Любовь - эт тоже болезнь

             Шестиэтажная новостройка пустыми глазницами оконных проемов наблюдает за оживленной, залитой солнечными лучами, улицей. А внутри строения царит полумрак, и легкий сквозняк, посвистывая, прогуливается по длинным коридорам... Эхо торопливых шагов отражается от обнаженных стен, когда Шинпачи привычным маршрутом возвращается к Гинтоки и Кагуре, которые уже ждут его с купленным обедом.       С того момента, как Кирара ответила согласием на приглашение погостить, Шинпачи провалился в мир напряженного ожидания. И все, что происходило вокруг него в последующие дни, мешало сосредоточиться на обдумывании предстоящей встречи. Что, если он обнимет Кирару? Не смутит ли ее подобный жест? Тогда, может, пожать ей руки? Нет, вдруг она решит, что он видит в ней только друга. А это не совсем так... Возможно, надо просто склонить голову в поклоне, пожелав доброго вечера? Ага, тогда уж сразу протянуть ей билет на поезд в обратный путь!       Брюнет заглянул в комнату, отведенную для будущего консьержа, которая была скудно обустроена для троицы из Йородзуя, одетых в форму простых работяг. Гинтоки и Кагура сидели спина к спине на безруком диване с вмятинами. Саката совершал безрезультатные попытки вздремнуть, Ято бездумно смотрела на тумбочку, где стоял старенький радиоприемник, с разбитым боком, из которого торчали его внутренности. Пару дней назад Шинпачи нашел его среди строительного мусора и, к общему удивлению ребят, он еще мог послужить, и теперь о чем-то тихо пел разными голосами.       — Я вернулся! – Шинпачи протянул Гинтоки упаковку с клубничным йогуртом и булочку в пакете, тоже самое он дал и Кагуре, только кисломолочный продукт заменяла бутылка охлажденного чая, и, расположившись между ребят, давших ему место, устроился с аналогичным обедом.       — Что за шухер ты учудил, паццуан? – Саката сидит плечом к плечу с Шимурой. — Отаэ седеет, Кондо заикается.       — Ничего такого я не сделал, – произносит брюнет, открутив крышку своей бутылки с водой и снова ее закручивая. — Просто... Кирара-сан приедет к нам в гости...       Гин произносит заготовленную когда-то фразу как на духу:       — Я так и знал, что все именно этим закончится!       — О чем ты, – нервно вскрикивает Шимура, уставившись на друга. — Чего ты там знал? Что все? И чем именно это «все» закончится? Гин-сан ты, кажется, что-то не так понял!       — Это ты что-то не так понял, пацан... Или прикидываешься, что не понимаешь. И я не осуждаю тебя, ведь это все очень серьезно, и мужчинам свойственно время от времени тупить...       — Если не постоянно, – бубнит себе под нос Кагура.       Гин молча смотрит в ее сторону и улыбается с иронией...       — Я не понимаю, Гин-сан. – Шинпачи пожимает плечами. — К чему весь этот разговор? Может, просто пообедаем и закончим уборку?       — Я с самого начала знал, что ваши с Кирарой отношения закончатся знакомством с родителями, и с одобрения Кирары Таэ – свадьбой... — Саката потрепал Шимуру за плечо.       — В смысле!? – Брюнет белеет, как полотно, круглыми глазами уставившись в умные глаза собеседника. — Что ты имеешь в виду!?       Гинтоки понимает, что сболтнул, не подумав, и, приложившись к йогурту, делает пару крошечных глотков, чтобы насладится клубничным вкусом, и выиграть пару минут для обдумывания последующих фраз...       — Кто такая эта Кирара? – Рот Кагуры набит булкой, и произнесенные слова с трудом переводятся в мыслях обоих парней.       Беловолосый с благодарностью смотрит на рыжую, которой удалось разрядить обстановку.       — О, – протянул Гин, слизывая свои розовые усы. — Тебя тогда не было с нами, и ты не в курсе, да?... Кирара – подруга Шинпачи по переписке.       — Я опять пропустила что-то клевое, – вздыхает рыжая, искренне сожалея. — В любом случае я хочу увидеть ту, кто позарился на тебя, Шинпачи.       Шимура с презрением смотрит в рыжую макушку, прислоненную к его плечу, сожалея о том, что взглядом нельзя делать людям больно.       — С чего вы решили, что я интересен Кираре-сан как парень? – Он предпринимает пару попыток оторвать этикетку от своей бутылки. — Кирара-сан приедет исключительно для того, чтобы полюбоваться листопадом вместе со мной...       — Она приедет к тебе, очкарик, – бубнит Ято, — этого достаточно, чтобы задуматься...       Саката расплывается в улыбке, смакуя остатки сладкого питья.       Шинпачи сглатывает и, придав своему лицу страдальческое выражение, выдает:       — Так вот что на самом деле подразумевалось под этим приглашением сестры?.. Она решила, что Кирара - моя девушка, что у нас все серьезно, и захотела познакомиться с ней, чтобы..?       — Чтобы оценить ее, – завершает Гин, подает за плечами Шинпачи свою булочку Кагуре. — Чтобы убедиться в ее искренности по отношению к тебе, и понять: достойна ли она ее милого братца-девственника...       На щеках брюнета появился румянец: «Что!? Какого!? Как он догадался? Неужели тогда он не поверил моим словам?..»       — Шинпачи, ты еще девственник, что ли? – Ято жестом поднятой вверх руки благодарит Сакату за угощение.       — А сама-то? – Шимура с жаждой убийства смотрит на рыжие волосы девушки, собранные на затылке в хвост, порядком сбитый.       — Я незамужняя, мне можно, – безмятежно произносит рыжая, шурша упаковкой булочки. — А мужчины должны иметь опыт!..       Гинтоки облизывает липкие от сладости губы, с сожалением глядя на Шинпачи:       — Эй, брось... – Он обнимает его за плечо. — Понятное дело, что в твоем возрасте уже пора бы за плечами иметь парочку стройных ножек, но разве девственность, которую ты разделишь с любимой девушкой, не лучший ли презент для нее?.. – Он прижимает ладони к голове парня, шепчет над ухом. — Женщины тоже падки на невинных мальчиков, знаешь ли.       — Это унизительно, – констатирует брюнет, согнувшись к коленям и обхватив голову руками. Он понимает, что отнекиваться от их слов и придумывать отговорки бесполезно – от этих двух чудовищ ничего не скрыть! — Черт возьми...       Беловолосый с недоумением смотрит на рыжую, которая набив рот булкой, лежит теперь на диване в крошках...       — Я отведу тебя в Йошивару, Шинпа-сан, – бурчит Саката, поднимаясь с места. — Хинова выберет тебе красивую женщину, и твоих проблем как не бывало. Если это то, что хочешь ты...       Ято сидит на диване, скрестив ноги, и с участием смотрит на Шимуру.       — Гин-тян прав, Шинпачи, от девственности избавится легко, но стоит ли этого тот человек, с которым ты проведешь время, – произносит она. — Тем более, если этот человек – самая красивая куртизанка Йошивары, для которой ты – всего лишь клиент. Знаешь, если ты Кираре не безразличен, в чем я убеждена, то она приедет к тебе. И поскольку у тебя ни йены за душой, то ей нужен именно ты... Просто подумай над этим.       Она поднялась с места и хлопнула парня по спине.       — Гин-сан, Кагура-тян. – Шимура взглянул на друзей. — Здесь и думать нечего: мне не нужны женщины Йошивары. Я сделаю это с той, за любовь которой расплачусь любовью, а не деньгами...       — Ну и круто, – бросает Саката, обняв Ято за плечо. — Пошлите уже, уберем это дерьмо и по домам!

