Арнольд и Хельга подросли

Хельга мрачно смотрела на дурацкие обои с сердечками. Почему-то год за годом ей не хотелось менять ничего в интерьере своей комнаты. Настроение было паршивым. Какая скукота! Фиби идет сегодня с Джеральдом в кино. А, значит, поговорить Хельге сегодня будет не с кем. Хотя… Еще рано. Может, позвонить подруге? Девушка вытряхнула содержимое своей сумки на кровать в поисках телефона. Странно — вот он, здесь, в куче барахла. Но такое чувство, что чего-то здесь не хватает. Хельга нахмурилась, вспоминая. Письма! Она потеряла письма! — А-а-а! На крики дочери из соседней комнаты прибежал Большой Боб. — Какого черта здесь происходит? — Я… я… я просто увидела мышь, — соврала девушка. — И всё? — прищурился Патаки-старший. — Да. — Женщины… — Боб хлопнул дверью и ушел. Так! Так! Так! Где она могла потерять письма? Где она их видела в последний раз? Перекрёсток! Наверное, они выпали там! А что, если их нашли? Что, если их нашел Ар… Ар… Этот репоголовый?! — А-а-а! — Матерь Божья, вы меня с ума сведете! — орал Боб Патаки, зажимая швабру и вновь врываясь в комнату дочери. — Где эта чертова мышь? — Уже убежала, папа… — Хельга была так ошарашена, что и сама не заметила, как назвала Боба отцом. Это несколько смягчило Большого Боба. — Не волнуйся, Ольга, я позвоню, куда нужно, и все вредители в нашем доме будут уничтожены. Но Хельга уже не слушала его, потому что резко соскочила с постели, побежала в прихожую, натянула обувь и поспешно скрылась из виду. Она бежала, ее дыхание сбивалось, слезы уносил встречный ветер, но это всё было так неважно в этот момент. Что, если он уже всё знает? Что, если он уже смеется над ее сопливыми посланиями? Что, если он больше никогда не заговорит с ней? Что, если она больше будет не в силах сказать ему ни слова? Но… может… Может, не всё потеряно? Может, он не подбирал? Может, он не прочел? Может, не заметил надписи на конвертах? Да-да-да, именно так! Судьба не может быть так строга к ней, к Хельге Патаки! — Я должна выкрасть их, если они у него. Ведь тогда, с медальоном, у меня получилось! Получится и теперь! До ночи недалеко, я подожду, а потом тихо проберусь к нему в комнату, пока он спит! И всё! И как будто ничего не было! И всё будет по-старому! Хельга так сильно верила в это, что, добравшись до нужного дома и засев возле ужасно смердящих мусорных бачков, еще полчаса улыбалась. Ей обязательно повезет! Ночь словно издевалась над девушкой и никак не хотела наступать. Уже смеркалось. Вот уже в комнатах пансиона зажглись огни. Вот загорелся огонек и в самом верхнем окошечке, где на подоконнике стоял странный цветок. Изредка по комнате перемещалась тень — не иначе как он, репоголовый, ходит по комнате, занимаясь своими делами. Время тянулось, словно огромная жвачка. Наконец, огни стали гаснуть. Погасло и заветное окошечко наверху. Хельга подождала для верности еще полчаса, а затем стала тихо-тихо карабкаться по проржавевшей лестнице наверх. Заперто! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Хорошо… Что-нибудь придумаем. Ага! Нужно залезть в соседнее окно, пройти по коридору и тихо войти через дверь в комнату Арнольда! Так девушка и поступила. Окно, ведущее в коридор, поддалось легко. Хельга без труда оказалась у заветной двери. «Боги, только бы дверь не скрипела», — молила Хельга, тихо повернув ручку и сделав небольшой толчок вперед. Комната была темна, лишь только звезды слабо мерцали через стеклянные вставки в потолке. Да, Хельга засыпала бы здесь с удовольствием, но сейчас думать нужно было о другом. Где же они, где? Девушка не знала, куда ей кинуться первым делом, где искать. И она решила для начала проверить письменный стол. Выдвинула один ящик, второй, третий. Там было всё, что угодно, но только не письма. Может быть, Арнольд их не находил? А если не он, тогда кто? В голове Хельги начали стремительно проноситься разные мысли, как внезапно в глаза ей больно ударил электрический свет, и послышался уверенный негромкий голос: — Не это ищешь? На подоконнике, полностью одетый, сидел Арнольд. В руке его были зажаты проклятые розовые конверты. Сердце Хельги остановилось на целых три секунды. — Ре… Арнольд? — промямлила Патаки. — А кто же еще? — спросил Шотмэн. — Почему ты здесь? — выдавила Хельга. — Вообще-то это моя комната, Хельга, — прищурился парень. — Я вполне могу здесь быть когда угодно. А ты? Зачем пришла? Впрочем, я знаю. Ты пришла за этим! — Он слез с подоконника и вытянул руку с конвертами вперед. На мгновение Хельге захотелось