Часть I. Глава 10. Не все сообщения, адресованные вам, адресованы вам
4 мая 2016 г., 00:06
***
Kirara-san (11/09/00 12:35): Утром, когда я распахнула окно в своей комнате, в морском воздухе я почувствовала благоухание осени. И это не смотря на то, что живем мы далеко от городских парков, утонувших в бардовых нарядах... Шинпачи нежно улыбается, глядя в экран мобильного телефона, подсветка которого понемногу угасает. Парню нравится читать электронные письма Кирары: они всегда просты и красивы; а главное: они позволяют ему увидеть мир ее глазами... Shinpachi (11/09/00 12:36): Во дворе нашего с сестрой додзе растут клены, но они еще не сорили листвой! Шимура перечитывает отправленное и, скорчив гримасу боли, стискивает зубы: Какой бред я написал!? Не сорили... Не сорили! Парень накрывает глаза ладонью, отворачиваясь от телефона, зажатого в ладони. Kirara-san (11/09/00 12:41): Это очаровывает, Шинпачи-сан, и мне иногда невыносимо грустно, что я не имею возможности наблюдать за листопадом с крыльца своего дома...) Сквозь пальцы парень вчитывается в сообщение, и на миг его лицо застывает в легком изумлении, а сердце пропустив пару ударов, опасливо сжимается. - Шин-тян? - Таэ опустилась на колени рядом с братом, пододвигая поднос с тремя чашками чая. - Что такое?.. - Ничего, - быстро спохватился парень, машинально пряча телефон. Девушка замечает румянец на щеках парня, а эту его вымученную улыбку она знает не понаслышке, и прекрасно понимает, что за ней может скрываться. - Что ты читал, Шин-тян? - Она все еще улыбается, но ее голос уже сквозит угрозой. - Прочитаешь мне... Йородзуя вздрагивает, словно от внезапного звука, но, наивно полагая, что имеет право выбирать, вежливо отказывает сестре в просьбе. - Это не интересно, - оправдывается он, отведя на миг взгляд. - Тебе будет скучно... - Шин-тян, - бодро произносит Таэ, и от ее милой улыбки по плечам Шинпачи бегут мурашки, - я не просила, а требовала. Читай. Парень опускает голову и нарочно медлит: он не может зачитывать сестре личные послания, но и утаивать от нее что-то - тоже не хочется. Не хочется, чтобы Таэ подумала о нем невесть что, или стала беспокоиться из-за пустяков... Конечно, Кирара не была пустяком для Шинпачи, но как раз-таки этого Отаэ не знала, а рассказывать об этом было непросто... - Эта девушка, сестра, - нерешительно обронил парень, покосившись в ее сторону. Таэ замерла с выражением безмолвного ужаса на лице. - Шинпачи-кун, у тебя появилась девушка, да? - Выбравшись из-под крыльца, Кондо взобрался к ребятам, и глазами побитого пса смотрел на парня. - Ты серьезно? Почему я - твой брат, узнаю об этом последним!? - Это был глупый вопрос! - Младший Шимура отмахнулся от командующего. - И кончай уже прятаться под крыльцом! Теплый ветер колебал багряные кроны кленовых деревьев, и весело шуршал в густой листве... Таэ молчала и, подхватив чашку с подноса, через Шинпачи подала ее Кондо. Не поверив в происходящее, озадаченный Исао замешкался, а когда с благодарностью решил принять чай, девушка беспощадно вылила содержимое чашки на его хакама. Горячая жидкость моментально впиталась в ткань и обожгла кожу ног, и с опозданием крича во все горло, командующий пустился в стремительный бег вокруг деревьев, оттягивая широкие штанины... Шинпачи с сожалением наблюдал за Кондо, криво улыбаясь: "Этот парень - мазохист. Определенно". - Ненавижу неуверенных в себе мужчин, - с улыбкой заметила Таэ, но обернувшись к брату, она стала серьезней. - Шин-кун, я... - Это Кирара-сан, сестра!.. - О, - вырвалось у девушки, и, приложив ладонь к своей щеке, она вдруг ей кокетливо взмахнула. - Я помню: твоя подруга по переписке. Кажется, у нее слабое здоровье? Брюнет кивнул и, казалось, что худшее позади, но спохватившись, посмотрел в телефон. Kirara-san (11/09/00 12:47): Конечно, я с сестрой бываю в парке, но это случается чрезвычайно редко...