Часть I. Глава 6. Медсестрички в медицине не главное. Главное: врачи от Бога
27 марта 2016 г., 01:08
***
— ГиииИИИиин-тян! – Тихонько гневаясь Кагура и Шинпачи стояли в начале одного из коридоров многоэтажного "Большого госпиталя Эдо"; через огромные окна в здание проникал золотистый солнечный свет, ослепляя... — Гин-сан, пожалуйста, – попросил Шимура, обреченно выдохнув. - Если ты не появишься, то нас перестанут читать, и Автор-сан снова впадет в уныние, как было с его "@#&^$". Ято с недоумением взглянула на товарища, спросила: — О каком "@#&^$" ты говоришь? — Если я стану рассказывать об "@#&^$", то, во-первых, это огорчит Автора-сан, а, во-вторых, нас тем более не будут читать, Кагура-тян. — Почему нас не будут читать? — Читатели нетерпеливы, – с видом знатока начал брюнет, — они ненавидят ждать развития сюжета, и их раздражают бессмысленные, на их взгляд, диалоги, как сейчас, например. Но находятся такие, кому приятно просто видеть полюбившихся героев в новом амплуа; читать и наслаждаться происходящим. Рыжеволосая с иронией оглядела говорившего и беспощадно обрушила на него: — Твоя роль в этом Бермудском треугольнике – от манги к аниме, и от аниме к фанфикам – остается прежней: ты вечно истеришь. — Я бы попросил, – возмутился Шинпачи, напрягшись. – В конце концов, каждый находится на своем месте и выполняет свою работу… – Он поднес кулак ко рту и прокашлялся. — О чем это я?.. — Ты говорил, что Читатели хотят хлеба и зрелищ, и Автор должен дать им это. Шимура с осуждением покачал головой: — Автор не должен писать о том, что Читатель хочет прочесть, – произнес он. — Ведь угодить всем невозможно, и ненужно. В конечном итоге, каждый Читатель сам выбирает то, что хочет и будет читать; Читатель выбирает не Автора, а текст, в который Автор вкладывает часть себя, становясь с ним одним целым, и, конечно, обидно, когда тебя не оценили. — Хах, – просияла Кагура, – я точно знаю, что наш Автор – не Горилла, а другой – чувствует легкость, когда пишет эту историю; он ничем не ограничен, и веселиться вместе с нами. Хотя, после парочки неприятных для меня сцен, у меня было желание убить этого Автора… — Оставим тему убиения, прошу тебя, – взмолился Шимура. — Я не готов умирать, мне всего двадцать один, и все самое лучшее в жизни еще впереди. — Поверь, как только ты женишься, твоя жизнь закончится, – выдала Ято, с презрением глядя на товарища. — Не пророчь мне столь страшную судьбу, Кагура-тян! И чья жизнь закончится после свадьбы, это у того несчастного, который возьмет в жены тебя! – Он осекся. — В общем, что я говорил?.. Ах, да! Да!. Читатели не знают Авторов своих любимых фанфиков в лицо, не знают, чем они живут, и, конечно, в случае несовпадения взглядов, необходимо с уважением относится друг к другу, и, как минимум соблюдать вежливый тон при общении... Брюнет осторожно покосился на свою рыжую спутницу, волосы которой были собраны в два хвостика на затылке – слишком уж затяжной оказалась ее реакция на его вызов: "Может, она не заметила", – понадеялся парень. — Самое главное в написании Вашей работы, кроме, разумеется, сюжета, – любовь, – вдруг обронила Ято, улыбнувшись. — Те, о ком вы пишите, должны быть вам, если уж не любимы, так симпатичны, поскольку в своей