Калейдоскоп

       — Значит, через два цикла у тебя презентация?            — Через три. Обычно я ограничиваюсь отчётами и несколькими статьями, но этой планетой Магнетик особенно заинтересовался. Сказал, что я непременно должен представить свои исследования на конференции.            — А можно мне с тобой?            Старскрим посмотрел на него в своей привычной в таких случаях манере — с неизменной хитрецой и жгучим желанием, и Скайфайр уже на этом этапе понял, что выполнит всё, о чём его просит этот сикер. Шаттл понимал, что это всего лишь уловка, но за два с половиной декацикла, которые они провели в совместной работе, он уже успел подпасть под его очарование. Ему хотелось сделать всё, о чём его просило это неугомонное существо, и, о, чудо! — Скайфайр не испытывал при этом ни капли раздражения.            — Старскрим… — Он попытался отбиться от этого наваждения, но уже произнося эти слова, понимал их тщетность. — У тебя скоро выпускной. Тебе нужно доделывать дипломную работу… А презентация — это моё дело, я справлюсь один. Тебе нельзя запускать учёбу сейчас, иначе…            — Не выйдет, Скай. Моя дипломная уже готова, осталось лишь немного дооформить. К выпускному готовиться ещё легче — просто приготовиться к тому, что придётся выпить тонны сверхзаряженного. — Старскрим хмыкнул. — Так что придумай отговорку получше.            Надо сказать, всё началось с того, как Скайфайр попросил сикера обращаться к нему на «ты». Старскрим сразу стал вести себя по-другому — он уже не боялся сыпать шуточками, в том числе и в адрес Скайфайра, а его беззаботная болтовня уже давно стала привычным фоном в лаборатории. Скайфайр рассказал ему о своём погибшем напарнике, но Старскрим этой темы уважительно избегал, предпочитая вместо этого рассказывать самые запоминающиеся и курьёзные случаи из своей жизни. К примеру, как он впервые выпил высокозаряженного и застрял на полутрансформации, и друзьям пришлось трансформировать его вручную и потом нести домой. Или как они с триадой, едва прилетев из Воса в Аякон, отплатили группке наглых колёсных, что посмели назвать их «тупыми и никчёмными летучками». Скайфайра он почти сразу же стал называть «Скай», как называли его лишь друзья. На рабочем столе Старскрима царил небольшой творческий беспорядок, но работу он выполнял аккуратно и профессионально. Его режим многозадачности не раз удивлял Скайфайра. И всё это без отрыва от болтовни.            А ещё Старскрим не стеснялся использовать своё природное очарование, Праймусом дарованное каждому сикеру. Скайфайр не считал себя падким на прелести и думал в первую очередь процессором, а не другими местами. Но как не засмотреться на красивую рубиновую оптику, взгляд которой проникает в самую искру? Старскрим умел очаровательно улыбаться, а подвижность его крыльев завораживала. А ещё он был умён. Умён, сообразителен и очень честолюбив — и он привык добиваться того, чего хочет.       И Скайфайр понимал, чего хочет Старскрим — он хочет напроситься к нему в напарники, чтобы в дальнейшем работать вместе и летать в экспедиции. Скайфайр и хотел, и не хотел этого. А что, если повторится история, как со Скайрейджем? Этот молодой мех не заслуживал такого конца. Хуже того, Скайфайр осознал, что начал привязываться к нему. Он не хотел снова испытать боль потери.            — Скай, ну пожалуйста… Мне это интересно. Ты ведь сам говорил, что надо заниматься тем, чем интересно. И если ты так заботишься о моей учёбе, ты должен быть только «за» — это ведь отличная практика!            Даже голос сикера перестал со временем раздражать Скайфайра. Он был всё таким же неприятным, но его высокие пронзительные нотки столь соответствовали личности Старскрима, что трудно было бы представить его, говорящего каким-нибудь мягким баритоном. Приятный голос не привлечёт столь много внимания, а Старскрим, казалось, жил для того, чтобы привлекать чужое внимание.            — Ладно, ладно. Я подумаю, — сдался Скайфайр, поднимая руки в примирительном жесте.            — Да-а-а-а!!! — Старскрим подпрыгнул на месте, улыбаясь. — И, кажется, я знаю, что ты надумаешь, Скай… Ладно, мне пора бежать. Профессор ждёт меня. — Сикер выпорхнул из лаборатории, и не думая скрывать свой восторг.            Шарк побери. И ведь он прекрасно знает, что прав. Скайфайр не сможет ему отказать. Раздражение дало о себе знать, как только сикер скрылся с его оптики. Случайно ли ему подсунули столь инициативного студента? Или всё это — часть программы «выведем Скайфайра из уныния»? О которой он, между прочим, не просил. Самое время об этом узнать...