( Kirara-san (11/09/00 12:48): К большому сожалению. Kirara-san (11/09/00 12:52): А ты, Шинпачи-сан, часто гуляешь в парке осенью? Kirara-san (11/09/00 12:56): Прости, если сказала, что-то не то... Кондо взобрался на крыльцо и, свесив ноги, сел рядом с Таэ. - Что-то случилось, Шинпачи-кун? - Да, - протянул парень, заметно расстроившись. - Я отвлекся, а Кирара-сан решила, что неинтересна мне... Что делать? Таэ бросила краткий, просящий взгляд на Исао, словно ждала, что он мигом вольется в ситуацию и благополучно ее разрешит. И, безусловно, Горри-сан просто не мог ударить в грязь лицом, когда появилась прекрасная возможность немножечко подняться в глазах любимой женщины ради оказания помощи ее дорогому брату. - Эээ, эм... - Кондо откашлялся в кулак и, опершись ладонями на расставленные в стороны колени, призадумался. - Это вся помощь!? - Шинпачи взглянул на время, с трепетным ужасом понимая, что каждая минута усложняет дело. - Я же не могу написать: Кирара-сан, я отвлекся, когда сестра принесла чай! Тогда Кирара точно решит, что неинтересна мне, раз я отвлекся на чай! - Напиши, что отвлекся на сестру, - посоветовал Кондо, подмигнув; но даже получив от Таэ по лбу ладошкой, он не растерял всей серьезности. - Шинпачи-кун, у тебя есть чувства к Кираре? Таэ невольно дернулась на месте и, в ожидании ответа, обернулась к брату. Йородзуя растерялся, встретившись с встревоженным взглядом сестры, но, заглянув за ее плечо, честно признался: - Да, Кондо-сан... - Он виновато посмотрел на сестру. - Сестра, я... - Он тяжко вздохнул. - Мне очень нравится Кирара-сан. Но из-за того, что она живет в другом городе, у нас нет возможности встретиться... - Нужно исправить это, - обронила девушка, улыбаясь; ее компания в легком недоумении уставилась на нее. - Пригласи ее к нам, Шин-тян. - Отаэ-сан, ты просто умничка, - вслух восхитился командующий Шинсунгуми и, взглянув на Шинпачи, произнес: - Давай придумаем, что написать вместе? - Идет, - кивнул парень и, пробежав взглядом последние сообщения, произнес: - Кирара-сан мечтает наблюдать за листопадом с крыльца собственного жилья. Может, это отличная причина, чтобы пригласить ее к нам? - Оу, ты смышленый малый, - улыбался Кондо. - Я сказал бы: коварненький типок! - "Коварненький типок" тут только ты, горилла, - констатировала девушка, тепло улыбаясь. Shinpachi (11/09/00 13:15): Кирара-сан, ты даже не представляешь с какой силой я влюблен в осень! Это единственное чувство, которое я испытывал в своей жизни, но которое так и осталось безответным. Своим очарованием, осенние пейзажи находят отклик в душе моей, и заставляют мое кровоточащее от неразделенного чувства сердце радостно выбивать ритмы, так схожие с частотой падающих с небес дождевых капель, свойственных этому печальному времени года. Как я уже говорил, Кирара-сан, во дворе "Кадокан" растут клены, которые в ожидании твоего приезда, шелестят на фоне высокого лазурного небосвода. Они не уронят ни единого листочка, пока ты, Кирара-сан, расположившись на крыльце в компании друзей, не взглянешь на них с улыбкой. Shinpachi (11/09/00 13:17): Я тоже очень жду твоего приезда, Кирара-сан, почти как клены в нашем с сестрой дворе. - Не могу поверить, что ты кропаешь такие душераздирающие письма, Кондо-сан, - покраснев, заметила Таэ и, хлопнув смущенного мужчину по спине, свалила его с крыльца. - Что я говорила, Шин-тян: горилла - тот еще "коварненький типок"! Шинпачи рассмеялся от души, стесненный репликой Отаэ, подумал: "Ага, учитывая, что в оригинале под словом "осень" подразумевалась ты, сестра..." - Рассчитываю, что Кирара-сан согласится...***