истории нельзя использовать персонажей, которых вы ненавидите. Особенно нельзя из ненавистных персонажей делать еще и отрицательных героев своей истории. Это чертовски подлый ход… — О, да… – Шинпачи почесал свой затылок, усмехнувшись. — Вот я, например, чувствую любовь Автора-сан к нам, не смотря на... – Он насупился. — На вчерашний суплекс, Кагура-тян. — Это была месть, – развела руками девушка, и, поразмыслив, добавила: — Хотя я немного злюсь, что мной воспользовались в целях грязной расправы... А с другой стороны, это было в нашем духе. — О, – поспешил сменить тему Шимура, заметив перемену в лице девушки, словно она задумала недоброе, — любопытно: кого Автор-сан недолюбливает, а, значит, не задействует в этой истории? Ято резко одернула свою китайскую рубашку и, схватившись за штанины белых бридж, сделала реверанс. — Эй, что ты делаешь, Кагура-тян? – недоумевал брюнет. — Практикую "хлеб и зрелище", – призналась рыжая и, пощелкав суставами пальцев рук, впечатала нос брюнета в его лицо. — Месть хороша с запозданием, кстать!..***
Взъерошенный и унылый Шимура с пластырем на носу и перемотанными изолентой очками, а так же улыбчивая красавица Кагура, стоявшая в третьей танцевальной позиции, но заложившая руки за спину, все так же находились в начале одного из коридоров многоэтажного "Большого госпиталя Эдо"... — Я же сказал, что без Гин-сана нам и с места не сдвинутся, – произнес брюнет. — Вероятно, это из-за того, что последние две главы он не присутствовал в сюжете, и теперь рассердился. — Гин-тян и так первый в рейтинге, – насупилась рыжая, покосившись на товарища. — Он главный герой манги, зачем ему быть еще и в центре внимания в фанфиках? Не хотелось бы, чтобы из-за выпячивания талантов Гинтоки, фанаты "Гинтамы" стали ее хейтерами, как случилось с мангой "&$#№@*"... — Надо же, – протянул растерянный Шимура. — Интересно, как поживает автор той манги? Наверное, он подавлен... Ято развела руками и, подбоченившись, произнесла: — Запомните, молодые Читатели, которые еще и пишут, когда вы чувствуете, что на середине работы Вдохновение покинуло вас, вы должны повременить с выходом глав, чем писать от фонаря, и банально топить свои труды. — Согласен, – кивнул брюнет. — Именно поэтому мы с Кагурой-тян и Автором-сан решили это обсудить, не так ли? — Угу. – Рыжая кивнула. — Мы с Шинпачи, конечно, не имеем понятия, что произойдет в следующий миг, но пока наша задача: помочь Гин-тяну выздороветь. Шимура приободрился. — А знаешь, мысль то клёвая. — Он улыбнулся, скрестил руки на груди. — Как-то воодушевляет даже! — И меня, – просияла Ято. — Позови Гин-тяна, Шинпачи, пора вливаться в сюжет!***
Картинно насупившись и сложив руки под грудью, Кагура, а так же немного потрепанный после взбучки с Ято Шинпачи, с уважением смотрели в изможденное, бледное лицо Гинтоки, стоявшего между ними у одной из множества дверей коридора "Большого госпиталя Эдо"... — Я еще и в очереди стоять должен, – буркнул Саката. — Что поделать, – развел руками Шимура, — если сюда все ходят платно. Тем более что сегодня второй день Обона... — Он обошел товарищей, пройдя к свободной скамье. — Лучше присядем пока что... — Смысл в платной медицине, если мы, один черт, должны стоять в очереди? – Беловолосый