Арнольд и Хельга подросли

— Хельга, я так рада, что ты поправляешься! — Без сантиментов, Фибс, а то меня стошнит, — Патаки скривилась. — О, к тебе возвращается сарказм, — усмехнулась Хейердал, — значит, ты точно будешь в порядке. Красивые цветы! — Она посмотрела на столик у кровати. — А-а, — махнула рукой блондинка, — это репоголовый вчера принёс. Таскает мне цветочки, пытается дружить. Пф-ф-ф, глаза б мои не видели этого придурка! Фиби покачала головой — Хельгу не исправить. — Знаешь, Хельга, у тебя ведь есть отличный шанс… — В смысле? — Ну… — девушка хитро улыбнулась. — Арнольд ведь приходит навещать тебя. Если ты будешь с ним чуточку приветливее, кто знает, что может получиться? Он ведь хочет дружить с тобой. — Дружба-дружба, бла-бла-бла… Кому нужна его дружба?! Через пару часов после того, как Фиби ушла, в палату Хельги постучали. В дверном проеме показалась светлая голова Арнольда. — Можно? — улыбнулся он. — Вообще-то нельзя, — огрызнулась Хельга. — Но раз уж приперся — заходи. — Хельга, перестань, прошу! Почему мы не можем дружить? Давай зароем, наконец, топор войны? — Я с тобой не воевала, репоголовый! — Очень даже воевала. Патаки нахмурилась. Ей в голову пришла мысль. Но… Нет, это сущий бред! Он никогда на это не пойдет. Но хуже, наверное, не будет. Или будет? — Вот что… — Сказала она вполголоса. — Я согласна с тобой дружить. Но у меня есть условие. — Всё, что угодно, Хельга, — улыбнулся Арнольд. — Какое условие? — Поцелуй меня. — Что?! — Поцелуй меня, — повторила Патаки. — Как целуешь ее, эту свою рыжую курицу. — Я не могу этого сделать, — отрицательно покачал головой Шотмэн. — Не могу. Не должен. Не хочу. — Тогда убирайся к чертовой матери! — прошипела девушка. — И больше никогда не приходи сюда. Никогда не заговаривай со мной. Никогда не пиши мне. Не звони, не прикасайся. Иначе я сделаю тебе очень больно. И не только физически. — Но Хельга!.. — начал было Шотмэн. — Целуй или проваливай! — рявкнула Хельга. В голове парня мысли спутались окончательно. Она что, совсем обнаглела?! Она же отлично знает, что он не хочет и не может этого сделать! С другой стороны — Хельга обещала ему дружбу, если он выполнит ее условие. А вдруг обманет? Арнольд встал со стула, подошел к кровати Хельги. Девушка демонстративно скрестила руки на груди и смотрела мимо парня. Наклонившись, Шотмэн повернул лицо девушки к себе, взяв за подбородок. Парень сильно колебался. Секунду спустя, он все-таки приблизил свое лицо к Хельгиному и коснулся своими губами ее губ. Глаза Хельги расширились — она явно не ожидала, что он согласится. Но когда Арнольд провел языком по ее губам, разомкнув их, девушка закрыла глаза и ответила на поцелуй, обхватив лицо парня ладонями. Она хотела, чтобы время остановилось, и их поцелуй был вечным. «Надо же, — подумала Хельга, — Лайла, по сути, его первая девушка, а он так умело целуется». Арнольд сомкнул губы и отодвинулся от Патаки. Он покраснел. Посмотрев Хельге в глаза, он тихо произнес: — Ты обещала, — и ушел, так же тихо закрыв дверь. У Хельги в груди бушевало цунами, торнадо, ураган. Да что там — все ураганы мира сейчас были в ее сердце! Ей хотелось петь, плясать, но одновременно ей было очень плохо — она понимала, что этот, такой желанный поцелуй, ей пришлось буквально вырвать шантажом. Почему каждый раз ей приходится идти на хитрость, чтобы получить от Арнольда хоть немного ласки? Девушка устало опустилась на подушку, закрыла глаза. Сон мягко окутал ее. И во сне к ней приходил он, парень со странной головой. Такой ненавистный. И такой любимый. Шотмэн вышел из здания больницы. В голове господствовал хаос. Неужели это ему не приснилось, и он только что поцеловал Хельгу Патаки?! Не чмокнул в щечку, а поцеловал по-настоящему, как целовал только Лайлу?! Да. Это действительно произошло с ним. Поцелуй не зажегся фейерверками в его сердце или душе. Он не чувствовал всплеска любви к Хельге. Но вместе с этим, он неожиданно для себя понял, что отвращения не было тоже. Можно было бы сказать, что Арнольд не почувствовал ничего. Однако кое-что всё-таки было — жгучие угрызения совести. У него же есть девушка, которую он так долго добивался! А тут вдруг он целует другую, и кого?! Саму Хельгу Патаки! Мир сошел с ума? Пусть по принуждению, но он все-таки это сделал! Как же быть? Хотя никакой катастрофы, по сути, не произошло. Он просто не скажет об этом никому. И будет надеяться, что Хельга не скажет тоже. А даже, если и так, то