Кагура беспардонно раскрыла дверь полицейской машины и, поставив деревянный ящик на пол, повернула вентилятор на приборной панели в свою сторону. Усевшись на пассажирском сиденье впереди, девушка принялась регулировать уровень его наклона, игнорируя презрительный взгляд сидящего рядом Сого. Когда формальности с удобством были соблюдены, Ято разулась и, забросив ноги на приборную панель, прижала босые ступни к лобовому стеклу. - Ты перепутала ментовоз с такси? - Окита направляет вентилятор на себя. - Нет. Ты придумала причину, чтобы прийти ко мне. - Я пришла к вентилятору, - отчеканила Ято, увеличив громкость, казалось бы, радио, но на деле рации: машину наполнил звук помех и прерывающихся, переговаривающихся друг с другом мужских голосов. - Эт чо? - Не лезь. - Капитан отпихнул йородзую, сбавив громкость рации. - Сломаешь. Девушка села на пятках и повернула к себе зеркало заднего вида; убедившись в своей безукоризненной красоте, она покосилась на Сого. - Включи мне радио! Парень проигнорировал просьбу, отвлеченно поправляя зеркало заднего вида. Рыжая вновь направила поток воздуха из вентилятора на себя и, открыв бардачок, принялась увлеченно изучать его содержимое. К большому удивлению, там был полный порядок: ничего лишнего, а необходимые предметы и брошюрки лежали аккуратно... Кагура иногда забывала о том, что мужчины, находящиеся на службе, намного самостоятельней мужчин, которые весь день сидят в офисе, закинув ноги на стол, и пьют кофе литрами... - Я щя выброшу тебя на пекло, - предостерег Окита и, оттолкнув Ято, захлопнул бардачок; но девушка успела выхватить записную книжку с вложенным в нее карандашом. - Это твое, - спросила Кагура, перевернув пару страниц, исписанных ровным рядом кандзи. - Брать без спросу - плохо. - Сого резво выхватил блокнот и положил его себе под жопу. - Ата-та будет, поняла? - Только не говори мне, что это твой личный дневник, - ухмылялась девушка, кокетливо ткнув парня в плечо карандашом. - Секретики, да? - А что плохого в том, что у меня могут быть "секретики", - спросил Окита, покосившись на собеседницу. - Или тебя что-то конкретное напрягает? Беспечно хмыкнув, Кагура склонила голову вправо и, взглянув на кусочек неба, виднеющийся за стеклом, на котором остались отпечатки ее ступней, сказала: - Может, ты совершил преступление, которое гложет тебя годами, но о котором ты не смеешь рассказать, боясь быть осужденным. - Она обратила свои прекрасные глаза к Сого и обезоруживающе улыбнулась. - А личный дневник - предмет, в котором ты изливаешься, освобождаясь, и который подарит тебе маленькую надежду на то, что кто-то случайно прочтет твои мысли и поймет тебя. Личный дневник содержит в себе то, что нельзя сказать, но чем так хочется поделиться. Именно поэтому дневники пишутся для того, чтобы их читали те, кому они посвящены... - Я не из тех, кто жалуется на жизнь, - безмятежно сказал Окита, отобрав карандаш. - Тем более - куску бумаги... Если мне нужно что-то тебе сказать, я скажу. Девушка насупилась, но позволив губам дрогнуть в улыбке произнесла: - Значит, тот блокнот вовсе не личный дневник. Но он твой. И там что-то такое