследил за вами. За город, по безлюдной дороге, к автобусному парку. Ваша спутница знает о ваших увлечениях? Лектер поднял абсолютно пустой холодный взгляд. Все краски будто покинули его лицо, и теперь Ганнибал выглядел неживым и крайне настороженным. — Вы беспечны, — заключил он. — Я никому не скажу, но я видел вашу работу. Она хороша. Моя беспечность на вас не скажется. Лектер отпил из своего бокала вина, обдумывая действия. — Она милая, — раздался голос Тобиаса. — Я бы убил её раньше, сделал произведением искусства. Как можно так долго терпеть? — Я не собираюсь убивать Клариссу, — спокойно ответил Ганнибал. — О, да. Она столько раз умирала, столькими способами, что надо придумать ради неё настоящее волшебство. Но, думаю, вы с этим справитесь, — с улыбкой заверил Тобиас. — Только не берите ее в жены. Такой медленной смерти Кларисса не заслуживает. — Своими действиями вы привлечете внимание не только к себе, — Лектер поднялся со своего места. Он прошел за спину Тобиаса, от чего тот резко поднялся со своего места. Когда Лектер повернулся к нему, Тобиас произнес: — Мне нужен друг. Тот, кто меня понимает. Кто думает и смотрит на мир и людей так же, как я. — Я вас понимаю, — холодно проговорил Ганнибал. — Но другом вам не буду. — Тогда зачем пригласили? Из-за струн для клавесина? — Собирался вас убить, — при этих словах Лектера, Тобиас бросил испуганный и удивленный взгляд в сторону стола. — Я не отравил вас. Не порчу пищу. Раздался звонок в дверь. Тобиас перевел взгляд за спину Лектера, немного выдохнув. — Ждете гостей? — Нет, — признался Лектер. Он развернулся и пошел открывать дверь. В спину ему смотрели немигающие и бесцветные глаза Тобиаса. Лектер удивился, увидев у себя в прихожей замершего Уилла Грэма. — Я поцеловал Алану Блум, — сходу сообщил он, отряхиваясь от снега. Ему даже в голову не приходило, что Лектер может быть не один, и что одним из гостей будет Клер. Но девушка замерла на пороге, держа в руках тарелку с ягодами. На секунду их взгляды пересеклись, и Уилл понял, что она услышала. Но на лице Маркхем не дрогнул ни один мускул, она лишь улыбнулась и извинилась, снова устремляясь на кухню. — Клер, — Уилл сделал шаг вперед, лихорадочно подбирая слова. — Не стоит, — Ганнибал выставил руку перед ним. — Она смирится, и вы тоже. Грэм слабо кивнул, собираясь уходить, но Лектер тут же пресек эту попытку. — Что ж, проходите, — вздохнул Ганнибал. — У вас еще гость? — поинтересовался Грэм, когда увидел накрытый стол на три персоны. — Коллега, — Лектер закрыл дверь, ведущую на балкон. Именно через неё ушел Тобиас. — Вы разминулись. — Он не доел. — Срочный вызов, ему пришлось уйти, — Лектер взглянул на Уилла. Послышался звук закрывающейся входной двери. Маркхем только что ушла, оставив их совершенно одних. — Это вам на руку, есть десерт. Ганнибал прошел на кухню, следом за ним вошел Грэм. Лектер достал из духовки два аппетитных пирожных. — Расскажите мне о реакции Аланы, — попросил Ганнибал. — Сказала, что ей будет плохо и мне тоже не пойдет на пользу. — Соглашусь. Она не сможет не анализировать вас, а вы будете презирать её за это. — Знаю, — Грэм пожал плечами, но ему все еще было неловко. — Тогда зачем поцеловали? И ехали час в метель, чтобы рассказать мне. — Всегда хотел. Она очень целовабельна. Лектер улыбнулся. Достав из холодильника мороженое, он вернулся к столу. — Вы долго ждали. А значит, помимо желания для поцелуя была причина. — В дымоходе застряло животное, — Уилл замолчал, подбирая слова. — Я разломал стену, но там никого не оказалось. Приехала Алана, посмотрела на меня.