обреченно вздохнул; говорить ему было тяжело – залег нос и голова болела. — Лучше бы я умер пару глав назад, проблем бы у вас было бы меньше... — Эй, – воскликнул брюнет, — если бы ты умер пару глав назад, то и пару глав назад эта история закончилась бы! И с какой стати ты вообще умирать собрался? — Кому понравится быть второстепенным персонажем во всякой там истории. — Гинтоки положил обе руки на спинку скамьи, тяжело вздохнул. — Вот в чем дело, – возмутился Шинпачи. — И, что плохого в том, чтобы немножко побыть на втором плане!? Тем более что для развития сюжета, о тебе просто некогда было упоминать, и ты совсем не последний в этой истории! Или дело в том, что со времен манги ты – крутой главный герой, привыкший спасать, стыдишься быть тем, кого спасают!? Шимура встал с места, не дождавшись ответа и, под меланхоличным взглядом Сакаты, побрел прочь. — Пацуан, ты куда рванул? — Принеси попить, Шинпачи, – крикнула парню вслед Ято. — И еще бумажных платков! Гинтоки тяжело выдохнул, опустив на миг веки; он устал от болезни, и в такой теплый день все минусы недуга словно увеличивались в размере... Кагура осторожно засунула свернутый в несколько раз кусочек бумажного платка в ноздрю Гина, а когда он разлепил сонные веки, смотревшись так, словно не заметил произошедшего, она сунула еще один своеобразный тампон во вторую ноздрю. — Чо ты делаешь, – лениво спросил Саката; пусть дышать ему теперь нужно было через рот, зато это странное чувство заложенности в носу исчезло. — Чтобы не капало, – буркнула Ято, навалившись локтями на свои колени. — Когда нос заложен, мы частенько не замечаем, что сопли капают – это неприятно видеть окружающим, Гин-тян. — Вот как, – усмехнулся беловолосый; хорошо, что ни желания, ни сил ругаться у него не было. — Кагура?.. Не знаю, должен ли я извиняться за прошлый раз... — Я знала, что ты долбаный извращенец, – призналась рыжая, ухмыльнувшись. Гинтоки хмыкнул, подтвердил: — Я еще тот извращенец... – Он покосился на собеседницу и, аккуратно коснувшись ее головы, погладил по волосам. — Извини, Кагура, но этот процесс не обратим, и пока есть возможность – беги без оглядки... Ято выпрямилась на месте, чем вынудила Сакату убрать ладонь, произнесла: — За кого ты меня принимаешь? Люди годами ищут то, что принесет им счастье. И я не убегу от своего счастья, даже если ты меня заставишь. — Я не достоин, чтобы ты меня любила... — А кто сказал, балда, что я тебя люблю? – Рыжая вздернула нос, холодно покосившись на собеседника; на ее белом лице появился румянец. — Так что правильно делаешь, Гин-тян, что не тешишься мечтами обо мне! Саката усмехнулся. — Ты толкаешь меня на преступление, Кагура; принуждаешь пойти против совести. — Я только что отшила тебя, Гин-тян, – надулась девушка, смутившись. — И соучастницей в преступление не пойду! — Какая ирония, – произнес беловолосый. — В одно время притягивает, и в тоже – отталкивает... Жаль, не моя заслуга, в твоей женской мудрости. — Нет, – отчеканила рыжая, игриво пригрозив пальцем. — Если так и дальше пойдет, то... – Она лукаво улыбнулась. — Я не стану тратить время на второго Бенджамина Баттона. — Это я то – Бенджамин Баттон? – Насупился Гинтоки. Ято усмехнулась и, сложив руки под