***

           Кабинет Блэксворда находился на восемь уровней выше, но Скайфайр не поленился туда подняться. Коротко постучав в дверь, он зашёл, не дожидаясь приглашения. Блэксворд болтал с кем-то по комлинку, на рабочем столе у него как всегда царил страшный бардак — как он сам разбирался во всех этих датападах, гадала вся Академия. Формально он отвечал за материальное снабжение, но фактически его загребущие руки протянулись почти до всех сфер жизни учебного заведения. Он влезал на совещания, выборочно проверял отчёты о проделанной работе, и особенно пристально следил за бухгалтерией, ужасно раздражая ответственных лиц. Но Магнетик, отметив особое чутьё сикера во всём, что касалось административных дел, дал ему полный карт-бланш. Кроме того, их двоих связывала давняя история, и они очень близко знали друг друга, а потому сикер пользовался безграничным доверием ректора. В Академии Блэксворда не любили, главным образом из-за его высокомерия и в целом не самого приятного характера, но Скайфайр однажды, очень давно, умудрился подружиться с ним, и в качестве друга сикер его удивил, раскрыв свои лучшие стороны. Оба этой дружбой дорожили, что, однако, не мешало им часто спорить и пререкаться, вплоть до мелких и даже крупных ссор. Вот и сейчас Скайфайр был настроен вовсе не на беззаботную беседу о планах на выходные. Он метнул на чёрно-красного сикера раздражённый взгляд, и тот, почуяв его настроение, бросил собеседнику «я занят, перезвоню позже» и устремил взгляд жёлтой оптики на Скайфайра.            — Привет, Скай! — нарочито беспечно начал он. — Давно не виделись! Я уж думал, ты процессором тронулся с этим отчётом. Как дела?            — Ты это сделал специально, да? Ты специально подсунул мне такого помощника! Ты знал, что он выест мне весь процессор на тему «давай станем напарниками»…            — Так, давай помедленней, — Блэксворд поднял ладонь. — Я вообще не понимаю, в чём ты меня обвиняешь. Я понятия не имею, кого там к тебе приставили.            — О, только не говори, что не приложил к этому свою руку! И зачем я согласился с твоей бредовой идеей о помощнике? Давно уже надо было уяснить: слушать тебя — вредно для искрового равновесия!            — Ну да, для искрового равновесия гораздо полезнее прозябать в депрессии и одиночестве, — Блэксворд закатил оптику. — Я всего лишь сказал Магнетику, что тебе нужен помощник, а кого он выбрал, я не знаю. Иди и ори на него.            Раздражение Скайфайра поубавилось.            — В самом деле ничего не знаешь?..            — Праймус, нет! Я, наоборот, ждал, когда же ты мне всё расскажешь, но, спасибо, уже не интересно. Проваливай отсюда.            — Что?! — Скайфайр снова начал закипать. — Слушай, я был не прав, но я прошу прощения.            — О, как это удобно! Вывалить на меня шлак и потом просто сказать «ой, прости, я не хотел, оно как-то само»!            Скайфайр был уже в шаге от того, чтобы назвать сикера истеричкой, после чего они бы непременно поцапались и не разговаривали бы друг с другом по меньшей мере декацикл, но тут дверь в кабинет открылась и вошёл Магнетик.            Это был высокий и величественный трансформер сине-жёлтого цвета, крупные колёса в ногах и за спиной указывали на альтформу мощного внедорожника. Лицо его имело почти всегда строгое выражение и отражало его стойкий, постоянный характер. Магнетик был требователен и дотошен, но всегда мог выразить понимание и даже сочувствие, за что в Академии его практически все неизменно уважали, кто-то побаивался, и абсолютно все знали точно: этот мех всегда поможет чем сможет и отнесётся чутко к любой проблеме. Таких старых кибертронцев, как он, с благородной искрой, осталось немного.            Очевидно, он шёл по какому-то делу к Блэксворду, но, увидев Скайфайра, сразу переключил внимание на него.            — Здравствуй, Скайфайр.            — Магнетик, — Скайфайр приветственно склонил голову.            — Как твоё самочувствие? Новый помощник справляется с работой? — Что Магнетик не любил, так это долгие прелюдии в разговорах: он сразу приступал к теме. Это было одно из его ценных качеств.            — Спасибо, я в норме. Мой помощник Старскрим очень сообразителен и его помощь оказалась неоценима. Вы знаете о нём?            — Разумеется, — кивнул Магнетик. — Я сам выбрал его для тебя среди многих вариантов.            — Вы?.. Вы считаете его наиболее подходящим?            — А разве что-то не так? Ты сам сказал, Скайфайр, что его помощь была неоценима. Старскрим — очень талантливый студент с пытливым умом. Он любит науку, интересуется всем новым и… — тут лицо Магнетика тронула лёгкая улыбка. — Я посчитал, что его натура не даст тебе утонуть в переживаниях и скорее вернёт к прежней работоспособности. Я оказался не прав?            — Во всём правы, Магнетик, — Скайфайр делал вид, что не чувствует, как Блэксворд сверлит его взглядом. — Старскрим трудолюбивый и напористый, а ещё очень любит поболтать.            — Сикеры — непростые натуры, — Магнетик улыбнулся чуть шире. — Но ты дружишь с Блэксвордом, и я подумал, что со Старскримом вы тоже найдёте общий язык. Приятно знать, что мои надежды оправдались. Я надеюсь также на ваше дальнейшее сотрудничество.            Скайфайр оторопел и не сразу нашёл внятных слов, чтобы возразить. Магнетик уже отвернулся к Блэксворду, передавая ему чип данных.       — Вот, мне не нравятся здесь цифры. Особенно у отдела Хаммерфиста. Даю тебе время до конца цикла.       — Ах, Хаммерфист, это фрагнутое колёсное недоразумение, которое думает, что хитрее всех? Не вопрос, Магни, всё будет.       — Спасибо. — Магнетик развернулся, чтобы уйти, но напоследок ещё сказал шаттлу: — Скайфайр, я желаю тебе удачи в дальнейшей работе.            Скайфайр сдержанно поблагодарил его, и вскоре они с Блэксвордом остались одни.            — Прости, ты правда был ни при чём.            — А, забудь. — Блэксворд махнул рукой. — Не разводить же ссору из-за ерунды.            Скайфайр улыбнулся и сел на свободный стул рядом. Его настроение вдруг поднялось.            — Ты хотел узнать про моего нового помощника. Что ж, его зовут Старскрим… это ты уже слышал. И он… он действительно замечательный. Я снова повторяюсь, но всё это правда: он очень любознателен и непрестанно тянется к новым знаниям, схватывает быстро, даже то, что не относится к его специализации; он трудолюбив и выполняет работу аккуратно; постоянно засыпает меня вопросами и ни на секунду не даёт погрязнуть в своих мыслях. Но при этом до чего своенравный! И как красиво он умеет добиваться своего: вот ты решительно настроен против, а в следующий клик уже смотришь на эту хитрую улыбку и думаешь, шлак, ну почему бы не согласиться с ним, мне ведь хочется согласиться! Он, знаешь, из таких ярких личностей, которые привлекают к себе максимум внимания, но при этом и тебя умудряются заразить жизнелюбием. Думаю, если бы ко мне приставили кого-то другого, я бы не смог так быстро оправиться.            Скайфайр замолчал и тут заметил, что Блэксворд пристально смотрит на него.            — Скай, ты влюбился, что ли?            Скайфайра словно током ударило.            — Я… что?.. Что тебя на такие мысли натолкнуло?            — Да ты себя сейчас слышал? И оптика у тебя такая восторженная… Ты как будто пришествие Праймуса увидел и до сих пор не можешь отойти.            — Нет, Блэк… Дело не в этом. Он действительно очаровал меня, но я не думаю, что в том смысле, который ты имеешь в виду. — Однако в глубине искры он ощутил, что то тёплое чувство, которое поселилось там с момента знакомства со Старскримом, отозвалось, когда ему дали название, и отозвалось положительно. Что, неужели?.. прошло ведь всего несколько декациклов. Он давно не мехлинг, чтобы влюбляться в кого-то едва ли ни с первого взгляда.            — Ладно, допустим… Но почему тогда ты не хочешь, чтобы он стал твоим новым напарником, если он такой идеальный?            Ответ был неприятным. Как бы ни говорил Скайфайр, что оправился от произошедшего, за такой короткий срок боль лишь утихла и выместилась более приятными новыми впечатлениями. Но она никуда не делась. Более того, к ней теперь подключился мерзкий ползучий страх, противно оплетающий искру своими щупальцами. Проницательный Блэксворд понял это почти сразу.            — Ты боишься, что однажды вы отправитесь в экспедицию и история повторится. Скай, нельзя жить с такими установками. Это был трагический случай, но они редки. Если ты теперь будешь всё время этого бояться, то что дальше? Не будешь работать ни с кем? Станешь летать один, хотя как раз это гораздо опаснее? Или вообще забьёшь на карьеру исследователя? Тебе нужно переступить через этот шлак, приятель. Может, твой новый напарник тебе как раз в этом поможет.            «Напарник». Так просто прозвучало это слово, словно всё уже решено. А может, действительно решено? Скайфайр тяжело поднялся со стула.            — Да, я постараюсь… Спасибо, Блэк.            — Ага. Удачи тебе.