… Не знаю, как я понял, но она знала. — Что она знала? — Лектер творил маленькие шедевры кулинарии, пока Уилл рассказывал. — В дымоходе не было животного, все это мне мерещится, — Уилл подошел ближе к столу. — Я хожу во сне, у меня мигрени. Мне мерещатся звуки… повторение прошлого. — Что вы имеете в виду? — Ну, пять лет назад со мной было то же самое, — Уилл тяжело вздохнул. — Клер пыталась остановить это, вылечить меня. Однажды ночью я очнулся с ножом в руке возле нашей кровати. — Кларисса мне что-то об этом говорила, — Лектер посыпал пирожные шоколадной крошкой и украсил ягодами. — Да, я потом ушел. Написал ей гневную тираду, что это все её вина, и ушел. Хотел, чтобы она сдалась и перестала пытаться вытащить меня. И, кажется, мне окончательно удалось ее потерять. Лектер кинул на Грэма задумчивый взгляд. — Поэтому вы расстались? Тирада? — Клер отомстила, — сухо улыбнулся Уилл. — Поцеловала одного работника у меня на глазах. Конечно, мы сильно поссорились, наговорили друг другу много лишнего… — Вы бы хотели вернуть отношения? Уилл провел рукой по волосам. Он много об этом думал, но знал, что таким образом спасает её. Если ему и тонуть в безумии, то одному. Да и после Аланы она его не простит. Все кончено, и от этого Уилл не мог понять: легче ему или же все-таки он сам не смог отпустить. — Не знаю, — честно признался мужчина. — Когда я целовал Алану, то думал только об Алане. Я не пытался заглушить Клер. — Возможно, — кивнул Ганнибал. — Я неуравновешен, — признался Грэм. — Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. — Вы ищите опору в лице Аланы, потому и поцеловали. Ваша работа вредна для вас. — К сожалению, я полезен. — Вы все ещё слышите серенаду убийцы? — Наша песня, — улыбнулся Уилл. Ганнибал поднял на него обеспокоенный взгляд. Протянув гостю десерт, Лектер вытер руки и подошел к плите. — Мне трудно говорить вам об этом, так как я практически нарушаю врачебную тайну, — Грэм удивленно посмотрел на Лектера. — Мой пациент подозревает, что возможно его друг замешан в этом убийстве. Уилл положил тарелку на стол, яростно потерев лицо. — Что за друг? — Владелец музыкального магазина, струнные инструменты. Стоит его допросить.

***

— Впервые за долгое время есть шанс на новую дружбу, — сообщил Лектер, сидя в кресле своего психиатра. Беделия дю Морье повернулась к Ганнибалу с заинтересованным лицом. — Новое знакомство? — Встретил мужчину, похожего на меня. Общие хобби и взгляды на жизнь, но я не хочу быть ему другом. Он заинтересовал меня, и я задумался о дружбе. — Дружбу с кем вы обдумываете? — ровным голосом спросила дю Морье. — Как ни странно, с моим коллегой и пациентом. Ситуация схожа с нашей, мы его уже обсуждали. — Уилл Грэм. — Он не такой, как я. Мы видим мир по-разному, но порой, он смотрит на мир моими глазами, — Лектер отвел взгляд в сторону. — Составляя портреты серийных убийц? — Понимает мою работу, — с улыбкой ответил Ганнибал. — Меня это обнадеживает. — Приятно, когда человек видит нас. Или может увидеть. Но нужно доверие. Ганнибал отвел взгляд, вспоминая свой тест, который он устроил для Маркхем. — А вам оно дается не легко, — закончила женщина. — Вы помогли мне понять, чего я хочу от дружбы. И чего не хочу. — Друг должен быть достойным. — Да, — кивнул Ганнибал. — Вы отгородили себя, возвели препятствия. Естественно, вам интересно, хватит ли ума у кого-нибудь преодолеть их.