грудью, серьезно спросила: — Ты серьезно думаешь, что стал для нас с Шинпачи проблемой? Ската облокотился локтями на свои колени и опустил взгляд; он и сам не знал причины, по которой сказал так, но то, что он задел ребят – точно. — Совсем нет. – Он помолчал. — Я не знаю: почему так сказал... Но, если честно, я рад, что ни ты, ни Шинпачи не простудились тогда. – Он хмыкнул, поправив затычки в носу. — Я спас вас от невидимого врага, приняв удар на себя. – Он заметил подошедшего к скамье Шимуру и поднял голову. — Эй, пацан, ты принес салфетки? Мои уже насквозь. Брюнет ухмыльнулся, увидев беловолосого с затычками вносу, и подал ему пачку бумажных платков. — Эй, Шинпачи, где мое "попить"!?***
— Ох, как прекрасно, что вы пришли, – лепетал худосочный доктор в очках с толщеными линзами; его плешь блестела при солнечном свете, проникающем в кабинет из большого окна. — Я уж думал, что на сегодня все, но пришли вы! Да еще втроем! Я так люблю работу, что!.. — Эй, плешивый! – Гинтоки схватил мужчину за губы, чем заставил его умолкнуть. — Я пришел сюда за приговором, быть может, смертным, полагаю, а ты мне тут лекции читаешь. Мои ребята нервные: когда злые, то нихера не добрые, так что по-быстрому сделаем дело, и мы пошли. Саката разжал хватку и доктор, откашлявшись в кулак, присел за стол и принялся что-то чиркать в карточке Гинтоки. — О, сейчас мы смерим ваш рост, – бубнил по ходу письма он, — вес, объем грудной клетки, талии, бедер; проверим ваше зрение, слух... — Зачем нам все это, если мы пришли сюда по необходимости сделать рентген? – возмутился Шинпачи. — Это что за прикол такой? Вы точно врач? Доктор круглыми глазами посмотрел на Шимуру, спустив очки на нос, и, улыбнувшись, бросил, что это пока тайна, которую он позже откроет. — Какая еще тайна, доктор-дурак!? – Ято залезла на стол и, схватив врача за грудки, потрепала. — И слух надо проверить тебе, старый ты козел! Осмотри Гин-тяна! Живо! — Кагура-тян, пожалуйста, слезь со стола, – попросил Шинпачи и, бросившись оттаскивать девушку, добавил: — Позволь лучше мне его отделать! – Он потянулся к шлепанцу... Входная дверь открылась, и в комнату вошли Кацура и Элизабет. — О, Дзура, ты тут, – спросил Гин, посторонившись перепалки; ему было ровно на мольбы и просьбы доктора остановить разъяренных молодцов. — Каким ветром тебя сюда надуло? — Я не Дзура, а Кацура, – сообщил, сохраняя серьезность на лице, Котаро, — и пришел сюда сам, а не ветром надуло... — Ох, как славно, еще посетители, – крикнул радостный доктор, сумев среди собравшихся рассмотреть заплывшим глазом еще и лидера Дзей. — Что ж, приступим к осмотру. — На его лице, поблескивая в свете ламп, красовался лиловый синяк в противовес зеркальной лысине, а во рту не хватало одного зуба, из-за чего при разговоре слышался кокетливый свист. — Для начала всем положено раздеться до белья. — Эй, плешивый, просто отведи меня на рентген, – попросил Гинтоки, измученный происходящим. — Зачем устраивать здесь оргию! — Зачем нам-то раздеваться, – недоумевал Шинпачи. — Проверять должны Гин-сана, ему и раздеваться. — Я не буду раздеваться перед посторонними, – произнесла Кагура, поворотив носом. — После такого ни один полковник меня замуж не возьмет!Сого далеко до полковника...