есть, что мне знать нельзя... Сого почувствовал странное чувство восторга, которое волной поднялось к груди, на миг перехватив дыхание: Да, черт возьми, ты права! Но, как? Как ты это делаешь!? - Запомни: ты не должна без разрешения брать чужие вещи, - попросил капитан. - Ни один суд в мире не оправдает тебя только потому, что ты - женщина, и тебе свойственна манера рыться в вещах своего мужчины. - Хм, - выдохнула Кагура, насупившись, - ты только что сам произнес ключевое слово, которое позволяет любой женщине быть в курсе левых дел своего... Мужчины. Ято отняла карандаш и покрутила его между пальцев; выпрямившись на месте, она посмотрела на проезжую часть за стеклом, произнесла: - Я до сих пор не вижу разницы между любовью родительской и любовью романтической, хотя мне казалось - я знала. До определенного момента... - В ее глазах была тоска, но она нарочно не смотрела в сторону Сого. - Но я не вчера родилась, и кое-что понимаю в отношениях двоих, и готова на первый раз закрыть глаза на твою явную тайну... - У тебя самой тайн выше крыши... Ты живешь с данной, будучи моей женщиной. - Я не живу с Гин-тяном, а живу по соседству от него... И я не твоя женщина. И вообще не помню, чтобы я когда-нибудь кому-то принадлежала... - Кагура сжала в ладонях карандаш. - Тебе придется меня завоевать, если, конечно, я тебе всерьез нужна, и не являюсь дополнением к твоей коллекции красивых рабынь... Сого недобро усмехнулся. - И почему я до сих пор терплю тебя, - вопросительно протянул он, ухмыляясь. - Ты затрахала мне мозги. Дай передохнуть. Кагура фыркнула, поджав губы в неискренней улыбке; карандаш, зажатый в руках, обещался сломаться, если давление на него усилится. - Любой разговор ты сводишь к этому, чертов развратник, - заметила девушка, глядя в окно, но ничего не замечая. - Но этим меня тоже не привязать, если хочешь знать... Окита услышал хруст и, опустив взгляд, увидел в руках Ято щепки - остатки от карандаша и искрошенный грифель, испачкавший белокожие руки... - Тогда скажи, что ты хочешь, - вполголоса спросил Сого, взяв из рук Кагуры кусочек грифеля. Ощутив прикосновение, йородзуя словно ожила и, обернувшись к капитану, в абсолютной растерянности уставилась на него, безмолвствуя. - Что нужно сделать, чтобы тебя заполучить? - Он отвлеченно покрутил грифель между пальцев, пока те не покрылись блестящим серым цветом. - Кого надо убить? Что нужно украсть? Какую планету - продать? - Ш-что, - прошептала девушка, стараясь унять волнение, перерастающее в тревогу. Капитан молчал, продолжая пачкать пальцы грифелем, уронив который спустя пару секунд, замер. - Я не шутил, китаянка, так что можешь ответить мне... - Он потянулся к лицу Кагуры пальцами, мягким нажимом которых нарисовал над ее губами серые усики. - Ты берешь взятки, а? Чем можно подкупить тебя? Девушка вздохнула, произнесла: - Искренностью... Будь честным. Окита насупился; нарисованные усики Ято его не забавили чо-т. - Ты хочешь сказать, что я неискренний? Кагура потупила глаза и, многозначительно промычав, резко воткнула остаток карандаша Сого в нос. - С тобой нельзя говорить серьезно, долбаный Петросян!***
