Арнольд и Хельга подросли

«Мерзкий Шотмэн! Да что он о себе возомнил?! Думает, что он такой крутой, что все кругом его обожают?! Думает, я его люблю и сохну по нему?!.. Черт! Черт! Черт! Я ведь действительно люблю этого репоголового придурка! Я, Хельга Джи Патаки, гроза всей школы, «Девчонка-что-надо», я… влюбилась в святошу, от правильности которого меня тошнит! Его дурацкая голова, его растрепанные волосы, его извечная рубашка в клетку — всё это меня дико бесит!.. И всё это я хочу видеть каждый день. Но… он теперь все знает! Поверил ли он, когда я сказала, что все это шутка? Конечно, поверил, он ведь такой наивный и глупый репоголовый! А если нет? Что тогда?» В дверь комнаты постучали. — Какого дьявола, Мириам? — Это я, — раздался из-за двери тонкий нежный голосок. — Фиби. — Фибс? — Хельга поплелась к двери, чтоб отодвинуть щеколду замка. — Вот так сюрприз. Чего пришла? Азиатка смутилась. — Я только хотела узнать, что с тобой происходит? — О чем это ты, подруга? — вздернула брови Патаки. — О том, Хельга, что ты как-то особенно груба и беспокойна сегодня. Нечасто видишь тебя настолько раздраженной. Что-то случилось? Патаки молчала. Сказать или нет? В конце концов, Фиби — ее лучшая подруга, она знает о любви к Арнольду. — Фибс, — как-то устало сказала Хельга, и взор ее помутнел. — Он всё знает. Лицо Хейердал просияло. — Ты наконец-то призналась ему, Хельга? И что он тебе ответил? — Нет, Фиби, я ему не признавалась. Это сделали за меня. — Не может быть! Кто-то рассказал ему? Но кто еще знает об этом? — Это сделали… мои письма. — Какие? — Не поняла японка. Патаки глубоко вздохнула: — Я писала ему письма, в которых признавалась в любви. Но никогда не отправляла их. И вот, по воле дурацких обстоятельств, они попали к нему. И он их прочел! Я пропала, подруга, слышишь? Про-па-ла! Фиби задумчиво терла подбородок. — Ну-у-у… Может, всё не так уж и плохо? Может, у него тоже есть к тебе какие-то чувства? — Их нет! — категорично махнула рукой Хельга. — Откуда тебе знать? — Он сам сказал мне. Да еще прибавил какую-то туфту про то, что я тоже встречу свою любовь, как он встретил эту… эту Лайлу, — с отвращением скривилась Хельга. — Но… Но… ты ведь можешь… — начала было японка. — Я уже ни черта не могу! Всё кончено, пес бы побрал этого придурка с мячом вместо башки! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — Мы ведь обе знаем, что это не правда, — улыбнулась Фиби, распахивая Хельгин шкаф. Внутри находилась секретная дверца, ведущая в «святилище Арнольда». Хельга опустилась на колени. — Я так давно там не была. Это ведь так глупо… Хэй, как ты узнала? — она взглянула на подругу. — Прости, Хельга. Однажды, пока ты мылась в ванной, ты забыла закрыть шкаф. И я… — она покраснела. — Я решила узнать, что там. Прости. — Ладно, чего уж там. Хельга подошла к дверце и открыла ее. Сразу за дверью обнаружилось темное помещение, покрытое пылью. В глубине маленькой каморки стоял идол со странной головой. Вдоль стен стояли похожие на него маленькие тотемы. — Знаешь, дорогая, — сказала Фиби, — когда любовь такая, что ты поклоняешься человеку, словно божеству, не значит ли это, что твои чувства — настоящие? — Что же мне делать? — прошептала Хельга, и по ее щекам покатились слезы. — Ты можешь его… эм-м-м… отбить. — Что-о-о? — вот уж от кого услышать это было полной неожиданностью. — Что ты сказала? — Я сказала, что ты можешь увести Арнольда у Лайлы, — спокойно повторила Фиби. Неужели это говорит она, самая скромная девочка в классе? Фиби Хейердал?! — Ты бредишь, Фибс. Это твой дружок на тебя повлиял? Совсем крыша поехала? Подруга покраснела. — Нет. Не говори о нем плохо. Он очень хороший, Хельга. Патаки рассмеялась. — Да ты втрескалась по самые уши! Вот так-так! Две подруги влюбились в двух друзей! — она помрачнела. — Вот только одной из нас везет гораздо больше в этом, чем другой. — Никогда не думала, что ты так легко сдашься, — в голосе Фиби звучало разочарование. — Ты же Хельга Джи Патаки! — И что? Я теперь должна вскочить, как в каком-нибудь дешевом фильме, набить морду Лайле, и торжественно выйти замуж за Арнольда? Нет, Фибс, это всё сказочки для дураков. В жизни всё иначе. Вот что, иди-ка ты домой. Тебе надо выспаться, а то твой парень голова-шапка разлюбит тебя. — До встречи, Хельга, — промолвила Фиби, закрывая за собой дверью. — Подумай над моими словами. — Ага. После дождичка в четверг. Хельга выключила свет, и в комнату к ней заглянули звезды. Завтра. Завтра. Завтра. Пусть скорее наступит завтра. Потом еще одно «завтра». А потом еще одно. Так будет идти месяц за месяцем. Год за годом. Хельга станет совсем взрослой. Будет жить одна. Или