***

Уилл открыл дверь в магазинчик и вошел первым в темное, пахнущее лаком и древесиной, помещение. С ним были ещё двое полицейских. — Специальный агент ФБР Уилл Грэм, — он показал значок. — Вы владелец? — Да, Тобиас Бадж. Позвольте мне попрощаться с учеником, — перед ними предстал молодой паренек, который затравлено кивнул. — До встречи в субботу. Уилл тем временем огляделся, примечая виолончели и скрипки, стоявший в ряд у стены. — Чем обязан? — спросил Тобиас с вежливой улыбкой на лице. — Мы расследуем убийство Дугласа Уилсона, — ответил Грэм. — Он был… — Тромбонистом, — договорил Тобиас, подтверждая слова агента. — Вы его знали? — Знал о нем? Балтимор небольшой город, а круг любителей искусств здесь ещё меньше. Уилл кивнул. Этот человек сочетал в себе удивительное свойство дружелюбной улыбки и странного, колкого взгляда. — Потому мы и пришли. — Говорят, кто-то пытался сыграть на его горле? — с удивлением проговорил Бадж. — Почему, «пытался»? — Потому что струны нужно обработать. Вскрыть человеку горло и провести по связкам смычком недостаточно. Уилл двинулся в другую комнату. — Мы не сообщали прессе, что голосовые связки были обработаны так же, как струны из кошачьих кишок. Тобиас внимательно наблюдал за действиями агента. Его увлекала игра и еще он прекрасно знал, кто перед ним. — Ищите того, кто умеет делать струны? — задал вопрос Тобиас. — Есть знакомые? — с интересом перевел на него взгляд Уилл. — Я импортирую из Италии, — Тобиас протянул небольшую связку из струн. — Это лучшие струны. Балтиморский оркестр отказывается использовать другие. — Аутентичные? — Звук богаче, мрачнее. Выражает то, что нельзя сказать словами. Лицо Уилла напряглось, будто он вслушивается в тишину и слышал. Он услышал, как кто-то сбивает животное. Его глаза заметались из стороны в сторону. Скулеж становился громче, жалобнее, а машины продолжали носиться… — Что-то не так? — поинтересовался Бадж. — А вы не слышали? Тобиас покачал головой, полицейские лишь настороженно переглянулись. — Я ничего не слышал, — сказал один из безмолвных полицейских. — Извините, — Грэм быстрым шагом направился к двери. Грэм выбежал на улицу, оглядывая проезжую часть. Машины снуют туда-сюда, но никакого живого существа на дороге не было. Он чуть не попал под машину, когда стремился помочь неведомому животному, черный грузовик несся прямо на него, и Уилл на секунду подумал, что он слышал свой скулеж, что именно он то животное. Чьи-то руки вытащили его из размышления и дернули на себя. Уилл сконцентрировался на зеленых глазах, все еще слыша невыносимый вой в ушах. — Уилл? В чем дело? — с испугом спросила Маркхем. — Ты что, правда, не слышишь? — Что мне нужно слышать, Уилл? Мужчина достал таблетки и проглотил две. Маркхем беспокойно наблюдала за его действиями, ожидая, что он вот-вот убежит. — Что это было? — наконец спросила она. — Опять галлюцинации? Уилл качнул головой и отстранился от Клер, выдохнул, беря себя в руки, и взгляд его снова устремился на дверь музыкального магазина. — Все в порядке. — Уильям, — устало окликнула его Клер. — Может, хватит бегать? Просто скажи, что ты слышал? Грэм смерил Маркхем холодным взглядом и тихо вздохнул. — Мне показалось, что кто-то сбил собаку. — И часто тебе кажется? — Теперь да, — Грэм видел, как меняется лицо Маркхем. — Нам надо возвращаться. — Он убийца, Уилл. Тобиас Бадж. Не спрашивай, как только Джек рассказал о твоих подозрениях, подтвердились и мои. Тебе лучше не ходить туда. Грэм непонимающе моргнул. — Издеваешься? — Нет. Считай, что я это чувствую. Они быстрым шагом вернулись в магазинчик. Полицейских не было в первой комнате, где они должны были ждать агентов. Уилл и Клер быстро переглянулись, у обоих сложилось дурное предчувствие. — Они ведь тут были? — поинтересовалась Маркхем. Уилл медленно достал пистолет, то же самое сделала Клер, и они неспешным шагом двинулись в комнату, где последний раз наблюдался Бадж. Приоткрыв дверь, они увидели труп офицера. Лужа крови растекалась по полу алым пятном, в комнате стоял противный металлический запах. В горло офицера воткнули железный шип. Маркхем начала набирать номер Скорой. Уилл подошел к телу, проверив пульс. Конечно, его не было. — Я на второй, — Клер кивнула