— Это был не я, – поспешил с оправданиями Шимура, прикрывая нос ладонью. — Это та самая грязная подстава Автора-сан! — Готово, доктор-сан, – воскликнул Кацура, сложив вещи стопочкой на кушетке. — О, отлично, прекрасно, – произнес врач, поманив его к себе. — Будете первым… — Ага, щяз, – буркнул Саката, отпихнув товарища. — Я тут первым должен быть, и я буду первым! Кагура насупилась, оглядывая вокруг себя обнаженные мужские торсы, но, переборов в себе смущение, заявила: — Ладно, плешивый, я тоже приму участие в ваших ролевушках, не стоять же столбом. – Она подбоченилась, прогнувшись в спине. — Максимум, что я могу с себя снять, это... Гинтоки сидел на кушетке, меняя пропитавшиеся насквозь затычки в носу; он ждал подвох, поскольку знал Кагуру давно. Недоумевал и Шинпачи, напрягшись от затянувшиеся паузы… В комнате воцарилась тишина, слышен был только звук гудящих ламп над головой. Рыжая осторожно наступила носком тапочка левой ноги на пятку тапочка правой ноги и, стащив его, предоставила взглядом собравшихся свою белокожую ножку. "Вах, какой нага", – читалось на табличке Элизабет. — Ох, Лидер, какая маленькая у тебя стопа! – Кацура рухнул на колени, протянув ладони. — Такие аккуратные пальчики! Можно я потрогаю!? — Эй, Дзура! – Саката легонько пнул Котаро под жопу. — Ты перевозбудился от ног Кагуры? Да!? Ты фетишист, что ли!? Скажи, ты фетишист!? — Трогать нельзя, – произнесла Ято, наступив и левой ножкой на свой тапочек; она была смущена мужским вниманием, но пыталась сохранять серьезность. — Но посмотреть можно... Ты, Гин-тян, тоже смотри. — Эй, ты меня в фетишисты записала, Кагура, – возмутился Саката; появилось желание дать подзатыльник, но... Разве можно дать подзатыльник красивой девушке? — Чтоб тебя, дура! — Тебе это нравится, Кагура-тян, – спросил Шинпачи, сконфузившись. — Кагура-тян, ты смущена!? — Что ж продолжим, – напомнил о себе доктор, тайком утерев под носом кровь, и, дождавшись, пока Гинтоки встанет на весы, буркнул: — А ножки у барышни, что надо... — Умолкни, плешивый, – рыкнул Гин, прописав леща ему. — Сколько я там вешу? — Оу, с такими мышцами, так немного? Вам нужно набрать вес, – посоветовал доктор. — Всего то 76 кг. Не удивлюсь, если... – Он приложил линейку к ростомеру. — О, да! 180 сантиметров. — Ух, ты такой высокий, Гинтоки, – воодушевился Кацура; он только что отряхнулся, встав с колен, и выглядел, как ни в чем не бывало. — А так не видно было, что ли!? – Саката приподнял руки, позволив приложить метр к своей груди. — Сколько там? — 109, – произнес врач, обвив метром талию мужчины. – 98. — Иии на кой черт это нужно!? – Беловолосый сошел с пьедестала. — Потом, все потом, – произнес доктор. — Немножко подержим интригу. Кто следующий?.. — Это законно взвешивать девушку при мужиках? – Ято встала на весы с невероятной решимостью, но была встревожена. — Эти дураки, – шепнула Кагура доктору над ухом, — даже не в курсе, сколько мне лет, смекаешь, плешивый, к чему я веду? Шинпачи и Гинтоки переглянулись, ухмыляясь. — Всего-то 50 кг, – произнес доктор, — но каких килограмм!!! Эт, конечо, тоже мало... Нужно набрать, аха! При росте 168... — Сколько? – Рыжая насупилась. — Ой, простите, не туда приложил, 164... — СКОЛЬКО!? – Ято встала на носочки, приподняв подбородок. — 164, – недоумевал доктор. — А что? По-моему прекрасный рост для девушки. Гинтоки отнял линейку у плеш... у врача и приложил ее к ростомеру, произнес: — О, тут 182 сантиметра, Кагура! – Он легонько стукнул худосочного мужичка по лбу линейкой. — Понял, плешивый.... — Аааа, – протянул врач, потирая