...и в прах вернетесь

Мваси Ндонгу жил в громадной квартире с эркером, совершенно не вязавшейся с образом человека, подметающего полы в храме. Венцль слышал о баснословных богатствах неокатолической церкви, но никак не ожидал, что даже самый ничтожный из ее служителей купается в такой роскоши. Но главным сокровищем Мваси безо всякого сомнения была жена. Виктория Ндонгу возвышалась над Венцлем на целую голову. Удивительно правильные, сводящие с ума дикой красотой черты лица свидетельствовали о том, что предки Виктории не смешивались с белыми людьми. Она была чистокровной африканкой. Одной из тех дев черного континента, которых в качестве ценной игрушки брали в наложницы еще египетские фараоны и древнеримские императоры. Ей даже имя не шло. Слово «Виктория» никак не ассоциировалось у комиссара с нетронутой природой, грациозными и опасными животными, кровавым солнцем, опускающимся за горизонт и высвечивающим очертания царственных баобабов. Глядя на эту удивительную женщину, хотелось отбросить в сторону все блага цивилизации и вспомнить о том, что настоящая жизнь гораздо проще и понятнее, чем мы привыкли думать. Она утопала в мягком кожаном диване, покачивая бокалом, на дне которого краснело вино. К спагетти (весьма вкусному, но все же уступающему земному) она даже не притронулась. Комиссар нетерпеливо постукивал ногтем большого пальца по вилке и не отрывал от хозяйки квартиры глаз. Черт, как он будет объясняться с Т’Лейей, если будет околдован Викторией? И не слишком ли много желанных женщин за столь короткий промежуток времени? Спас Венцля Сэм. Заинтересовать комиссара мог только рассказ об отце Николае, и к тому моменту когда вторая бутылка вина опустела, помощник все-таки сумел разговорить Мваси Ндонгу. - Я помогаю в храме всего полтора года, - начал Ндонгу. – Не могу сказать, что знаю нашего пастора. Да и в вопросах веры мы с ним не всегда сходимся. Понимаете, отец трактует Писание слишком буквально. Он утверждает, например, что мужеложцев и в наше время нужно побивать камнями, что любое хоть сколько-нибудь значимое событие происходит исключительно по воле Господа. - А разве вы в это не верите, Мваси? - Я сторонник тех теологов, которые допускают наличие у людей воли, достаточной для самостоятельного свершения судьбоносных дел. И верю, что им воздастся. - Интересно, именно поэтому церковь распалась на столько течений? – спросил Венцль. – Из-за сотен и тысяч вопросов, подобных этому, на который каждый из верующих находил свой ответ? - Это теория, комиссар, - Ндонгу улыбнулся. – Возьмем Викторию. Она атеистка. - Я агностик, милый. - Не вижу разницы. Сомнение означает отсутствие веры. Так вот, несмотря на ее позицию, ее жизненный путь был легок и светел. Насколько вы помните, в Библии за неверие Господь карал моментально и беспощадно. Почему же тогда Он позволил Виктории дожить до шестидесяти, сохранить красоту и обрести богатство? Почему Он не наказал ее? - Я не знаю, что ответить, поскольку сам являюсь атеистом, - ответил Венцль. – Наверное, только так: Бога нет. Ндонгу засмеялся. - Вы остроумный человек, комиссар Венцль. - Да и вы неглупы. В храме, признаться, вы произвели на меня впечатление полного болвана. - Это отец Николай. Он словно подавляет всех, кто находится рядом. Исключительно сильная личность. Лучшее и одновременно худшее, что могло случиться с приходом Иуды Фаддея. - Поясните? – попросил Сэм. - Понимаете ли, турианам вообще не свойственны гибкость мышления и аллегоричность. С одной стороны, это хорошо, поскольку вера отца Николая несгибаема, и я верю, что Господь слышит его молитвы. Однако порой он слишком суров. Своей непреклонностью он распугал половину прихожан. Кто-то даже перешел в секты. Согласитесь, не каждому понравится слышать про то, что он грешный червь и все равно будет гореть в аду, насколько бы не старался не грешить. А в этой истории с Повелителем отец вообще увидел признаки Апокалипсиса и теперь активно готовится противостоять Антихристу. - Какой тяжелый бред, - выдохнул Венцль. Виктория улыбнулась. - И кто же, по мнению святого отца, является Антихристом? – продолжал тем временем Сэм. - Жнецы. Он поверил коммандеру Шепарду. В его представлении коллективный разум Жнецов – это и есть та злая вола, о которой писал Иоанн Богослов. Но я в это не верю, поскольку нам, грешникам, не дано понимать промысел Божий. Страшный суд настанет тогда, когда того будет угодно Всевышнему, а не тогда, когда один-единственный священник уверует в его близость. Кроме того, отец Николай – турианин и подсознательно ассоциирует Апокалипсис с палавенской сказкой про Пожирателя Звезд. - И о чем она? - Это очень старая легенда одной из запрещенных деструктивных сект. Она появилась, видимо, еще до того как туриане вышли в космос, - ответила за мужа