...и в прах вернетесь

Венцль скомкал пустую пачку и швырнул ее с третьего этажа прямо на головы галдящих салариан. Младший исполнитель укоризненно посмотрел на комиссара, но ничего не сказал. Они сидели на балконе Дейтона ван Вриса в ожидании хозяина уже минут пятнадцать. В плетеном кресле напротив следователей расположилась Офелия ван Врис. На вид ей было не больше тридцати. Не красавица, зато фигура великолепна. Талия Офелии казалась настолько тонкой, что ее можно обхватить двумя ладонями. Глазея на хозяйку, Венцль испытывал острое желание попробовать, действительно ли это так. И понимал, что это вряд ли удастся. Музы богатых художников – а ван Врис определенно обладал немалым состоянием, судя по размеру квартиры – обычно не склонны менять роскошь и внимание на неопределенность и постоянный страх остаться одной. Пришло сообщение от Сэма. «Начинаю прорабатывать Ндонгу. Пришло письмо о Трерре. Много интересного». Венцль почесал подбородок и допил чай. Сегодняшний день если и был хорош, то исключительно чаем. Что отец Николай, что ван Врисы обладали, судя по всему, исключительным вкусом на благородный напиток. - Вдохновение, комиссар, - сказала Офелия, заметив, что терпение Венцля на исходе, - очень тонкая материя. Сегодня оно есть, завтра уже нет. Дейтон не отходит от холста, пока не запечатлеет все, что пришло ему в голову. - Мы торопимся, миссис ван Врис. - Не могу сказать ничего определенного. Если я войду в мастерскую – в меня полетит тюбик краски. Или что-то потяжелее. Человек искусства, понимаете? - Нет. И не хочу понимать. Гарал! Турианин поднялся с кресла и вслед за комиссаром пошел в комнаты. - Где мастерская? - Нет, подождите, - крикнула Офелия, но было уже поздно. Венцль открыл ближайшую дверь и первым делом увидел распахнутое настежь окно. Затем взгляд зацепился за мольберт. Натянутый на нем холст был девственно чист. Комиссар подбежал к окну. К стене дома с внешней стороны крепились ступеньки. Дейтон ван Врис сбежал! - Гарал, узнай у жены, куда дерет когти Дейтон. Я вниз. Связь голосовая. Комиссар соскользнул вниз и оказался в каком-то грязном переулке с расписанными граффити стенами. Проблемы вандалов на космической станции? Почему бы и нет… Путь направо заканчивался тупиком, и Венцль побежал в противоположную сторону. Узкая улочка петляла, словно пьяный удав, с двух сторон горели фиолетовые окна, большинство дверей мигали красными кодовыми электрозамками, а запах пьянил почище коктейлей из «Мухи». Богемный райончик, ничего не скажешь. Неужели с тех времен, когда парижские гении травили себя абсентом, а писатели-наркоманы котировались сильнее классиков, так ничего и не изменилось? Почему для творчества обязательно необходимо жить на грани? Чувствовать близость падения? И часто ли Дейтону ван Врису приходилось покидать свою благоустроенную квартиру и скрываться во мраке этих переулков? Ожил передатчик. - Дорога ведет на Третье авеню, - сообщил Гарал. – Там у него есть убежище. Адрес: дом 251, жена говорит что-то о подвале. - Принято, - крикнул Венцль. – Оставайся с женой, если что-то узнаешь дополнительно – звони. - Так точно. Гарал оффлайн. Третье авеню напоминало квартал красных фонарей в Гонконге, где Венцль лечился алкоголем и случайными связями после провала с Нельсоном. Как такой филиал Гоморры на Цитадели мог находиться в двух шагах от благопристойного Тессианского авеню, оставалось загадкой. Игнорируя докучливых шлюх и дилеров, комиссар нашел дом 251, достал из кобуры «Глок» и шагнул внутрь. Спускаясь в подвал, комиссар пытался выровнять дыхание. Не получалось. Сердце колотилось, как у загнанного кролика, и только родная тяжесть пистолета придавала Венцлю уверенности и решимости. Свернув в черный боковой проход, комиссар уткнулся в двустворчатую дверь, которая, как ни странно, легко открылась безо всяких процедур идентификации. За ней оказался длинный тоннель, полностью погруженный во тьму. Идеальное место для засады. Венцль включил подствольный фонарик «Глока», в очередной раз почувствовав гордость за австрийских мастеров-оружейников. Луч выхватил из темноты ряды металлических стеллажей, уставленных какими-то ящиками и футлярами. Понимая, что