лоб. — Не понял, если честно, но... — Он достал метр из кармана халата и потянулся к Ято. — Измерим ваши груди, талию и бедра. — Это будешь делать ты, плешивый?! – Рыжая брезгливо поморщилась. — Гин-сан, он сказал: груди, – спросил Шинпачи, с отвращением покосившись на врача. — Гин-сан, он сказал "груди"! Он имел в виду их!? Его интересует размер конкретно их!? Может, уйдем отсюда? Этот док – извращенец!.. — Будешь лапать, схлопочешь еще один фингал под глаз, – предупредила рыжая, насупившись; она разрешила доктору обвить ее метром, приподняв руки. — Надо же, 92 см, – воскликнул врач с улыбкой от уха до уха; он приспустил метр до талии. — 65 см, и... 96? 96 см. — Лидер, ты в прекрасной форме, – произнес Кацура, кивая. — У тебя, наверняка 36 размер стопы! Будучи раздетым по пояс, Шинпачи испытывал странное чувство неловкости, словно без одежды, как и без катаны, был безоружен и подвержен всякой неприятности. Он был сосредоточен на себе, каждой клеточкой чувствуя малейшее движение воздуха вокруг себя, или же теплоту тел, рядом стоящих Гинтоки и Кагуры, а посему не сразу отреагировал комментарием на удачную попытку Кацуры и Элизабет взвесится вместе. Произошедший конфуз остался без озвученного мнения Шимуры, но, слава богу, ребята из Дзей сломали эти гребаные весы к чертовой бабке (!), что послужило причиной Шинпачи ожить и спешно влезть в свою одежду... — Блин, ты совсем идиот, Дзура? – гундосил Гинтоки, яростно жестикулируя. — Почему ты не пошел первым!? Сколько времени коту под хвост! Раздолбали бы эти весы сразу и уже шли бы домой! — Да, – согласилась Кагура, — ты идиот, Дзура! — Я не идиот, а Кацура, – произнес самурай, помогая подняться Элизабет. — И если бы я пошел первым, то не смог бы увидеть нечто прекрасное, как твои ступочки, Лидер. — "Абсолютно точно", – прочитал Саката на табличке ренхо. — "Но не забывайте, что возможность узнать свой рост и параметры еще осталась, ведь..." Все обернулись на рвущийся звук – Шинпачи разорвал отобранный у доктора метр и запустил к потолку его мелкие кусочки; потом парень схватил стул и яростно разхерачил ростомер!.. — Я задрался тут тусоваться! – Шимура аккуратно положил на пол остатки стула и, подтолкнув доктора к Гинтоки, потребовал: — Сделай рентген, прослушай легкие Гин-сана, расспроси о жалобах и причинах болезни, кончай делать то, что совсем неважно на данный момент! Будь уже нормальным доктором, плешивый фетишист и извращенец! Докажи, что ты реально любишь свою работу! — Ай, Шинпачииии. – Кагура подбоченилась, насупившись. — Ты все испортил! Шимура с изумлением оглядел ребят. — В смысле: я все испортил!? – Он ткнул в Ято пальцем. — Ты забыла, зачем мы сюда... АХ!!! Рыжая сломала палец брюнету и, перекрикивая его отборный мат, произнесла: — Не тыкай в меня пальцем, я на взводе... – Она сложила руки под грудью. — Ты, доктор-дурак, Гин-тян пришел не письками мериться, а сделать рентген легких. И, да, сделай что-нибудь с пальцем очкарика, ибо я погорячилась... — И все, – воскликнул Шимура. — Это твои извинения, Кагура!? — О, Лидер, ты не перестаешь меня восхищать, – признался Кацура, запахивая свое кимоно. — Нет проблем, Дзура, – произнесла Ято и, зыркнув на доктора, спросила: — Выкладывай, плешивый, каким образом ты используешь мои параметры? Гинтоки и Шинпачи, почти забыв об этом, с удивлением уставились на врача, тот, смутившись, посторонился всех, и, заикаясь пояснил, что ему понравилась Кагура, а из-за отсутствия личной жизни, он попытался заполнить пробелы просто пощупав ее, а парней подключил для конспирации... — Ты знаешь, кто ты