Калейдоскоп

      Старскрим неотрывно наблюдал за работой электропечи, в которой сейчас расплавлялся кусок солидума — так был назван сверхпрочный материал, найденный на Роуке. Температура в печи доходила уже до семи тысяч градусов, а минерал вовсе не желал плавиться. Солидум оказался не только очень прочным, но и неимоверно тугоплавким. Это, конечно, большой плюс — если укрепить этим материалом военные базы и производственные цеха, ни один взрыв страшен не будет. Вот только судя по тому, сколько усилий и энергии необходимо хотя бы для того, чтобы расплавить проклятый образец, многие ли предприятия смогут его себе позволить?            Шумно провентилировав системы, Старскрим прибавил температуры ещё на сто пятьдесят градусов. Похоже, решил не мелочиться.            — Да эту штуку хоть сразу в термоядерный реактор суй! — сквозь зубы прошипел Старскрим. — Скай, представляешь сколько денег уйдёт на одну только электроэнергию? Шлак, нам может просто не хватить выделенных шаниксов.            — Терпение, Старскрим. Научные исследования никогда не бывают быстрыми.            — Но ведь неудовольствие этим я выразить могу, так ведь? — хмыкнул сикер.            Ну, с этим было сложно не согласиться. Скайфайр по себе знал, каково это — с нетерпением ожидать хоть какой-нибудь результат, особенно в начале научной карьеры. А сикеры — не самые терпеливые существа. Но Старскрим научится. Рейдж ведь тоже был нетерпеливым, но умел собраться и довести исследование до конца, как бы много неудач им ни препятствовало.            — Ты похож на моего бывшего напарника, — вырвалось у Скайфайра. Его мысли продолжились вслух, и спохватился он поздно. Он обнаружил, что Старскрим пристально и с любопытством смотрит на него.            — Извини, — поспешно бросил он. — Не знаю, зачем это сказал.            — Нет, всё в порядке. Прямо-таки похож? Расскажи, каким он был.            Скайфайр задумался, с чего бы начать, но, когда начал говорить, слова полились на удивление связно, описывая покойного напарника во всех чертах, что любой мог бы его представить. С воодушевлением рассказывал он о шаттле с искрой сикера, честолюбивом и самодовольном, вечном оптимисте. О том, как они однажды удирали от песчаной бури из последних сил, потому что Рейджу приспичило выкопать редкое растение с очень буйной корневой системой. Растение, кстати, в той гонке он потерял, но долго не печалился, потому что убегать от бури ведь было так весело. О том, как они приземлились на обитаемой планете, а Рейдж с радостью выдавал себя за местного бога те несколько циклов, что они там находились. Как на конференции он перебил уважаемого шлакодела Хаммерфиста и ловкими аргументами доказал, почему презентация того — чушь.            — Знаешь, — сказал Скайфайр, ещё погружённый в воспоминания. — В некоторые моменты мне даже кажется, будто мой друг по-прежнему жив и находится сейчас здесь, со мной. А потом оказывается, что это вовсе не Рейдж, а ты… Нет, нет, я не хотел тебя обидеть! — поспешно добавил Скайфайр. — Я рад, что ты — это ты, Старскрим… И что ты со мной. С тобой мне легче переживать всё это, и… — он запнулся, подбирая слова, и снова взглянул на сикера, во взгляде которого теперь читалась только теплота. — Ты хороший и талантливый мех, Старскрим. И я очень рад, что ты теперь мой напарник.            Скайфайр наклонился, чтобы собрать датапады, а сикер стоял, слегка подёргивая крыльями и выдавая своё волнение.            — Скай… А вы были только друзьями… ничего больше?            Скайфайр лишь тяжело провентилировал. Этот вопрос ему задавали далеко не в первый раз.            — Любовью Рейджа были небо, исследования и безумные поступки. Я иногда думаю, что Праймус сыграл с ним злую шутку, сделав его шаттлом. Все эти качества куда больше подошли бы сикеру.            Старскрим склонил голову набок.            — А, по-моему, всякие мехи нужны, и среди сикеров, и среди шаттлов. И колёсных всяких тоже. Так интереснее.            — Весьма мудрая мысль, — задумался Скайфайр и вдруг спохватился. — Старскрим, как давно ты проверял печь?            — Ой! — Старскрим вмиг выбросил из головы все посторонние вопросы и заглянул в печь. И тут же его оптика засияла: солидум таки начал плавиться! Выходит, не так уж всё и печально сегодня, как могло показаться на первый взгляд. Сикер засёк температуру плавления — около семи тысяч ста пятидесяти градусов. Не хило!            — Скай! Он плавится!            — Очень хорошо, — Скайфайр, наконец, повернулся к напарнику и тепло улыбнулся. — Доставай, а я разделю смесь.            Старскрим потянулся к висящим на стене ящикам, ища на полках большие тигельные щипцы, а Скайфайр, взяв минутку отдыха, просто смотрел на него. Этот маленький летун был… удивительным. Красивое, изящное создание с доброй искрой. Конечно, был он не без плутовства и честолюбия, не без столь знаменитого сикерского снобизма и самолюбия, но в том, что искра его добрая и светлая, Скайфайр не сомневался ни на секунду. И это красивое имя, под стать своему владельцу. Старскрим… Скайфайр не любил сокращать его, ведь именно в полном варианте оно звучало особенно прекрасно, рисуя образ молодой горячей искры, с радостным криком свободного существа стремящейся к небу и звёздам — своей единственной и настоящей любви… Последняя мысль отчего-то неприятно кольнула искру. Скайфайр тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и поспешил вернуться к работе.

***

           Старскрим любил клубы, да и вообще всякие развлекательные заведения; он был юн и полон энергии, и проболтаться где-нибудь всю ночь и завалиться домой под утро было для него вполне обычным делом, если на следующий день не предполагалось ничего важного. Вот и сейчас сикер, расслабленно улыбаясь, потягивал слабозаряженный энергон с какой-то чудной присадкой, от которой окружающий мир становился ярче и пестрее, а процессор отдыхал, убрав все высшие мыслительные процессы на задворки сознания. Он предпочитал не пить высоко-, а тем более сверхзаряженный — сикерская конструкция подобные вещи переносила весьма скверно. Хотя иногда он им баловался, жутко жалея потом, что он не какой-нибудь боевикон, который может высокозаряженным хоть каждый день заправляться.            — Глядите, какая фемка! — воскликнул Эйрстрим, сидящий рядом. — Парни, как она вам?            — По-моему, ничего особенного, — вяло протянул Лайтбрингер, провожая взглядом малиновую фем с альтформой автомобиля. Она подошла к высокому меху у барной стойки, кокетливо подёргивая дверцами. — К тому же, она колёсная.            — Нуу, не будь таким занудой, Лайт. Чтобы развлечься, вполне подойдёт. Вот, например, у Скрима тоже колёсная, и ничего. Кстати, где твоя красотка, Скрим? Я слышал, она собиралась сегодня прийти сюда.            — Я понятия не имею, — пробурчал Старскрим. — И сколько раз тебе говорить — она не моя! Я же не виноват, что она липнет ко мне, как голодный скраплет.            — Привееет! — раздалось вдруг неподалёку от сикеров. Повернув головы, все трое увидели ту самую фем, о которой говорили — с зелёной блестящей бронёй, альтформой изящной гоночной машинки и яркими голубыми линзами.            — О, шлак… — простонал Старскрим. — Спрячьте меня куда-нибудь, а…            — Скрим! — воскликнула фем. — Мы так давно с тобой не виделись! Ты что-то совсем заработался, бедняжка… — Фем подсела к Старскриму и обняла его. — Ну, Скримми, чего ты такой хмурый?            — Я же просил не называть меня так, Вириди. Я чувствую себя новосозданным сикерлетом, — буркнул Старскрим, но всё же обнял фем.            …Виридиана совсем недавно поступила в Академию Наук и с сикером познакомилась как раз на церемонии посвящения первокурсников, которые Старскрим никогда не пропускал — уж очень ему было любопытно каждый раз смотреть на новое поколение будущих учёных (конечно, далеко не все ими становились, но разве с первого взгляда на разноцветную толпу мехлингов скажешь наверняка, кого какое будущее ждёт?). Именно тогда ярко-зелёная фем с большой красивой оптикой заметила одиноко сидящего за столиком сикера и нежным тоненьким голосочком поинтересовалась, можно ли ей составить ему компанию. Сикер отказывать не стал, и вскоре между ними завязалась приятная ненавязчивая беседа — они говорили то о поступлении, то о весёлых вечеринках, то об энергоновых коктейлях, и ещё о всякой разной чепухе. Умный и привлекательный Старскрим за один короткий вечер очаровал Виридиану, и эта очарованность не покидала гонщицу по сей день — напротив, разгоралась всё ярче, заставляя её искру бешено пульсировать в груди, стоило ей увидеть сикера или услышать его имя, обронённое каким-нибудь студентом или преподавателем.            Старскрим же, к её великому огорчению, явной привязанности к ней не питал. Да, они вроде бы были друзьями и даже чем-то большим… Да, он часто обнимал её, утешая, когда фем плакала, не зная, что она вызывает эти слёзы нарочно, только бы снова почувствовать желанные объятия… Да, однажды танцуя с ней под её любимую медленную композицию, он легонько коснулся губами её губ, но этого было достаточно, чтобы Вириди почувствовала себя, хоть и на миг, самой счастливой фем на свете…            Вот только она не видела в его оптике ни любви, ни страсти, ни чего-либо другого, что подало бы ей хоть какую-то надежду. Старскрим, возможно, догадывался о всей глубине её чувств, но отношения развивать не стремился. Возможно, потому, что она была колёсной. Или фемка уже давно надоела ему со своим беспрестанным влюблённым взглядом, и он терпел её исключительно по доброте искры и из жалости к её безнадёжным чувствам. А может, он просто слишком любил небо… Виридиана никогда не видела сикера более счастливым, чем тогда, когда он, один или с триадой, выписывал на ночном небе Кибертрона удивительные по красоте и сложности фигуры, а затем мчался, обгоняя звук, навстречу родным воздушным потокам.            …— Ох, я всё время забываю, — хохотнула Вириди. — Хорошо, не буду. Я ведь хочу, чтобы ты улыбался, а не хмурился. Ты такой красивый, когда улыбаешься.            — Я всегда красивый, — самодовольно ответил Старскрим. Комплименты, пусть даже такие пустяковые — он слышал их миллион раз — всё же всегда поднимали настроение.            — От скромности не деактивируешься, — заметил Лайтбрингер.            — Ну, а как ты хотела, он же сикер, — подтвердил Эйрстрим. — Мы прекраснейшие существа во Вселенной. Что бы там не говорили про нас ущербные наземные, мы…            Все четверо застыли на наноклик, переваривая брошенное оскорбление. Виридиана резко вырвалась из старскримовых объятий и тихо заговорила:            — Извини, Старскрим… Мне правда не стоило сюда приходить. Ты отлично проводишь время с друзьями, а я… В общем, не буду мешать, — и она быстро пошла по направлению к выходу.            — Вириди, стой! — окликнул её Старскрим, вскакивая. — Я разве сказал, что ты мешаешь мне? Подожди!..            — Твой друг сказал всё за тебя, — холодно ответила фем, не оборачиваясь. — Всего доброго, Старскрим. Хорошо тебе отдохнуть. — Едва оказавшись за дверью, она перекинулась в альтформу и на всей скорости умчалась прочь.            Старскрим вернулся к друзьям в очень мрачном расположении духа. Не говоря ни слова, он уставился в точку перед собой, и в воздухе повисло мучительное напряжение. Первым разрядить обстановку решился Лайтбрингер.            — Эйр, ты что, совсем тупой? — прошипел он, прожигая виновника инцидента рубиновыми окулярами. — Совсем двинулся процем? А может, тебе просто нужно заварить твой шарков вокалайзер? Ты хоть представляешь, как её обидел?            — Скример же хотел от неё избавиться — вот я и помог, — невозмутимо ответил зелёно-голубой сикер. Подозвав бармена, он тихонько, чтобы не услышали друзья, попросил ещё сверхзаряженного. В темноте клуба было плохо видно, что он там пьёт, и он бессовестно пользовался моментом, пока друзья не засекли. Хотя, надо сказать, сверхзаряженный уже порядком растёкся по системам, а процессор сбоил — он порядочно выпил ещё вчера вечером — отсюда и совершенно бесцеремонное обращение со всеми неугодными, которых бы в трезвом виде он мог просто проигнорировать. — А может, выпьем крепенького, парни, и всякая ерунда уйдёт из процессора сама собой?            — Ерунда?! — вскипел Старскрим. — По-твоему, то, что ты сейчас сделал — ерунда?! Вот что я тебе скажу, друг: когда будем в Академии, ты на моих глазах подойдёшь к ней и извинишься! Всё понял?            — Да не ори ты так, Скример, — всё так же беспечно ответил Эйрстрим, что было чересчур уже даже для его грубоватой и бестактной натуры. От сильного удара кулаком по лицу его сейчас спасала только многоворновая дружба с красным сикером. — Говорю же, лучше выпей. Легче станет.            — Сколько тебе говорить — я не пью сверхзаряженное! И Лайт тоже. А тебе о нём даже думать нельзя!            — Да ладно. Кто напился в мой последний день активации? Не вы ли, мои дорогие сотриаднички? — Эйрстрим победно ухмыльнулся и поднёс к губам принесённый куб.      Друзья с ним больше не разговаривали, а угрюмо смотрели на сцену, где несколько фемок сейчас заканчивали свой фривольный танец, и не замечали, что Эйрстрим заказал ещё один кубик, а затем ещё один…            Он чувствовал, как обжигающее сверхзаряженное проходит по магистралям к главному топливному баку, а оттуда растекается по более мелким трубопроводам — к сервомоторам, к процессору, к камере искры. На процессор его влияние было особенно заметно, особенно если учесть, сколь длительным было это влияние. Эйрстрим три астроцикла назад нашёл себе партнёра, о котором почему-то не хотел рассказывать даже друзьям. Они не знали даже, был ли он сикером или же кем другим — обычно откровенный зелёно-голубой сикер старательно избегал этой темы, что несколько настораживало его сотриадников. А ещё астроцикл спустя стал жутко заливаться сверхзаряженным. Друзья предполагали, что всему виной какие-то проблемы в личной жизни, и старательно пытались помочь, но тщетно: Эйрстрим в лучшем случае просто отмалчивался, а в худшем — крыл их отборным кибертронским матом, а затем улетал, неуклюже виляя меж зданий. Однажды он допился до того, что получил тяжёлые ожоги топливных магистралей, и друзьям пришлось выжимать из себя всю скорость, чтобы принести в больницу живого меха, а не мёртвую груду металлолома. Казалось бы, после этого инцидента зелёно-голубой сикер должен был поумнеть, но не тут-то было: едва придя в норму, он начал поглощать сверхзаряженный энергон едва ли не с удвоенной силой. Вот и сейчас он сидел, жадно выпивая куб за кубом, пока друзья не обращали на него внимания. Где-то после пятого куба он полностью утратил контроль над собой, и тут началось…            — А-ах, смотрите, каки-ие интерботы! — произнёс Эйрстрим, пьяно растягивая слова. — Какая шика-арная зелёная фемка с малиновым бампером! — Он встал, и, покачнувшись, уже собрался к той самой фемке, которая в этот момент сидела в тёмном углу бара и завлекательно поглядывала на красавца-сикера.            — А ну, стой, шлакодел! — рыкнул Лайтбрингер, грубо хватая товарища за манипулятор и сажая на место. — Какие интерботы? А как же твой партнёр драгоценный?            — А… шлак ему… в корму! Уроду недопрошитому… И отпусти меня, иначе… врежу сейчас меж окуляров!            — Подожди, ты что… Сверхзаряженного напился? — в ужасе воскликнул Лайтбрингер. — А я-то думаю, чего он там притих, как киберлис зашуганный — а он свою любимую отраву глушит! Старскрим, пойдём. Надо вывести этого идиота отсюда.            — Нет! — взвизгнул Эйрстрим, вырывая у него манипулятор. — Я хочу остаться здесь!            — Мало ли чего ты хочешь, — процедил Старскрим, крепко хватая его за крыло и сжав пальцы на его кончике. Зелёно-голубой сикер громко ойкнул. — Твоих выкидонов на сегодня достаточно.            И они потащили упирающегося Эйра к выходу, пока тот пинался и брыкался, пытаясь вырваться, и осыпал сотриадников всевозможными ругательствами:            — Отпустите меня, выродки квинтовы! Глюки недоапнутые! Болты шлакоголовые! Гайки развинченные!..            