...и в прах вернетесь

Урднот Трерр брезгливо стряхнул с дробовика мозги человека. Проклятый мерк почти что застал его врасплох. Неужели так и подходит старость? Надо будет осведомиться у Шейзы. Она уже достигла того возраста, когда другие азари едва ли не на карачках перед тобой ползают. Матриарх Шейза. Кому скажешь – не поверят. Самому Трерру по его собственным подсчетам не так давно перевалило за шестьсот. Прожитые года осели шрамами на его шкуре и язвами – в душе. И неизвестно, что было хуже. Кроган повидал многое, но так и не смирился с несправедливостью, которая принимала одни и те же формы на каждой из планет, где он проливал свою кровь. Лики войны, голода, страха… Трерр насмотрелся на них вдосталь. Больше не хотелось, но разве у беглеца-наемника, за чью голову положено полторы сотни тысяч кредитов, есть право выбирать? Кроган столкнул труп с моста и наблюдал, как он исчезает в сиреневой глубине. Его не найдут. Внизу, там, куда дешевые уличные забегаловки выбрасывают объедки и мусор, обитают существа, не оставляющие от свежатинки даже костей. Особенно по нраву трупоедам пришлись люди, это Трерр усвоил давно. Потом он отправился к Шейзе. Насчет преклонения азари перед матриархом он, естественно, погорячился. Шейза работала шлюхой, а перед женщинами, торгующими своим телом, пресмыкаться не будет никто. Трерр бы и сам относился к ней с презрением, если бы не одно но. Он любил ее. И у них росла дочка. Порой Трерру удавалось выполнить выгодный контракт и выкупить постель Шейзы на месяц, на два, на три. В эти дни он бывал абсолютно счастлив. Проблема заключалась в том, что годы шли, агенты и посредники находили молодых исполнителей, а Трерру доставались низкооплачиваемые задания, за которые лет двести назад он и браться бы не стал. С момента разгрома турианской экспедиции на Новерии – последнего крупного успеха крогана - прошло уже двенадцать лет. С тех пор никто не предлагал ему больше пятидесяти тысяч. Урднот Трерр из наемника экстра-класса превратился в мелкого чистильщика, разбивавшего головы жуликоватым бизнесменам и политиканам низшего уровня. Он пытался наладить контакт с бывшими соратниками, но все без толку. Они предпочитали не вспоминать угрюмого крогана. А совсем недавно он услышал о смерти одной из них. Беднягу Марру исполосовали лезвием и оставили истекать кровью. Глядя на фото боевой подруги, оставшееся со старых добрых времен, Трерр пытался пробудить в сердце жалость, сочувствие, тоску. Не вышло. Он остался таким же черствым и холодным, как и в золотые деньки, когда они вдвоем с Маррой косили из авиационного пулемета палавенских солдат. Все-таки старость не всегда означает сентиментальность. Как сложилась судьба остальных? Трерр бы отдал одну из своих селезенок, чтобы узнать это. Кто знает, вдруг они по-прежнему рыщут в глубинах космоса на старом патрульном корабле, гордые и свободные? Тогда бы он непременно напросился обратно в команду. И заработал бы больше, много больше, и купил бы Шейзу надолго. Ах, это вечное «если»... Пробираясь по трущобам, которые власти Цитадели предпочитали не замечать, кроган анализировал недавнее нападение. Наемник. Молодой, но уже дослужившийся до капрала в «Кровавой стае». Редкость для человека. «Стая» всегда была кроганской группировкой. Трерр покинул ее не так давно, когда убедился, что тамошние заказы не многим лучше тех, которые поступают от вольных посредников. Вдобавок Трерру претила военная дисциплина. За что же теперь «Стая» хочет убрать его? Что такого он наделал? Не припомнить даже. Вроде, ничего. Значит, сторонний заказ. От кого? Кому сдался стареющий кроган, чья звезда закатилась десять с лишним лет назад? Трерр недовольно прорычал под нос старинное ругательство про совокупление с пожирателем-молотильщиком. Атака «кровавого» встревожила и слегка напугала его, но в то же время и обрадовала. О нем не забыли. Его считают опасным. Его ищут. Что ж, еще повоюем. Шейза встретила его на пороге квартиры абсолютно голой. Она знала, что он придет, знала, насколько