***

      Не смотря на то, что Шинпачи от похода в Йошивару отказался, Гинтоки после работы решил наведаться туда с весьма нестандартной просьбой. Хинова с распростертыми объятьями приняла драгоценного друга и Героя, угостила выпивкой и покормила, но самое главное, она одобрила его предложение: отпустить Цукуе на пару дней с ним в Кабуки.       — Гин-сан, ты должен понимать, что если она откажется, я не смогу ее принудить....       — Конечно, понимаю, – соглашается Саката, болтая сакэ в сосуде. — Она одна из немногих в Йошиваре, кто имеет право выбора, и, пожалуй, единственная, кто пренебрегает этим правом.       Хинова согласно кивает, вокруг ее глаз залегла тень тоски, но ее лучезарная улыбка ослепительно сияет на красивом лице, не позволяя собеседнику усомниться в ее прекрасном настроении, даже если это не так.       — Я бы хотела, чтобы ты забрал ее насовсем, – произносит она. — Но разве в тебе найдется хоть немножко постоянства?       — Обижаешь, Хинова, – захмелевший мужчина с блеском в глазах, косится на женщину в инвалидном кресле. — Я, может, нерешителен, но уж точно не слепой... Мне можно немножко спустить все на тормозах, чтобы не произошло крупного ДТП.       — Да, – женщина опускает взгляд, — но не стоит слишком затягивать с этим, Гин-сан. Женщины страшны в гневе, и рано или поздно выбор сделать придется.       Саката фыркает, неумело скрывая свою растерянность.       — Лучше поздно, чем рано.       — Лучше поздно, чем никогда. Но, хорошо бы, – поскорей. – Хинова усмехается.