Виктория. – Смысл примерно такой: когда настанет определенный день, в мир придет ужасное существо, которое на целых сто дней скроет все небесные светила и погрузит все сущее во мрак. И тогда людьми, то есть, турианами, прошу прощения, овладеет великий страх, и они перестанут видеть друг друга, и позабудут о доверии и любви, поскольку всеми их помыслами будут владеть только ужас и тьма. Они начнут убивать друг друга, пока не останутся лишь немногие, а Пожиратель Звезд будет радоваться их гибели. И, в конце концов, останутся лишь немногие. Тогда Пожиратель Звезд изрыгнет назад все светила, что проглотил, и исчезнет в породившей его ледяной бездне. А выжившие туриане обратятся в безумие, и последние дни их будут ужаснее, чем можно себе представить, ибо на руках их навеки останется кровь их родителей, жен, детей. И так настанет абсолютный конец разумной жизни. - И вы считаете, что отец Николай верит в это? - Разумеется, нет, но эту сказку он определенно слышал в детстве. В отличие от христианского варианта конца света, в этом нет ничего оптимистичного даже для праведников, поэтом у нашествия Жнецов он до ужаса боится на глубинном, неподвластном разуму и вере, уровне. Иррациональный страх. Почти что по Лавкрафту. Кто такой Лавкрафт, Венцль понятия не имел. Сказать, что рассказ Виктории и Мваси помог лучше понять помыслы священника, он тоже не мог. Очередной потраченный впустую день? - Разрешите я закурю? - И я с вами, - вызвалась Виктория. – Пойдемте на лифтовую площадку. Они покинули квартиру, и Виктория протянула Венцлю длинную сигариллу неизвестной марки. - Кварианский табак. Они выращивают его на дрейфующей в космосе станции. Попробуйте, комиссар, и никогда не вернетесь к земному. - Спасибо. Он чиркнул зажигалкой, затянулся, и горло наполнил приятный сладковатый дым с нотками чего-то похожего на персик. Венцль выпустил его через ноздри и зажмурился от удовольствия. Виктория Ндонгу подошла к широкому окну, открывавшему вид на космопорт. Корабли вились над ним подобно растревоженным шмелям. - Мваси рассказывал мне, над чем вы работаете, комиссар. Должно быть, это мерзко и неприятно ловить чудовище, подобное Нельсону Мартинесу. - И как вы догадались? - Не злитесь. Я знаю, насколько отвратительны и жестоки бывают люди. Просто хотела поддержать разговор. - Тогда лучше расскажите еще одну турианскую страшилку. Виктория стряхнула пепел на подоконник. - Знаете, комиссар, иногда я думаю: а что, если туриане правы, и в один прекрасный день мы проснемся в полной темноте. Сколько мы протянем до того момента, как станем дикими зверьми? Знаете, члены секты, верившие в Пожирателя Звезд, готовились не к спасению, а к коллективному суициду. Они знали, что даже если они научатся жить без света, спрячутся в бункере, изолируют себя от обезумевших братьев, избежать трагедии все равно не удастся. Такова природа смертных: мы словно мотыльки летим на свет, бьемся крылышками о горячее стекло, а потом умираем, так и не сделав ровным счетом ничего полезного. Поэтому жизнь имеет смысл только тогда, когда у нас есть применение. Пустое, бессмысленное, но все же желанное и приносящее нам удовольствие. - К чему вы это? - Да так, в общем ни к чему. У вас есть применение, комиссар. Ваша возня вокруг горящей лампочки носит имя Нельсона Мартинеса. А я – уже во мраке. Мой личный Пожиратель Звезд уже явился. - И что же послужило этому причиной, если не секрет? - Секрет. Но я не была хорошей, девочкой, как вы понимаете. Когда я впервые пришла в храм Иуды Фаддея, я уже практически полностью разочаровалась в жизни. Религия тоже не принесла покоя, но, как ни странно, я обрела утешение в Мваси. Он очень хороший человек. Я была счастлива, когда вытягивала его из нищеты, покупала эту квартиру, обставляла ее вместе с ним, проводила время в кинотеатрах и музеях. Теперь влюбленность прошла, и я снова погружаюсь во мрак. Это все, что я могу вам сказать. Значит, состояние Ндонгу не имеет никакого отношения к церкви? Венцль проводил Викторию взглядом, а сам задержался на пустой площадке, выбросил кварианскую сигариллу и уставился на кружащие в воздухе космические суда. Усталость накатила на него словно цунами. Виктория права: погоня за маньяком так же бессмысленна, как и пустое прожигание жизни. Но второе куда безопаснее и приятнее. Почему же он остался здесь, в компании странных инопланетян, в мире чужих правил, резких запахов, холодного металла и неестественного света? Неужели мотылька-Венцля влекут кровь, срезанные лица и пулевые ранения? В какой момент он предпочел женщине, родившей ему первенца, синекожую азари, а воспитанию сына – беготню по оружейным складам? Когда ты стал чудовищем, Йозеф Венцль? Он набрал Т’Лейе. - К черту «Муху», лицемерие и намеки, Дасс. Ты знаешь приличный отель на час?