Уиллу и развернулась. Грэм проводил беспокойным взглядом напарницу. Ему предстояло проверить подвал. Уилл выставил перед собой пистолет, пока спускался. Мрачное, пугающее помещение с множеством поворотов. Спецагент заметил на полках в банках человеческие внутренности — кишки. Уильям прошел дальше, в чуть более хорошо освещенное место. Неудивительно, там стоял стол с подробными инструкциями, как изготавливать струны, рабочие инструменты и флаконы с химикатами. На глаза ему попались кишки, которые готовили как раз для струн, по ним стекала жидкость. Позади послышался шум, на что Уилл тут же обернулся. Но он никого не увидел. Грэм решил пройти за ширму, которая заграждала ему путь. Он протянул руку и резко оттолкнул её. Практически готовые струны врезались в кожу одного из офицеров, мужчина явно был мертв, его задушили этими же струнами. Лицо его теперь исполосовано, и Уилла замутило от этого зрелища. Одно резкое движение, и Бадж оказался за спиной агента. Уилл вовремя выставил перед собой руки, не дав струнам впиться в горло. Вывернув руку, Грэм выстрелил себе за спину. Звук выстрела оглушил и его, и убийцу, который поспешил убраться подальше от Грэма. Уилл попытался стрелять в него, но головокружение и шум в ушах помешали попасть в цель. Маркхем быстро спустилась по лестнице, услышав выстрел. Она открыла дверь, ведущую в подвал и вступила во мрак помещения. Бадж появился неожиданно, девушка не успела среагировать. Одним быстрым движением Бадж выбил пистолет из её рук и схватил за волосы. Клер ударила его по горлу, отчего тот на секунду потерял равновесие. Кинувшись за пистолетом, агент не успела его схватить, Тобиас снова схватил Клер за волосы и с силой ударил о дверной косяк. Маркхем потеряла сознание. Всего секунду мужчина стоял над ней, решая, убить или нет. Но он обещал оставить ей жизнь, пусть она пока живет взаймы. Пусть считает радостно секунды жертв, а костлявые руки тем временем приготовят из ее плоти наивкуснейшее блюдо. Бадж улыбнулся и вышел, беря со стула гибкую струну.

***

Франклин подпрыгнул на месте. — Девять раз. Скоро мне не будет хватать пальцев, чтобы сосчитать, сколько раз меня бросали психиатры! — Мне жаль, но стоит обратиться к другому врачу, — холодно произнес Лектер. — Рекомендуете другого? — Да. — И вас рекомендовали, — выкрикнул Франклин. — Я тоже часть проблемы. Вы фиксируетесь на враче, а не на терапии. — Больше не уважаете меня, потому что я не донес на Тобиаса? — предположил коротышка. — По какому поводу? В дверях стоял Бадж. Лектер кинул взгляд через плечо, не ожидая его увидеть. — Тобиас, — Франклин поднялся со своего места. Лектер тоже встал и отошел в сторону. — Я пришел попрощаться, — Бадж смотрел на коротышку, хотя все его внимание было устремлено на доктора. — В каком это смысле? Боже, это твоя кровь? — Двоих полицейских. Они пришли допросить меня об убийстве. — Так, — Франклин тяжело вдохнул. — Ты должен немедленно сдаться. Взгляд Лектера метнулся к мужчине. Он явно считал его идиотом. — Твой самолет терпит крушение, — продолжал коротышка. — Мы можем контролировать падение, а потом снова набрать высоту. Реабилитация работает. — Франклин, — обратился к нему Ганнибал. — Уходите сейчас же. — Ни шагу с места, Франклин, — предупредил его Тобиас. Франклин снова начал говорить, но двое серийных убийц его не слушали. Лектер пытался предупредить, но пациент его не послушал. — … но ты можешь изменить свое будущее, да? — Франклин кинул испуганный взгляд на Лектера. — Вероятно, ты напуган. Чувствуешь, что ты одинок. — Я не один, — глаза Тобиаса полыхнули ненавистью, и он подошел ближе. — Именно, не один. Между нами не произошло ничего такого. Ганнибал явно устал слушать своего пациента. Одним движением он оказался за спиной Франклина и сломал ему шею. Мужчина свалился к ногам Тобиаса. Тот недовольно посмотрел на Ганнибала. — Я хотел убить его сам. — Избавил от необходимости, — Лектер поднял взгляд на Тобиаса. Глаза Баджа налились кровью, он скинул пальто. В его руке была струна, служившая ему оружием. Лектер внимательно посмотрел на струну. Тобиаса взмахнул рукой, делая первый удар. Лектер успел увернуться, отходя назад. Между ними начался своеобразный танец, пляска смерти, после