Так продолжалось до самой квартиры Лайта (благо, жил он недалеко от клуба, и тащить извивающийся комок металла долго не пришлось), но, когда сикеры поднялись на антигравах к небольшой взлётно-посадочной площадке, он вдруг запнулся на середине очередного ругательства, дёрнулся в последний раз и безвольно повис в манипуляторах друзей.            — Что с ним? — испуганно спросил Старскрим.            — Системы не выдержали! — злобно выкрикнул Лайтбрингер. — До больницы слишком далеко — нужно слить ему высокозаряженный прямо сейчас!            — А иначе что?            — А иначе наш дорогой друг отдаст искру Праймусу! — рявкнул Лайт. — Держи его, я сейчас открою вход.            Лайт уже почти закончил Медицинскую Академию, и оказать необходимую сейчас помощь другу был вполне способен. Он разблокировал дверь и помог Старскриму втащить бессознательного Эйра на платформу. После чего он понесся в соседнюю комнату, где хранились самые разные медицинские приборы и препараты, и вернулся оттуда через клик — с весьма страшным на вид агрегатом, предназначенным для переливания энергона.            — Раскрой ему аварийные порты подачи топлива! — приказал он Старскриму. — Я сейчас смотаюсь за стандартным энергоном.            Старскрим, не мешкая, сделал так, как велел ему Лайтбрингер. Из порта на правом боку вытекла темно-фиолетовый капля, и Старскрим тотчас почувствовал запах сверхзаряженного.            — Шлак, да у него, похоже, один сверхзаряженный в системах! — воскликнул он.            — А ты думал, чего ему так поплохело резко? — ехидно заметил Лайт, примчавшийся с контейнером энергона. — Сдаётся мне, он им по-прежнему каждый день заливается, а сегодня налёг на него, как оголодавший гештальт. — Подсоединив аппаратные шланги к малым топливным выходам, он раскрыл Эйрстриму грудь и подключился к медицинским портам и отдал через них команду на аварийный сброс топлива. Сверхзаряженный, который сейчас циркулировал по магистралям Эйрстрима, начал стекать по шлангам в специальные пустые емкости.            — Когда количество слитого топлива достигнет вот этой отметки, — Лайтбрингер указал на засечку на пустом контейнере, — немедленно зови меня — я подсоединю емкость с низкозаряженным энергоном к портам на другом боку. Будем одновременно сливать и вливать. В общем, стандартные действия в случае с внутренними ожогами от несовместимого топлива.            — У тебя уже были такие случаи на практике? — прищурился Старскрим.            — И похуже были, — хмыкнул Лайтбрингер. — Следи за ним, я пока приготовлю регенерирующую смесь.            Когда Эйрстриму слили половину сверхзаряженного, Лайт подсоединил к нему контейнер с обычным энергоном, в который он предварительно залил целый куб регенератора. Проверив жизненные показатели, он наконец-то с облегчением провентилировал.            — Функционировать будет, — устало сказал Лайт, бухнувшись в кресло. — Но завтра его нужно доставить в больницу — пусть там за ним следят. Нам с тобой некогда, а без присмотра этого придурка оставлять нельзя — опять же налижется.            — И всё-таки, как его системы вообще не деактивировались? — спросил Старскрим. — Такое количество сверхзаряженного для сикерской конструкции… Немыслимо просто.            — Это, безусловно, интересный вопрос… Вот только давай выясним это попозже — у меня уже процессор совсем туго соображает.            — Хорошо. Лайт… Можно, я у тебя останусь? Я тоже дико устал, и до дома просто не долечу.            — Не вопрос, Скример. Располагайся.            — Когда Эйр очнётся?            — Завтра, скорее всего. Я добавил в регенератор успокоительного, чтоб он спокойно перезаряжался. В спящем режиме системы восстанавливаются быстрее.            Когда измученные сикеры закончили с переливанием и убрали оборудование, Старскрим перебрался на запасную платформу и отключился, едва его голова упала на твёрдую поверхность. Изнурённый Лайтбрингер ушёл в оффлайн прямо сидя в кресле.