Арнольд и Хельга подросли

Хельга любила вечернее время. Это то время, когда на улицах не слишком много людей, и можно ходить и мечтать, даже вслух. И никто не нарушит твой покой. Даже тот, кто постоянно сопел у нее над ухом и получал в ответ мощный удар по очкам. Ведь он давно уже переехал со своей семьей в соседний штат. А посему Хельга решила выйти на прогулку в гордом одиночестве. Шагая по безлюдной улице, она, не сбавляя шага, шарила в своей сумочке, разыскивая там карманное зеркальце — что-то попало в глаз, и Хельга желала знать, что именно. Но вместо того, что было нужно, попадалось то, что было не нужно: кусочки конспектов, крошки от утреннего бутерброда, телефон, ручка, карандаш и несколько конвертов. Это были письма для Арнольда. Хельга любила их писать. Она представляла, что он получает их, читает, радуется и ждет, когда же она напишет ему снова. Это помогало ей хотя бы какое-то время чувствовать облегчение и не выдавать свою тайну. Наверное, в противном случае, она бы просто сошла с ума. Гадкая соринка никак не хотела покидать глаз. Девушка моргала, щурилась, пробовала даже заплакать, надеясь, что так она «вымоется». Но ничего не помогало. Заходя за угол какого-то дома, Хельга почувствовала мощный толчок спереди, и тут же полетела на тротуар, не очень мягко приземлившись. — Смотри, куда прешь, идиот! — крикнула она, одной рукой потирая глаз, а другой — ушибленный зад. — Прости, Хельга. Ты не ушиблась? — спросил участливый и до боли знакомый голос. — Это ты, репоголовый? — подняла голову Патаки. — Да, это я. Прости, я не хотел тебя толкать, это вышло случайно. — Это потому, что ты неуклю… В смысле, ничего страшного. Арнольд помог девушке подняться. — Куда пошел? — осведомилась Хельга. — Мы с Лайлой договорились встретиться и погулять. — Понятно, — хмыкнула девушка, — опять ваши сюси-пуси. Ну ладно, я тороплюсь. Пока! — Всего хорошего! — сказал юноша, но Хельга его уже не слышала — так поспешно ушла, что, казалось, провалилась сквозь землю. Он даже не понял, в какую именно сторону она ушла. Парень уже собирался идти дальше, но заметил на земле какие-то бумаги. «Наверное, Хельга обронила», — подумал он. Наклонившись, он увидел розовые конверты. Положив их в карман, Арнольд решил, что отдаст их завтра в школе. Лайла встретила его в условленном месте, скрестив руки на груди. — Почему ты опоздал? — нахмурилась она. — Прости, просто столкнулся на углу с Хельгой. — С Хельгой Патаки? — поморщилась Лайла. — Держу пари, она наговорила тебе гадостей. — Вовсе нет, — пожал плечами Арнольд. — Ладно, пойдем, а то время летит. Мне нужно еще написать доклад по биологии к завтрашнему дню. Свидание было довольно коротким. Лайла говорила-говорила-говорила. В основном разговор был о поступлении в колледж и будущей карьере врача. Арнольд, как ни странно, до сих пор не мог определиться, куда же его тянет больше всего. А потому он пока не избрал конкретный колледж, куда он хотел бы поступить. Хотя, судя по всему, Лайла уже давно всё решила. И за себя, и за него. Арнольд быстро устал от этого разговора, и пытался перевести его на другую тему, но поскольку это никак не получалось, поспешил придумать какой-то невразумительный предлог и удалиться домой. Придя к себе в комнату, он скинул с себя уличную одежду и стал переодеваться в домашнее. Из кармана его джинсов торчали углы розовых конвертов. Арнольд вынул их и только сейчас заметил, что на каждом из них почерком с завитушками было написано «Арнольду» и стояли разные даты. Юноша был очень удивлен. Несколько секунд он колебался, но все же решился и вскрыл один из конвертов. Хотя они даже не были запечатаны. Вынув из него небольшой листочек, исписанный убористым почерком, он прочел: «Мой милый Арнольд! Я знаю, что ты никогда этого не прочтешь, но все-таки раз за разом пишу тебе письма. Только они помогают моей измученной душе не заблудиться в лабиринтах моих чувств к тебе и не открыть тебе мою самую большую и самую дорогую для меня тайну. Я люблю тебя больше всего на свете. Я полюбила тебя с первого же взгляда. С самого первого мгновения, когда я увидела твою смешную голову, так похожую на репу. Я когда-то была хорошей и доброй девочкой, но потом я испугалась, что о моих чувствах узнают, что ты отвергнешь меня, и я потеряю тебя совсем. Я никак не могла этого допустить, ведь ты — самое дорогое, что было, есть, и, возможно, будет у меня за всю мою жизнь. Для меня невыносима мысль, что ты никогда не будешь рядом со мной, но и ничего поделать с этим я не могу, ведь ты меня не любишь. Рядом с тобой всегда «Мисс Совершенство». О, как бы я хотела быть на ее месте! Но этого не случится никогда. А посему, единственное, что остается для меня — писать тебе очередное письмо, которое никогда не достигнет адресата. С огромной любовью к тебе, навеки твоя Х.П.» Арнольд быстро положил письмо на стол. Это было очень похоже на первоапрельскую шутку. Этого просто не могло быть, не возможно в природе! Хельга Патаки влюблена?! И влюблена в него?! Та, которая всегда обзывала его, подставляла его, плевалась в него скомканной бумагой, насмехалась над ним? Та, которая, кажется, вообще не умеет любить, а только орать на людей? Это просто бред. Бред. Бред.