которой один партнер явно окажется на том свете. Бадж не попал по Ганнибалу струной, но зато смог ударить в грудь ногой. Лектер успел увернуться от очередного удара, сдвинув передвижную лестницу. Струна Тобиаса обвилась на его запястье, он попытался перетянуть её к себе, но не вышло, и алое пятно быстро впечаталось в рубашку. Тогда Ганнибал нанес удар, но промахнулся. Тобиас увернулся, но Лектер успел отступить и оглушить того небольшим стеклянным столиком. Доктор ударил Баджа ещё раз и оттолкнул к столу. Темнокожий мужчина выхватил нож, но Ганнибал успел прыгнуть на него. Они оба перелетели через стол, Тобиас успел ударить ногой по лицу Лектера. Ганнибал же успел увернуться от выпада Тобиаса, сдерживая немыслимую ярость, но мужчина воткнул нож ему в ногу, свалив Лектера на стол, Бадж попытался завершить начатое. Заколоть доктора, окропить свои руки его горячей кровью. Ганнибал пробежал взглядом по столу, одной рукой удерживая руку Баджа, зависшую над его лицом с ножом. В следующую секунду он выхватил ручку и всадил её в плечо противника. Лектер кулаком ударил Баджа, но тот не остался в долгу, блокируя его удары. Музыкант увернулся от очередного попадания, ударив по лицу коленом и, нанося еще целый ряд ударов, толкнул к лестнице Лектера. Тонкая струйка крови стекла с губ Ганнибала, снова пачкая рубашку. Адреналин вырывался у обоих, ярость хищников сквозила между ними, так самцы делят территорию. Настоящие звери, монстры, что готовы упиваться кровью и болью людей. Такими они были всегда и их сущность пробилась на волю, решая, кто из них более кровожаден, терпелив и вынослив. Бадж уже предчувствовал победу, улыбаясь. Но он опрометчиво нанес удар, и его рука застряла в проеме лестницы. Ловушка, такая изящная и искусная, захлопнулась. Ганнибал сломал руку под истошный вопль Тобиаса. Бадж пытался наносить удары, но Лектер ударил его в грудную клетку, отчего музыкант поперхнулся и осел на пол. Он лишил того воздуха, а значит и победы. Тяжело дыша, Ганнибал снял с полки тяжелую фигуру черного оленя, перед этим аккуратно достав платок и тем самым скрывая отпечатки пальцев. Один точный удар по голове Тобиаса, и Лектер, немного прихрамывая, идет к клавесину и проверяет струны мистера Баджа. Прекрасный звук, его жертва не лгала.

***

Кабинет был разгромлен, повсюду валялись битые стекла и мебель. Лектер смотрел на то, как агенты ФБР пытаются все это убрать. Тело Тобиаса распласталось на полу, недалеко от стола доктора. Джек Кроуфорд неспешно вошел в его кабинет, оглядывая беспорядок. Следом за ним, с обеспокоенным видом, вошел Уилл Грэм. Лектер обрадовался, что его пациент жив. В дверях застыла Клер Маркхем, внимательно осматривая кабинет. На её лбу тоже красовалась небольшая царапина, оставленная Тобиасом. Но в целом все были живы и здоровы. — Я боялся, что ты мертв, — Лектер обратился к Грэму. Грэм судорожно кивнул. Кроуфорд и Маркхем подошли ближе к столу, за которым сидел Лектер. — Тобиас Бадж убил двоих сотрудников полиции Балтимора. И пытался убить двух агентов ФБР, — Кроуфорд не сводил пристально взгляда с Ганнибала. — Сразу после этого он направился сюда, в ваш кабинет. — Пришел убить моего пациента, — устало проговорил Лектер. — Серенада была для вашего пациента? — спросил Уилл. — Не знаю. Франклин явно о чем-то умалчивал. Клер промолчала, холодно посмотрев в сторону Лектера. Ей казалось, что этот милый коротышка Франклин был безобиден. — Он сказал Баджу, что больше убивать не нужно, — продолжал Ганнибал. — Бадж свернул Франклину шею и напал на меня. — Вы убили его, — констатировал Кроуфорд. — Да. В глазах Лектера читался легкий испуг. Кроуфорд не стал его мучить расспросами. — Он помогал Баджу с убийствами? — спросил у Ганнибала Грэм. Лектер взглянул в сторону Маркхем. Он заметил, как внимательно наблюдает за ним девушка, практически сканирует его своим взглядом. Холодно и расчетливо. — По-моему, он просто неудачно выбрал себе лучшего друга, — усмехнулся Лектер. — Вряд ли просто, — услышал слова Ганнибала Джек. Маркхем отвела Кроуфорда в сторону, дав возможность Грэму и Лектеру спокойно поговорить. — Мне жаль, что я затащил тебя в свой мир, — тяжело вздохнул Уилл. — Я сам оказался в нем. Но рад, что я не один.