после этого, плешивый? – Гинтоки скатал в трубку журнал посещений и направился к мужичку. — Я ж... Элизабет ударил табличкой доктора по зеркальной лысине, и бедолага упал на пол без сознания. "Дело сделано", – прочитали на табличке собравшиеся. — Спасибо, Эли, ты заступился за меня, – улыбнулась Ято, — но мне так хочется... ОТПИНАТЬ ЕГО! Выпустив пар, Кагура вышла из кабинета, и, переглянувшись с лидером Дзей, Гинтоки, наконец, спросил: — Ты зачем пришел сюда, Дзура? — Элизабет нездоровится, я решил показать ее доктору... — Он не она, ты в курсе, Кацура-сан, – спросил Шинпачи, насупившись. — Он, или она, не суть, – пробурчал Гинтоки. — Это существо вообще не человек даже! Кацура рассмеялся, отмахиваясь от реплик товарищей: — Главное: помощь доктора, потому что с желудком шутки плохи. — Мы у терапевта, Кацура-сан, – произнес Шинпачи...***
Кагура присела на скамью, где собиралась дождаться возвращения Гинтоки и Шинпачи; в руках девушки была маленькая бутылочка с водой, горлышка которой она только что коснулась губами... Дверь кабинета открылась, и в коридор вышли ребята с улыбками на лицах... — Эй! Почему так долго? – Ято подскочила с места; она предположила по светлым лицам друзей, что все в порядке. — Как дела? А где Дзура?.. — Кацура-сан перепутал врачей, и... – Шинпачи почесал свой затылок, смутившись. — Он догонит нас позже… — Я уронил на него кушетку, – без зазрения совести признался Гинтоки. — И он решил немного задержаться с доктором, тем более, чо тот был не против... Хоть и не хирург. Троица неспешно двинулась к выходу из здания госпиталя; Ято спросила: — Так что же сказал плешивый? – Она опиралась на зонт, пытаясь заглянуть в лицо Сакаты. — Ты не умрешь, Гин-тян? Беловолосый усмехнулся, легонько пихнув рыжую по голове. — Конечно нет, балда... – Он положил руку за пазуху своеобразно запахнутого кимоно. — Я же обещал тебе, помнишь? Я сдержу слово. — К счастью, – сказал Шинпачи, машинально вскинув замотанный палец кверху, – никакой пневмонии нет... Бронхит, который через пару тройку дней совершенно пройдет, если соблюдать режим. И, кстати, – напомнил Шимура, взглянув на Сакату, — нужно сдать анализы, не забудь сделать это утром завтрашнего дня, Гин-сан! — Эй, ты мне мамочка, что ли, ты!? – Гинтоки отпихнул от себя Шинпачи. Кагура с легкостью улыбнулась; ей хотелось прыгать от радости. — Как хорошо. – Она забежала вперед парней, чтобы какое-то время идти спиной назад. — Я очень рада, Гин-тян... — И в этом теперь не будет острой необходимости, – спросил Шимура показав несколько бумажек по сто йен, которые вытащил из-за пояса своего хакама. Ято встала рядом с Сакатой и, взглянув на деньги в руках брюнета, вытащила свой вчерашний выигрыш, на который она рассчитывала сегодня, как на глоток воздуха, веря в лучшее, но готовясь к худшему... — И в этом?.. Гинтоки взглянул на Шинпачи, а потом – на Кагуру, те смущенно улыбались, глядя друг на друга; он был признателен своим друзьям за поддержку, которая, как он понял, имела еще и финансовую сторону – готовность отдать последние деньги ради его здоровья... — Пацуан, ты носишь деньги в трусах, – спросил беловолосый и, как ни в чем не бывало, пошел вперед; ребята не заметили улыбки в уголках его губ. — В трусах!? – Шимура смутился, всплеснув руками. — Гин-сан, я вытащил их из-за пояса, ты не заметил, да? Ты не заметил!? — Фу, таким быть, Шинпачи... – Кагура догнала Гинтоки, отмахнувшись от брюнета. — Надеюсь, твои трусы хотя бы чистые... — Конечно, чистые, о чем ты говоришь!? Вы издеваетесь надо мной!? Автор-сан, ты точно меня любишь!?