В светлую девичью комнату сквозь занавешенное, но распахнутое настежь окно, вместе с теплым воздухом проникал шум морских просторов. Там, внизу выбрасываясь на песок, пенились волны, а в их буйном грохоте изредка различались редкие крики чаек... - Ничего себе! - С ухающим сердцем Урара перечитывала электронное послание, жадно цепляясь взглядом за каждое слово. - Он такой чувственный, что ли! Обалдеть... Кирара опустила взгляд, отвечая скупой улыбкой на все одобрительные возгласы сестры. Она знала наверняка, что кто-то точно помог Шинпачи с выбором волнующих слов, если только вообще не написал все это за него. Но даже зная, что это могло иметь место, она прониклась и растаяла, а посему нервно сжимала свои ладони друг с другом... - Интересно, какой Шинпачи-кун стал теперь? - Урара искренне улыбалась. - У тебя фото нет? Кирара отрицательно покачала головой, взглянув, наконец, в лицо сестре. - Мне так и не хватило смелости попросить Шинпачи-сана прислать мне его фотографию... - Она приподняла очки, потерла глаза. - И боюсь, что не хватит смелости ответить согласием на его приглашение... Урара заметно расстроилась. Ведь ей тоже очень нужна была эта поездка!.. - Почему, сестренка? Кирара удобно устроилась на пятках и, улыбнувшись, произнесла: - Мне жутко не хочется обременять собой ни Шинпачи-сана, ни его сестру... Я не знакома с его сестрой, и, признаться честно, испытываю некоторую долю тревоги, думая о ней. Не уверена, что должна соглашаться... И куда же я без тебя, Урара-тян. - А мне кажется, что ты должна поехать, - серьезно произнесла собеседница, сопровождая каждое свое слово кивком. - Ты ничего не потеряешь от этой поездки, а если все так, как мне кажется, то даже очень приобретешь! И я от тебя никуда не денусь - с тобой поеду! Кирара улыбнулась, отчаянно краснея. - Мне так хочется увидеть его... Очень. Урара вложила телефон в дрожащие руки сестры, с жаром произнеся: - Тогда пиши, что согласна! - Она засветилась от радости. - И пакуем чемоданы!***
По рации прокатилась волна помех и, сквозь общий гул раздался четкий голос: - Король садистов-сан, это Принц тенниса, прием! Кагура с некоторой долей презрения и недоумения во взгляде покосилась на Сого, из носа которого торчал кусочек пропитанной кровью ваты. - Чо надо, Ямазаки, - на нос спросил парень, переключив рацию. - Хиджиката ушел за порцией собачьего корма. Прием. - Окита-сан, мы же договаривались, что будем общаться по позывным. Прием. - Я никогда не буду обращаться к тебе по твоему долбаному нику. Прием. Кагура сжала ладонь Сого с рацией и, склонившись к ней, попросила: - Сукомбукрад это Королева Кабуки, скажи, как в мусоровозе включается радио. Прием. На том конце провода послышались помехи, а потом голос Сагару стал заикался, урывками доносясь сквозь линию, но Кагура смогла разобрать: - Окита-сан, с вами Кагура-сан? Вы получили посылку? Прием. Капитан грубо отпихнул йородзую и сказал, что она только что ушла. - Я не ушла! - Ято навалилась на колени Сого, нарочно локтем надавив ему в пах, что позволило ненадолго завладеть рацией, на страховочном тросе бросив парня в пропасть ошеломительной боли*. - Эй, сукомбукрад, ты знаешь какую-нибудь четкую песню? Прием. - Конечно, Кагура-сан, первый опеннинг "Принца тенниса"! Прием. - Ты серьезно считаешь оппенинги левых аниме круче гинтамовских? Прием. Окита сидел, согнувшись напополам, обеими ладонями зажав причинное место, а лицом уткнувшись между лопаток Ято. Он еще не отошел от болевого шока, но уже рвался вставить свои пять копеек в разговор. - Йородзуя-сан, - наконец обронил Ямазаки, после продолжительного мычания, - я совсем не это имел в виду... Повторите вопрос. Прием. Кагура обернулась к Сого и с осуждением сказала: - Слышал, садюшка, этот дурак вопрос просит повторить... Капитан вдруг навалился на девушку сверху, прижав ее к своим коленям и, отобрав рацию, сказал: - Работай, Ямазаки, пока я не засадил тебя за измену родине. Отбой.