***

      Драгоценное время, отведенное на встречу с ней, словно вода, утекало сквозь пальцы. И вот уже более получаса кануло в небытие, оставив разъедающий осадок на стенках его души. Вместо того чтобы сейчас сидеть в парке на скамье и, жуя жвачку, таращится в небо, он мог бы подремать лишний часик перед ночным дежурством. Но нет же! И даже спустя пятнадцать минут ее очевидного опоздания, он, по принципу школьников: уходить, если не пришел учитель, оставался на месте, будто приклеенный.       Сого пытался вспомнить тот момент, когда из соперников они с Кагурой стали... Парой? И, чувствуя ниточку повисшего над его головой ответа, он все никак не хотел хвататься за нее. А ответ был донельзя прост, что как-то пугала безвозмездность полученного случайно шанса. Однако пока все складывалось неплохо. Правда, чьей это было заслугой, парень так и не потрудился подумать... Даже когда Ято стояла в паре метров, он все так же смотрел в небо, развалившись на скамье, и созерцал его бездонную синеву, темнеющую с приближением ночи. Кагура поначалу хотела стукнуть Сого, обидно ее игнорирующего, но не решилась начинать их первую прогулку в статусе пары с мордобития. Тем более что она уже провинилась, неприлично задержавшись...       — Ты опоздала, – как бы случайно произносит капитан. — Не хочешь извиниться?..       Йородзуя крепко сжимает ручку зонтика и, подавив в себе раздражение из-за необходимости объясняться, говорит:       — Я не могла прийти на свидание в рабочей одежде... Придурок.       Они встречаются взглядами, и девушка отворачивается.       — Чем ты занималась? – Окита встает со скамьи и, подхватив катану в новеньких лакированных ножнах, ловко засовывает ее за пояс.       Ято обеими ладонями опирается на сложенный зонт, спрашивает:       — Это допрос, что ли? Мне не нравится, когда суют нос не в свое дело...       — Ты, вижу, не сильно сожалеешь, что заставила меня ждать?       Они испытующе смотрят друг на друга, и, кажется, словно воздух накаляется.       — Я больше скажу, – роняет Ято, отвернувшись, — совсем не сожалею.       Она хочет уйти, но в самый последний момент, и совершенно случайно, капитан ловит йородзую мизинцем за мизинец и крепко сжимает. Проходит менее минуты, когда до обоих доходит произошедшее, и Кагура без усилий вытаскивает палец из хватки Сого, еще чувствуя легкое давление от сжатия. Снова заминка, оба выбиты из колеи, а девушка напрягается от собственных мыслей: «Не бойся, не уйду!..»       — Ты – бессердечная сука, – безмятежно бросает Окита, встав на шаг впереди Ято.       — А кто спорит, – ерничает рыжая, встав рядом. — Милый...       Капитан смотрит на йородзую, ее длинные волосы собраны в хвост на затылке и немного колеблются от потока теплого ветра, цепляясь за розовый шарф, накинутый на плечи. Он улыбается, предположив, что Кагуре, вероятно, нравится, когда он называет ее сукой.       Окита обнюхивает Ято, нарочно прикасаясь носом к ее щеке, рыжая сторонится и, насупившись, спрашивает:       — Ты окончательно спятил, что ли?       Парень не может сдерживать улыбку, поражаясь их схожести во многом.       — Вообще-то мы на свидании. Милая. И ты просто обязана меня поцеловать.       Еще секунда и девушка зажата в тесках крепких объятий.       — Ты опять выпил, долбаный алкаш? – Ято всматривается в лицо Окиты, дугой выгибая тонкую бровь. — Дыхни... Нет. Это бесполезно, ты все зажевал.       — Как видишь, я подготовился. – Его руки дрожат от напряжения, пальцы сводит судорога. — Чтобы ты не воротила носом, когда я тебя засосу.       Йородзуя ухмыляется и свободной от зонта рукой аккуратно сжимает воротник кителя капитана.       — Ты мне подыгрываешь, а? Садист.       — Объясни, но только так, чтобы я поверил. – Сого прикасается лбом ко лбу Кагуры, и, примерно зная, что произойдет, если он прижмет пальцы в ложбинке между ее ног, смяв юбку, проворачивает задуманное. Однако видимых признаков ее негодования или злости, парень не замечает, и именно поэтому решает по-хозяйски сжать упругую ягодицу.       — Что же я должна объяснить тебе? – Ято чувствует боль от хватки, но решает немногим позже, когда Окита позабудет о содеянном, ему отомстить.       Капитан тычется носом в лицо йородзуя, обдавая запахом мятной жвачки.       — Зачем ты пришла ко мне? – Он прерывисто и шумно дышит, осторожно, будто нарочно продлевая момент, касается губ девушки. — Ты же знаешь, что я ненавижу тебя.       Его губы дрожат, прилипая к ее губам из-за сладости жвачки.       — Эхей, в чем дело? – Она чувствует жар ладоней, переместившихся вновь на ее поясницу. — Может, мне ударить тебя?       — Я тоже щелкну тебя, дура. Не сомневайся.       Кагура тяжело вздыхает, тихо говорит:       — Я не позволю тебе распускать сопли... – Она чувствует мягкое прикосновение языка между своих приоткрытых губ. —Только не мой долбаный дурак.       — Не говори со мной так... – Он ластиться носом к ее носу. — Не убедительно же...       — Я лгу так же... – На миг она умолкает, чувствуя влажный поцелуй, на который, наконец, отвечает... — Плохо, как и ты...       Фыркнув, Окита прижимается виском к щеке Ято, и девушка окончательно отказывается от желания ударить парня за то, что распускал с ней руки. Кагура запускает пальцы в волосы на затылке Сого и почесывает его, словно Садахару, когда тот хвостом бродит за ней и требует внимания. Безусловно, йородзуя знает, что капитан не пил, но то, что он подыграл ей и в этой ситуации – порадовало ее.