***

Ганнибал ещё сидел в своем кабинете, смотря на разгорающийся огонь в камине. Его мысли были далеко за пределами комнаты, они были пропитаны кровью и слезами. Но с другой стороны, он сделал хорошее дело. Остановил убийцу. Дверь в его кабинет тихо открылась. Звук приближавшихся шагов заставил Лектера вернуться в реальность. — Обычные люди сидели бы у себя в доме и не выходили из него до следующего Рождества, — раздался мелодичный голос за спиной Лектера. — Я необычный человек. — О да, я давно это заметила, доктор Лектер. Клер встала рядом с его креслом, обводя кабинет холодным взглядом. Агенты хорошо убрали, не осталось и следов от борьбы. — Зачем пришла? — поинтересовался Ганнибал, бросая взгляд через плечо. Маркхем показала ему бутылку в руке и улыбнулась. — В таких случаях есть два варианта: напиться одному или напиться с красивой девушкой и поплакаться ей в жилетку. Что выберешь? Лектер усмехнулся. Маркхем всегда казалась ему более бездушной женщиной, которая бы не стала жалеть других. Но сейчас в её глазах светился странный огонек, смесь сочувствия и иронии. — Второй, — выдавил из себя Ганнибал и прикрыл глаза. Клер открыла бутылку и разлила янтарную жидкость. Протянув один стакан доктору, она села рядом в другое кресло. Минуты ускользали одна за другой. Ганнибал явно не хотел говорить, а Клер не хотела заставлять его это делать. Огонь приковал их внимание, играя с дровами и потрескивая грустной песней. — Ты продолжишь практику? — после пятнадцати минут молчания спросила Маркхем. — Возможно. — Тобиас Бадж был психопатом и убийцей. Я не хочу это говорить, но я ведь говорила. Ганнибал усмехнулся, отпивая виски. — Ты полностью права, Клер. — Убивать не просто даже законченных психов. Это испытание, прежде всего тест, насколько процентов ты сам монстр. Лектер перевел взгляд на собеседницу. Огонь отбрасывал необычные тени на её лицо, отчего агент выглядела моложе. — Ты убивала? — выразил свою догадку Лектер. — На работе — нет, — отпив от стакана виски, Клер поморщилась. — Отвратительная дрянь. Ганнибал усмехнулся. Он довольно хорошо знал Маркхем и видел, что девушка немного нервничает. — Именно поэтому я не завожу новых друзей, — усмехнулась Клер себе под нос. — Не всегда новые знакомые оказываются убийцами. Маркхем перевела на него скептичный взгляд. Усмехнувшись, девушка произнесла: — Да, другие норовят покопаться в моей голове. Лектер согласно кивнул. Его мысли крутились возле Уилла Грэма и Тобиаса Баджа. Клер прямо посмотрела на Лектера, осушив стакан полностью и тяжело вздохнув. — Ответ на твой вопрос — да. Я убивала человека. Ганнибал не отвел взгляда от огня, ожидая продолжения рассказа. — Мать умерла, когда я была маленькой. Нас с Кристин воспитывал отец. Он часто пил и становился редким засранцем. Клер подлила себе ещё выпивки. — Как-то раз я вернулась из школы пораньше. Мне тогда было двенадцать. Крис была дома с отцом. Он сильно пил, его уволили с работы. Не знаю, что между ними произошло, но он, — девушка запнулась, подбирая слово, — он насиловал мою сестру. Ганнибал поднял на Маркхем пристальный взгляд. — Они просили никому не рассказывать. Я так и сделала, мне было не сложно. На мой тринадцатый день рождения отец снова напился. И полез уже ко мне. Лицо Маркхем превратилось в застывшую маску. Девушка все сильнее погружалась в событие прошлого. — На следующий день он снова напился. Я знала, что у отца был спрятан пистолет. Не знаю, зачем он его держал дома, но я легла спать в обнимку с пушкой. Он снова ввалился в мою комнату. Крис просила остановиться, оставить меня в покое, но он её не слышал. У них началась ссора. Он ударил