он стал теперь идеальной мишенью, комиссар медленно двинулся вперед, вслушиваясь в глухую тишину. - Комиссар! – опять Гарал. Что ему еще надо? - Не сейчас, - прошептал Венцль. - Слушайте, это очень важно! Ван Врис занимается контрабандой оружия и наркотиков. Весь подвал заставлен высокотехнологичными винтовками, дробовиками и пистолетами-пулеметами. Не суйтесь туда! - Пошел к черту, Гарал, - зашипел комиссар. И в тот же момент в помещении включился свет. Ослепленный Венцль услышал характерный лязг выдвижного ствола штурмовой винтовки, а затем тишина взорвалась оглушительной очередью. Комиссар прыгнул в сторону, под защиту одного из стеллажей. По полу рядом с ним защелкали пули. Он с трудом открыл глаза, перекатился ближе к стене и, стараясь не шуметь, встал на ноги. Пригнувшись, Венцль перебежал к следующему стеллажу. Сквозь зазоры между ящиками он видел своего врага – высокого мужчину в майке без рукавов. На левой руке художника-контрабандиста красовался армейский наруч генерации энергощитов, правая сжимала «Хане-кедаровский» автомат. Лица Венцль не увидел: его скрывала копна вьющихся черных волос. - Сдавайся, Дейтон! – крикнул Венцль. Ответом ему стала еще одна очередь. Комиссар переждал ее за высоченным металлическим ящиком, а затем высунулся и разрядил в противника половину обоймы. Ван Врис отреагировал, как надо: вскинул левую руку и заслонился полупрозрачным щитом. Затем щелкнул «Хане-кедаром» и дал очередной залп. Пули превратили ближайшую к Венцлю стену в решето, и комиссар, дождавшись, пока автомат Дейтона замолчит, бросился к следующему стеллажу. Теперь Ван Врис был так близко, что от пули «Глока» его не спасли бы даже полностью заряженные щиты. Видимо, художник осознавал это ничуть не хуже. Венцль услышал его шаги. Ван Врис отдалялся, уходил в глубину склада. Вот ведь дерьмо! Венцль выстрелил еще раз, спровоцировав очередную беспорядочную пальбу художника. Запищал перегревшийся автомат. Это шанс! Выскочив из укрытия, комиссар в несколько прыжков настиг пятившегося ван Вриса. - Щиты выключи, сука! – рыкнул Венцль, приставив дуло ко лбу контрабандиста. Дейтон повиновался. Наруч пискнул и замерцал красным. - Автомат на пол! Штурмовая винтовка звякнула об пол. И в ту же минуту ван Врис с силой врезал левой в плечо комиссара. Венцля развернуло, и художник от души приложил его ботинком по ребрам. Комиссар полетел на пол, а Дейтон перескочил через него и кинулся бежать. Выругавшись, Венцль кое-как перевернулся на живот, вытянул руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок. Первые пули прошли вхолостую, но затем комиссару повезло. Дейтон взвизгнул и схватился за полку ближайшего стеллажа, чтобы не упасть. Его правая нога обмякла. Венцль выстрелил еще раз, но этого делать не стоило. Пуля разминулась со второй ногой Дейтона и вошла прямиком в маленькую коробку, стоявшую на нижней полке стеллажа. Впоследствии Венцль смог списать тот факт, что в деревянной коробке хранились гранаты, только на происки злодейки-судьбы. Самого его спасло только расстояние, которое умудрился покрыть убегавший контрабандист. Взрыв был по-настоящему ужасен. Вся нижняя половина Дейтонова тела разлетелась кровавыми ошметками, забрызгав стены, контейнеры и ящики. Горячая волна обожгла кисть и лицо Венцля, но он моментально вскочил и бросился к художнику. Тот был еще жив, хотя вид имел в крайней степени непрезентабельный. Из развороченного живота вывалились внутренности, от тазовой кости осталось одно крошево, ног как не бывало, тлеющая майка, на лице выражение смертного ужаса. Дейтон царапал ногтями металлический пол и разевал рот, как рыба, пытающаяся сделать вдох на суше. - С кем ты работал? – спросил Венцль. - Пошел ты, - захрипел Дейтон, и это было последним, что он сказал в своей жизни. - Чтоб тебя, тварь! – в сердцах выкрикнул комиссар. И пнул труп, вымещая на нем всю свою злость. Затем сел на пол прямо рядом с ним, выбросил пустую обойму «Глока» и пребывал без движения до тех пор, пока дверь склада не отворилась и не появилась Дассария Т’Лейа в окружении десятка вооруженных оперативников. - Что же ты наделал, Йозеф? - Убил восьмого, - ответил Венцль. – И не горжусь этим.