ей никто не поверит. Вот так небылица! Арнольд постучал в дверь, перед которой оказался. Через минуту ему открыли. Он мрачно смотрел на коврик в прихожей и, не поднимая глаз, глухо сказал: — Я поцеловал Хельгу Патаки. На пороге стоял, явно шокированный, Джеральд. — Мне послышалось, или ты только что сказал, что поцеловал Хельгу Патаки?! Шотмэн шаркнул ногой. — Нет, Джер, это не глюки. Я действительно так сказал. — Её-богу, вы меня с ума сведете! — воскликнул Джохансен. — Каждый день с вами двоими происходит какая-нибудь несусветная чушь! То письма, то машины, то поцелуи! Кстати, — он повернулся к другу, — как это было? Небось, мерзость? Арнольд пожал плечами. — Не знаю. Это было… м-м-м… никак. Ни удовольствия, ни отвращения. — Что? Прям совсем-совсем ничего не почувствовал? — Совсем. — Эх, старик, — ухмыльнулся Джеральд, — да ты превращаешься в заправского Казанову. Вот уже две девушки тебя любят и целуются с тобой. Что будет дальше, я и представить боюсь… — Очень смешно, Джеральд, — покосился на друга Арнольд. — Ты не представляешь, как мне стыдно перед Лайлой. — Ну… тебя же вынудили. И потом, она не узнает, только если ты сам ей не скажешь. А я не думаю, что ты такой дубина. Арнольд кивнул. У него в кармане зазвонил мобильный. На экране высвечивалось «Любимая». Шотмэн поднял трубку. — Привет! — послышался в трубке голос «Мисс Совершенство». — Где ты пропадаешь? Ты так быстро ушел из школы, ничего мне не сказал… — Прости, любимая, — промолвил Арнольд (Джеральд, сидящий рядом, закатил глаза), — я навещал Хельгу в больнице. — Опять ты с ней! — голос в трубке звучал чуть раздраженно. — Не обязательно ходить к ней каждый день. Она в сознании, поправится. У нее есть семья, в конце концов! — Лайла, она спасла мне жизнь! С моей стороны было бы некрасиво не приходить к ней. — Но не каждый же день! — возмутилась Лайла. — Я просто хочу с ней подружиться. — Зачем тебе ее дружба? У тебя есть я… и Джеральд. Мне это совсем не нравится! — Не сердись, милая, прошу! — взмолился Шотмэн. — Ты — моя девушка, я очень люблю тебя, и ты это знаешь. Давай лучше сходим сегодня куда-нибудь? В трубке помолчали. — Хорошо. В кино. Жду тебя у себя в семь. И не опаздывай, пожалуйста. Целую! — И я тебя тоже… Целую, — теперь разговор о поцелуях, пусть даже с Лайлой, слегка коробили его. Дурацкая совесть. И почему он такой правильный? Лайла уже выполнила все задания, что были необходимы. Дом сиял чистотой. Делать было практически нечего, до прихода Арнольда была еще куча времени. Так что девушка встала и решила пойти туда, куда изначально совсем не собиралась. В стан врага. Этой надоедливой пиявки Патаки. Войдя в палату, Лайла с непроницаемым лицом придвинула к себе стул и села, внимательно глядя на Хельгу. Та выглядела очень удивленной — какого черта надо этой пигалице? — Какие люди, а я не накрашена! — съязвила Патаки. — Очень смешно, — ответила Сойер, сохраняя маску безразличия на лице. — Ничего не хочешь мне сказать? «Она знает?» — мелькнуло в голове у Патаки. Она забеспокоилась. Нет, репоголовый не мог ей рассказать. Блефует? Скорее всего. От новой «Мисс Совершенство», похоже, всего можно было ожидать теперь. Хельга решила не выдавать ничем сегодняшнее событие. Это ее тайна. Ее заветный секрет. — О чем с тобой говорить, морковка? У тебя свои дела, у меня — свои. Иди лучше домой, напиши с десяток докладов и успокойся. — Не указывай мне, что делать! — взорвалась Сойер, однако тут же взяла себя в руки и фальшиво улыбнулась. — Скажи, дорогая Хельга, почему ты позволяешь Арнольду приходить к тебе каждый день? Ты же говоришь, что он тебе не нужен. Так в чем дело? — Что я ему, нянька что ли? — огрызнулась Патаки. — Захотел и пришел. Он твой парень, вот и паси его сама. — Вот именно. Он мой парень, — с нажимом сказала Лайла. — И тебе следует держать это прочно в твоей блондинистой головке. — Слушай, Сойер, зачем ты пришла? Боишься, что уведут твоего ненаглядного? Ну, так я тебе вроде ясно объяснила, что мне он не нужен. Жуй, не подавись! — Спасибо за заботу, — осклабилась Лайла. — Хорошо, что ты помнишь мои слова. Но это не помешает закрепить их прочнее в твоем мозге. Я приду завтра. И ты, наконец, должна будешь отстать от Арнольда. И, не прощаясь, девушка ушла, оставив Хельгу наедине со своими мыслями и догадками. Что имела ввиду это рыжая? Зачем она придет завтра? Патаки решительно ничего не понимала. Но почему-то очень боялась теперь этого самого «завтра».