броситься вперед, рвануть на себя ненавистные бумажки и сбежать быстрее ветра. Но это вряд ли что-то изменило, да и, скорее всего, ничего бы не вышло. Зачем она написала эти дурацкие письма?! — С чего ты взял, репоголовый? — машинально сказала девушка и заметно задрожала. — Тогда зачем ты здесь? — Арнольд смотрел на нее в упор, буквально прожигая ее своими зелеными глазами. — Я… я… я страдаю сомнамбулизмом! — брякнула Патаки. — Вот как? — усмехнулся Шотмэн. — Как интересно. Ты уже проснулась, или всё еще спишь? — Надеюсь, что сплю… — промямлила Хельга, и крупные слезы покатились по ее щекам. Комната расплылась, линии Арнольда стали нечеткими. Она мечтала, чтоб это действительно был сон. — Я читал, — сказал Арнольд мягче, чем в начале разговора. — Что читал, репо… Что ты читал? — То, что в этих конвертах. Я всё знаю. — Что ты знаешь? Не понимаю, о чем ты? — заметалась Патаки. Ее блестящая актерская игра стремительно испарялась. — Ты любишь меня, Хельга? Эти письма предназначались мне? — С чего ты взял, что они мои? — Они подписаны твоими инициалами. Они выпали из твоей сумки. На конвертах написано «Арнольду». В письмах написано то, что может относиться только к тебе и ко мне. Хельга теперь плакала навзрыд. Она осела на пол, подогнув ноги под себя, закрыла лицо ладонями и хотела умереть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Арнольд взглянул на рыдающую девушку. Сердце его сжалось. Он подошел к ней, сел рядом, обнял ее за плечи и мягко сказал: — Успокойся, Хельга. Всё в порядке. Ничего страшного не случилось. — Теперь ты будешь ненавидеть меня… — донеслось до его слуха. — Вовсе нет. Я по-прежнему хорошо к тебе отношусь. Хельга подняла заплаканные глаза на Шотмэна. — Так ты… — Нет, Хельга. Я не испытываю к тебе того же, что ты ко мне. Я люблю другую. Но я верю, что тебе обязательно повезет, и ты полюбишь того, кто полюбит тебя. — Какой же ты… Святоша! — выкрикнула Патаки, вырвала из руки Арнольда конверты, и стремглав убежала прочь. Подальше от этого проклятого дома с красными стенами. Подальше от этого ненавистного и любимого парня. Подальше от всех людей в целом свете. Ее жизнь закончилась. Он всё знает. Он не любит ее. Она не нужна ему. Ему нужна другая. «На что ты надеялась, Хельга Патаки? — спрашивала девушка сама себя, завернув в темный угол какого-то здания, чтоб скрыться от Шотмена, выбежавшего за ней вслед и зовущего ее. — Ты ведь знала, что не нужна ему! Зачем, зачем ты грезила о том, что будешь с ним? Почему ты не влюбилась в другого? Даже в этого мерзкого Брэйни, который везде ходит за тобой и слушает твой бред об Арнольде? Почему? И вот теперь ты здесь… Всё кончено». Арнольд бежал за Хельгой, но она снова словно растаяла в воздухе. И как только ей удается скрываться так быстро? Постояв немного посреди пустынной улицы, парень побрел в сторону дома. В конце концов, что он мог сделать для Хельги? Он не любит ее, он любит Лайлу. Конечно, его выбил из колеи такой поворот событий. Патаки столько лет скрывала, что любит его? Обзывая его «репоголовым», день за днем и всячески над ним издеваясь… Значило ли это, что она на самом деле другая? А если и так, что с того? Как «насильно мил не будешь», так и он не мог, да и не хотел заставлять себя полюбить ее. Шотмэн верил в то, что и для Хельги найдется кто-то. Кто-то, но точно не он, ведь он и эта девушка так непохожи друг на друга! Любовь между ними невозможна! Его жизнь идет по вполне накатанной колее: он закончит школу, поступит в какой-нибудь колледж, продолжит встречаться с Лайлой, а там (кто знает?), может быть, и женится на рыжеволосой красотке. Это ли не то, чего он так хотел? Несомненно, его мечты сбывались. А Хельга… Она просто влюбилась не в того. Это пройдет. Он, Арнольд, не знал, когда и как, но был уверен, что любовь задиры и хулиганки — явление временное. Немного успокоившись, он вошел в темный коридор родного дома. Где-то неподалеку загорелся маленький огонек — кто-то чиркнул спичкой. Приглядевшись, парень увидел свою бабушку. Герти внимательно смотрела на внука. — Тише, Арчибальд! — Почему, бабуль? — шепотом спросил Шотмэн. — За нами следят! Я слышала, как кто-то пробрался к нам в дом! — Этот «кто-то» уже ушел, бабуль, — заверил Арнольд, глубоко вздохнув. — Ты уверен, мой юный внук? — сказала Герти, оглянувшись. Парень кивнул и прошел в свою комнату. Он даже не стал раздеваться. Просто плюхнулся на кровать, закрыл глаза и заставил себя поскорее уснуть. Ночь и так была слишком насыщенной. Что принесет ему день?