выйдет замуж за Брэйни. Постареет. И умрет глубоко несчастной. Такой же, как и была всю свою жизнь. Ведь ее репоголовый любит рыжую «Мисс Совершенство». А не «Девчонку-что-надо», Хельгу Джи Патаки. Она никому не нужна. Лайла сидела на диване рядом с Арнольдом. Он сегодня необычайно тих. И она это заметила. Что происходит? Его явно что-то взволновало. Он о чем-то долго говорил с Джеральдом, выглядел озадаченным, даже как будто расстроенным. И почему-то, как только она подходила, прерывал эту беседу. Он явно что-то скрывал. И она хотела знать, что именно. — Арнольд, что с тобой? Ты выглядишь грустным-прегрустным, — проворковала она, отодвигая одну из его непослушных прядей с его лица. — Всё в порядке, милая, — задумчиво ответил он, поцеловав ее в макушку. — Просто немного устал. «Врёт», — подумала Лайла. Однако широко улыбнулась и произнесла с легким нажимом: — Ты всегда такой задумчивый. О чем ты думаешь? — О всякой ерунде, — коротко ответил парень. — Это не стоит твоего внимания. — Ну, раз не стоит, то почему ты так озадачен? Может, я могу тебе помочь? Ты же знаешь, я буду рада-рада, если ты будешь счастлив. — Вряд ли ты сможешь мне помочь, Хель… Лайла, — Арнольд осёкся. Он только что чуть не назвал Лайлу Хельгой. Что за черт? Перед его мысленным взором пронеслось куча отрывков из его жизни. Тех, в которых он попадал в различные неурядицы, и из которых выпутывался, часто не без помощи девочки с одной бровью. Неужели она помогала из-за любви к нему? Или просто потому, что на самом деле она добрая? Или и то, и другое? Или по какой-то иной причине? Да… Похоже, мисс Патаки — тот еще сундук с тайнами. Вот только нужно ли его открывать? В любом случае, Арнольд был уверен, что ему нужно восстановить с Хельгой хоть какие-то мирные отношения. Какой бы она не была, но эта девушка стала неотъемлемой частью его жизни. Он знает ее с детского сада. Такое так просто не вырвешь и не выбросишь. Пусть даже их отношения были натянутыми. Хельга полюбит кого-то другого, и всё изменится. Может быть, они с Арнольдом будут даже дружить. И все будут довольны. Меньше всего Шотмэн хотел с кем-то конфликтовать. И уж тем более не хотел быть причиной конфликта. — Ой, мне пора, а то папа будет волноваться! — посмотрела на часы Лайла. — Я пойду, милый! — Она чмокнула Арнольда в щеку. — Погоди, я провожу тебя. — О, Арнольд, ты такой добрый-предобрый! — улыбнулась рыжая красотка. Проводив девушку до дома и получив свой законный поцелуй, Арнольд неторопливо пошел в обратную сторону. Ночь была тиха и тепла. Прекрасная ночь для прогулки. Отчего бы не сделать крюк, увеличив время в пути, вдыхая чуть влажный свежий воздух? Шотмэн шел, пребывая словно в тумане. Мысли его не были сосредоточены на чем-то конкретном. Он думал обо всем сразу, и одновременно ни о чем. С ним частенько такое бывало. Наверное, потому он был не особо разговорчив, не считая тех моментов, когда что-то рассказывал Джеральду или толкал речи, направляя людей на какую-то деятельность. В моменты подобной «отключки», Джеральд щелкал пальцами перед носом друга и вопрошал: «Земля вызывает Арнольда! Земля вызывает Арнольда!». Внезапно до Шотмэна дошло, что кто-то шагает по улице позади него. Он слышал тихие, чуть шаркающие шаги. Но не стал оборачиваться. Какая ему разница? Кто-то вышел погулять, так же, как и он. Почему бы и нет? В такую прекрасную ночь. Вот и родной дом виднелся впереди. Каких-то сто метров, а может, чуть меньше. Только перейти дорогу. Не выходя из личной Нирваны, Шотмэн сделал несколько шагов по пешеходному переходу. А затем… Всё произошло как-то быстро. Или же он так медленно соображал. Кто-то крикнул «Арнольд!..», сразу за этим что-то сильно толкнуло его в спину, он пролетел вперед, порвав любимые джинсы, расшибив колено об асфальт. Послышался скрип тормозов, смешанный с автомобильным гудком, глухой бухнувший звук, запахло жженой резиной. Когда Шотмэн оглянулся, он увидел, что на дороге остановился спортивный автомобиль. Лобовое стекло было покрыто трещинами. За ним слабо различался водитель с ошарашенным лицом. В трех метрах впереди авто в луже крови лежал человек в странной, неестественной позе. Арнольд побежал в сторону лужи. Присел рядом. Он сразу узнал человека, истекавшего кровью. Это была она. Хельга Патаки глядела в небо широко открытыми глазами. Арнольд приподнял ее голову, и стал звать громко и отчаянно: — Хельга! Хельга! Ты слышишь меня? Хельга, пожалуйста! Не умирай, прошу! Всё будет хорошо, ты… только не умирай! Девушка перевела взгляд на Арнольда. Она смотрела в его зеленые глаза. Затем ее ресницы дрогнули, веки сомкнулись, и она обмякла в руках ошарашенного Шотмэна.