***

           — … а минерал, найденный в недрах Роука, обладает прочностью, превосходящей все известные кибертронские металлы. Если удастся искусственно его синтезировать, это может стать огромным технологическим прорывом. Замена этим минералом старых металлических конструкций в жилых и производственных зданиях увеличит их прочность и долговечность и уменьшит расходы на обслуживание.            Магнетик поднялся с кресла и подошёл к трибуне.            — С согласия Учёного Совета Академии Наук Кибертрона и при поддержке строительной компании «КиберСтрой» я присуждаю грант старшему научному сотруднику Скайфайру и его подопечному студенту Старскриму на проведение опытов по синтезу искусственного сверхпрочного материала.            Старскрим, стоявший рядом со Скайфайром, озирался вокруг и сиял от восторга. Нет, ну сегодня просто счастливейший день его жизни!            Зал, в котором проходила конференция, являл собой шикарный образчик старокибертронского искусства. Миллионы звёздных циклов назад художники вырезали на металлическом потолке изображение сражающихся Праймуса и Юникрона — единственное, что напоминало о происхождении здания нынешней Академии Наук. Самые старые трансформеры помнили это место как величественный храм Праймуса, до того как его реконструировали для научных целей. Все религиозные символы были стёрты, уничтожены, но тронуть это произведение искусства духу не хватило ни у кого. Как и резьбу и картины на стенах, не относящиеся к религии, решили оставить. На стене, что была прямо перед Старскримом, когда-то была огромная картина, изображающая Тринадцать Праймов. Самые именитые художники были приглашены, чтобы на её месте нарисовать новую, с современными городами Кибертрона, при этом сохранив элементы старого стиля. Пол и сцена зала были покрыты слоем блестящего красного металла, люстры под потолком испускали яркий голубовато-белый свет.            Старскрим впервые находился в этом зале и поначалу жадно его рассматривал, но сейчас уже успел позабыть о его красотах — его внимание полностью переключилось на слова Магнетика. Им присудили грант! А он стал подопечным одного из самых уважаемых учёных — Скайфайра! Нет, его научный руководитель, конечно, был неплохим учителем, но под его крылом (гипотетическим, ведь он был колёсным) Старскриму делать было уже нечего. Всё-таки Старскрим в первую очередь интересовался своими собственными успехами. Профессор Рейсер и так уже, считай, заслужил премию за их совместный проект, обиженным не останется.            — Магнетик сказал, что мы можем начать работу прямо завтра, — сказал Скайфайр, улыбнувшись сикеру.            — Ох, мне бы дожить до завтра! У меня прямо манипуляторы чешутся, так охота что-нибудь сделать!            Скайфайр потрепал его по голове, всё так же улыбаясь. Старскрим вылетел из зала, попрощавшись с ним, и пулей дёрнул ко двору Академии, где его уже дожидались друзья. Эйрстрим сидел, развалившись, на скамейке, прищурив оранжевую оптику. Это был сикер зелёно-голубого цвета, два его длинных крыла возвышались над воздухозаборниками, а их острые кончики как будто тянулись к желанным небесам. Увидев Старскрима, он помахал ему рукой и окликнул третьего сикера. Бело-жёлтый летун с красной оптикой сидел на ограде, уставившись в небо. У него было четыре крыла: два больших, тонких и длинных, направленных в стороны, и два маленьких, составляющих хвостовое оперение, прячущихся под большими и опустивших свои кончики вниз. Услышав оклик, он спрыгнул с ограды, мягко приземлившись на антигравах, и направился к друзьям.            — Ничего не говори, Скример, — улыбнулся он. — Я по твоей довольной физиономии вижу, что тебя таки окончательно утвердили младшим помощником этого учёного.            — И это ещё не всё, Лайт! — Старскрим подмигнул ему. — Нам присудили грант на проведение экспериментов.            — Оквинтеть! — подключился к разговору Эйрстрим. — Скример, ты шлаков счастливчик!            Старскрим продолжал счастливо и гордо улыбаться. Друзья тоже были за него рады. Они всегда радовались успехам и счастью друг друга — с того самого дня, когда их, ещё спарков, определили в одну триаду в лётном пансионе Воса. Теперь всё чаще после обретения взрослого статуса сикеры расходились каждый своим путём, жаждущие доказать, что они способны не только воевать или радовать чужие взоры. Триада Старскрима, в целом, тоже пошла по этому пути, но они договорились, что отправятся в Аякон вместе, и остались неразлучны. Старскрим, со спаркства интересующийся наукой, поступил в Академию Наук, Лайтбрингер блестяще сдал экзамены и был принят в Медицинскую Академию, а Эйрстрим, который в Колодце Искр видал всю эту нудную учёбу, но имел поистине золотые руки, стал механиком, и уже давно зарабатывал хорошие шаниксы, которыми щедро делился с триадой. Редкий случай для сикеров теперь, остаться едиными во взрослой жизни. Но тем более ценна была их до сих пор сохранившаяся связь.            — Ну, раз все сегодня такие счастливые, предлагаю полетать, как в старые добрые времена! Вы с этой учёбой скоро чокнетесь. Забудете, как разминать крылья! — чуть ворчливо проговорил Эйрстрим, подпрыгнул на антигравах, трансформировался и взмыл ввысь, стремительно удаляясь в безоблачное, просторное небо.            Два других сикера повторили то же самое и одновременно взлетели, прорезая крыльями воздух, догоняя своего собрата. Эйрстрим поубавил мощность на турбинах, дожидаясь друзей, и, как только они с ним поравнялись, весело выкрикнул:            — А теперь — наперегонки до Аллеи Праймов!            Все трое резко подали мощности на турбины и что есть силы рванули вперёд. Красный, обтекаемой формы тетраджет нёсся, как всегда, чуть впереди. Справа от него летел зелёно-голубой истребитель, длинный, с острым носом, слева — аккуратный жёлтенький самолёт компактной формы. Они принадлежали к разным моделям, имели разные формы, но в воздухе были едины, их движения — синхронны, и прогуливающиеся по земле мехи и феммы, услышав свист воздуха и задрав головы вверх, наблюдали красивейший воздушный танец и думали о том, что Праймус не лишён чувства прекрасного, раз создал таких удивительных существ.            А вот и Аллея Праймов. Тринадцать статуй были изображены в динамичных позах, и оттого легендарные воители казались почти что живыми. Наслаждаясь ласкающими корпус потоками воздуха, Старскрим трансформировался, приземлился на макушку Примы Прайма и победоносно воскликнул:            — Я первый!            — У тебя сегодня прямо день побед, — хмыкнул Лайтбрингер.            — Я вообще победитель по жизни, — довольно заулыбался Старскрим.            Он уселся на макушке статуи и теперь всматривался в небо, болтая ногами и чуть подёргивая крыльями. Где-то там таилось бессчётное количество звёзд и других миров. Он не сможет всю жизнь просидеть на Кибертроне. Целая Вселенная ждёт его, готовится распахнуть перед ним свои необъятные врата! Интересно, какой будет его первая планета? Там будет жарко? Холодно? Ветрено? Красивое ли там будет небо? Она будет необитаемой или населённой органическими существами?            — Скример всё мечтает, — пихнул его в бок Лайтбрингер. — Наверное, мы надоели ему, Эйр, раз он хочет свалить от нас подальше, а?            — Да он долго один не протянет, прилетит обратно как миленький, готов хоть на Великую Искру спорить.            — Я буду не один, — заметил Старскрим. — Я буду со Скайфайром.            — Да, кстати, когда нас с ним познакомишь? Ты так много говоришь о нём, — сказал Эйрстрим.            — Он тебе нравится, да? — подхватил Лайтбрингер. — Готов променять своих собратьев-сикеров на шаттла?       Старскрим метнул на них сердитый взгляд. Он, конечно, знал, что они это говорили не всерьёз, а просто дурачились, поддевая его, но кое-что из сказанного заставило его искру всколыхнуться. «Он тебе нравится». Нравился ли ему Скайфайр? Да, определённо нравился. Но в каком смысле? Этого Старскрим пока ещё сам точно не знал.       — Эй, парни, смотрите, — воскликнул вдруг Эйрстрим и указал вниз. — Клянусь, я видел последний раз такого, когда ещё трансформироваться не умел.       Старскрим и Лайтбрингер синхронно посмотрели вниз, куда указывал сотриадник, и увидели Аномала. Он быстро шагал вдоль Аллеи, длинные лопасти, указывающие на альтформу вертолёта, мерно покачивались при ходьбе. Гуляющие трансформеры оглядывались на него и перешёптывались. Наименее воспитанные показывали пальцем. Старскрим внимательно разглядывал странного кибертронца, редчайшего представителя их племени. Все Аномалы имели отличительный внешний вид: гибкие, подвижные, броня сплошь из угловатых, заострённых пластин. У них были острые зубы и, как Старскрим читал, их пальцы складывались в не менее острые когти. Их физическая сила и выносливость были чудовищны, но внутреннее строение примитивно, вместо сложно устроенных сервоприводов — сплошь простые шестерни и рычаги. Но самая их отличительная, удивительная черта заключалась в том, что они могли давать жизнь. Обычно урожай новых искр собирали на горячих точках, питаемых Великой Искрой, но Аномалы могли сами вынашивать искры, зажжённые от искрового слияния с партнёром. Как опять же читал Старскрим, лишь одну искру от одного партнёра (а кибертронцы в принципе крайне редко брали больше одного спаркмейта за жизнь), но эти новые искры тоже были особенными. Рождённых от Аномалов называли Вторым Поколением, или же Одарёнными — поскольку все они имели необычные, уникальные способности. Были они так же малочисленны, как и сами Аномалы, но не привлекали столько внимания, поскольку выглядели совершенно обычно. Да и жили куда дольше, чем их создатели, которые почти всегда умирали в раннем возрасте, едва успев произвести на свет одну новую искру. Умирали, что примечательно, насильственной смертью, что уже который мегацикл сбивало с толку исследователей.       Аномалы имели не очень хорошую славу, поскольку, невзирая на удивительную способность давать жизнь, были смертоносны и опасны, характер имели высокомерный и часто неприязненный к окружающим. Впрочем, глядя на толпу шушукающихся зевак,       Старскрим не мог винить этого вертолёта в том, что он смотрел на них с нескрываемым отвращением. Он и сам сейчас откровенно пялился.       — Думаю, хватит на него глазеть, — заметил Лайтбрингер. — Я прямо чувствую, как волны его ненависти доходят до нас.       — Как они вообще умудряются заводить себе партнёров? — Эйрстрим продолжал так же неотрывно смотреть. — Я бы не приблизился к нему ближе безопасного расстояния. Вдруг он мне шейные магистрали перегрызёт?       — Оставим бедолагу в покое, у него и без нас жизнь так себе, — наконец, оторвался от созерцания Старскрим. — Мы ещё так и не отметили моё назначение! Предлагаю по старой традиции, вы как?       Друзья его с готовностью поддержали. Почти синхронно они трансформировались и взмыли ввысь, ведомые Старскримом. Сейчас они вдоволь нарезвятся в воздухе, потом отправятся в квартиру к кому-нибудь из них, возьмут немного выпивки и весело проведут время до утра, забыв обо всех заботах.       А завтра Старскрим начнёт полноценную работу со Скайфайром. Умным, добрым, красивым Скайфайром… В искре сикера вспыхнуло приятное тепло, и он понял, что так и должно ощущаться счастье.