её и направился ко мне. Тогда я просто достала пистолет, сняла с предохранителя и выстрелила ему в лицо. Лектер не сводил взгляда с Клер. Она практически не шевелилась, взгляд стал пустым. По щеке девушки скатилась лишь единственная слезинка, которую она тут же смахнула. — Когда я прикоснулась к отцу, то поняла, что могу видеть его глазами. Конечно, сестре я не сказала. Соседи вызвали полицию, но я успела спрятать пистолет. Они допрашивали нас, а Кристин придумала про ограбление. К нам явились грабители и убили папу. Сироток пожалели и отпустили в детский дом. Джек знал нашу семью, нашего отца, и потому ввязался чуть ли не первый и поручился за нас. В шестнадцать я окончила школу, но не могла поступить в медицинский, таких, как я, не любили и боялись. Потом нечаянно столкнулась с Джеком Кроуфордом в одном участке полиции. Мы разговорились со старым соседом, и я поведала ему о своем даре. Конечно, он сначала не поверил, но я доказала. Джек помог мне поступить, помогал деньгами. Стал мне, как отец. Потом я встретила Уилла и полюбила. Впервые в жизни. Клер часто заморгала, возвращаясь в реальность. Лектер обдумывал услышанное, переведя свой взгляд на огонь. Воцарилась тишина. — Иногда мы поступаем неверно и всю жизнь сожалеем об этом, — Маркхем взглянула на Лектера. — Но иногда не стоит сожалеть. Не каждый человек этого заслуживает. — Сестра простила тебя? — тихо спросил Ганнибал. — Нет. Она любила отца, пусть даже в таком изощренном виде. — А ты простила отца? — Наверное, — слабо кивнула Маркхем. — Я простила его тогда, когда почувствовала его смерть. Прикоснулась к его телу, увидела себя его глазами. Он любил нашу мать и очень сильно скучал по ней. Я была на неё похожа. Но это не давало ему право пытаться прикасаться ко мне. Взгляд Ганнибала столкнулся с улыбающимися глазами Маркхем. — Я не сожалею. Но я понимаю сестру, ведь я причинила боль любимому человеку. Клер не заметила, когда они перекочевали на софу и теперь она уютно устроилась в объятиях доктора. Он приятно пах и был теплым, и его голос умиротворял. С ним она чувствовала себя голой и защищенной одновременно. — Уилл знает? — поинтересовался Лектер. — Да, Кристин ему и рассказала. Лектер кивнул, Маркхем почувствовала, как его объятиях стали чуть сильнее. Этим движением Ганнибал стал будто ранимее, принимая чужую историю как-то неправильно близко, пытаясь уберечь, защитить. Ему и правда хотелось этого, потребность кого-то защищать никогда не была у него в приоритете, но теперь, когда в его жизни вклинились Эбигейл и Клер, это стало вполне себе нормальным, как дышать. — Я ненавидела каждого убийцу, которого просматривал Уилл. — И почему? — Лектер допил виски, упираясь подбородком в макушку агента. — Они причиняли ему боль. — Сейчас тоже ненавидишь? Клер усмехнулась. В её глазах зажегся странный огонек веселья, которого Ганнибал не видел. — Может быть. И так будет всегда. Но в последнее время, закрывая глаза, я представляю не Уилла Грэма. — И кто же этот счастливец? — усмехнулся Лектер, прекрасно зная, кто. — Не забывай, Ганнибал, — Лектер поднял голову, когда услышал свое имя. — Мы каждый день причиняем друг другу боль. Не стоит заострять на этом особого внимания, иначе станешь убийцей-психопатом. Прямо как Потрошитель. — Ты думаешь, он стал таким из-за чьего-то поведения? — Скорее, из-за своего проступка. Сначала, я думаю, он не хотел убивать. Возможно, он пытался спасти кого-то и у него не вышло. Отнимать жизни куда как легче, чем спасать их, вот он и мстит. Эстетично и четко, но мстит. — Кому же? — Самому себе. Лектер улыбнулся и поднял стакан. — Возможно когда-нибудь он будет отомщен.