он нетерпелив, когда изголодается по ее телу, знала, что ему не нравится стеснительность. Мать-Тучанка, да она знала о его привычках и желаниях практически все! Он взял ее на полу в прихожей, даже не удосужившись отнести в спальню, и достиг пика наслаждения практически сразу. Отдышался и повторил заново, потом еще и еще раз. Он успокоился лишь тогда, когда опустел полностью, выжал себя до конца, отдал все семя азари. После этого он бережно взял Шейзу на руки, отнес в душевую и вымыл. Постоял, закрыв глаза, под горячим потоком и вернулся в комнаты. Азари сидела на кровати и довольно улыбалась. Трерр знал, что, скорее всего, она притворяется. Любовники из кроганов никудышние. Но все же ему было приятно, что хотя бы понарошку Шейза была удовлетворена им. - Ты сегодня ненасытен, - сказала азари. - Два месяца без тебя. - Не так уж и много. В былые времена ты по несколько лет пропадал. - Те времена ушли, - отрезал Трерр. – Навсегда. - И что ты делал эти два месяца? - Бездельничал. Убивал. Убегал. Зализывал раны. - Бедный глупый Трерр, - Шейза похлопала ладонью по матрасу. – Иди, сядь ко мне. Кроган устроился на полу у ее ног и положил голову ей на колени. Азари погладила твердый панцирь, провела пальцем по изгибам надбровных дуг, плоскому носу, пощекотала нежную чешую под шеей. Трерр закрыл глаза и утробно заворчал. В нем начало вновь просыпаться желание. - Как Шиала? - Делает успехи. Готвин Сайл утверждает, что другой такой талантливой ученицы у него нет. - Это не показатель. Салариане живут по сорок лун. Откуда ему помнить больше? - Ты слишком строг к ней, - Шейза прекратила чесать Трерра и постучала его пальцем по лбу. – Прекрати. Она тебя очень любит, а ты все время придираешься. - Извини, - сдался кроган. – Я скину тебе двойную цену. Купи Шиале платье. Или что еще. Больше говорить было не о чем. Трерр полежал, наслаждаясь нежными прикосновениями Шейзы, еще несколько минут, потом взял ее еще раз, встал, надел бронекостюм, привесил к пояснице дробовик и ушел. Его ждала неизвестность. Как и всегда. *** Мыслю, следовательно существую. Так сказал давным-давно один великий француз. Урднот Трерр умеет мыслить. Напротив меня сидит командир «Кровавой стаи» на Цитадели. По странному стечению обстоятельств, не кроган, а ворча. Чтобы оспорить главенство кроганов в «Стае», нужно быть очень талантливым или очень хитрым, или очень жестоким. В ворча явно сочетаются все три качества. Он смотрит на меня налитыми кровью глазами и, с трудом ворочая в клыкастой пасти длинным мясистым языком, шепелявит извинения. - Этого больше не повторится. Мы недооценили Трерра. Отправили одиночку. - Что ж, Давида из вашего одиночки не вышло. - Чего-чего? – бормочет ворча. - Был такой легендарный царь. Вожак. - Аааа! Я перевожу на счет «Стаи» еще несколько сотен. - Купите снайперскую винтовку, раньте его издалека. - Может, просто убить? - Нет. Голиаф должен страдать. Доставите его мне. И не дай вам Бог промахнуться. Я достану вас из-под земли, командир. На морде ворча недоумение. Он никак не может уразуметь, как я осмеливаюсь угрожать ему. - Нет, - он трясет головой, словно кошка, выбравшаяся из реки на сушу. – Не промажем. «Стая» держит слово. - За деньги все держат слово, командир. А теперь прочь с глаз моих. Ворча исчезает, а я подхожу к окну и наблюдаю за ним. Подмечаю транспорт, который забирает командира, вижу, как он недовольно жестикулирует и кричит на пилота, запоминаю, в какую сторону он улетает. Вряд ли все это понадобится мне в будущем, но привычка есть привычка. Некогда от внимательности зависела моя жизнь. Один неверный шаг – и неминуемая смерть. Я отключаю мультиинструмент от общественной Сети, запускаю анонимайзер и набираю номер царицы Савской. - Это ты, Мваси? – сонно спрашивает она. Я молчу. Ответить мне нечего, я просто хочу слышать ее нежный певучий голос. Интересно, кто попадется в мои сети раньше – она или Трерр? - Да? Кто это? Что вам надо? О, если бы ты только знала, любовь моя, если бы только знала...