...и в прах вернетесь

Кашель. Он сводил внутренности, заставляя сердце работать быстрее. Даже уснуть как следует не получалось. Венцль ворочался на подушке, тщетно пытаясь отыскать положение, в котором зловредный кашель не раздирал бы его изнутри. Казалось, что болит абсолютно все: от сломанных ребер до отбитых мышц груди и рук. Сильнее всего, разумеется, ломило правую кисть, но эта неприятность уже успела стать привычной и потому не столь тревожащей. А еще очень сильно хотелось написать Жоржетт, справиться о ее здоровье, о состоянии сына. Странная сентиментальность, Йозеф, учитывая тот малосущественный факт, что совсем недавно ты кувыркался в одной постели с азари, напрочь забыв о жене и ребенке. Вошел доктор Бисс. Сокрушенно покачал головой и начал колдовать над приборами, словно и не замечая пациента. - Как Сэм, док? – пропищал (горло еще не пришло в норму после стальных объятий Гарала) Венцль. - Жить будет. А вот бегать на дальние дистанции вряд ли. Мышца разорвана в лохмотья. - А Ансарус? - Пока не приходил в себя, - Бисс с озабоченным видом скрестил руки на груди и опустил взгляд куда-то в район ножек Венцлевой кровати. – Я питаю надежды на лучшее. Такой молодой талантливый оперативник… - На Земле эти слова практически равноценны эпитафии. - На Земле не умеют лечить, - довольно грубо оборвал саларианин. – А мы будем сражаться за жизнь Портезия до конца. Портезий? Какое нелепое имя, подумал комиссар. И совершенно не вяжется с фамилией и внешним видом Ансаруса. - Этот мясник, отец Николай, - продолжал делиться новостями Бисс, - как сквозь землю провалился. Нигде его нет. А ведь мы расставили ловушки везде, где только можно. - А сколько времени прошло с момента его побега? - Дня нет. Вы удивительно беспокойны, Венцль. Проснулись спустя пять часов после жестокого избиения. Плюс стресс. Убийство никогда не проходит бесследно для психики. - Не надо обо мне. Озаботьтесь Николаем, Бисс. Раз вы не схватили его по горячим следам, можете снимать все караулы. Он не клюнет. - А что же он будет делать? - Он уже сделал, наверное. Проверьте последнего из оставшихся в живых наемников Трерра. Этого врача. Передайте Т’Лейе, в общем, она знает. - А как же сам Трерр? - О, эта сволочь куда хитрее самого Николая. Скорее всего, он уже тайно летит прочь с Цитадели в темном трюме какого-то звездолета. - Хорошо, - саларианин кивнул. – Я донесу ваши слова до старшего исполнителя. - И держите меня в курсе, док. - Постараюсь. *** Нанат Роф занимался мелким мошенничеством. Единственный путь для недостаточно расторопного и удачливого волуса. Роф содержал тотализатор кроганских боев. Поставив на белого или красного боевого варрена, игрок мог выиграть до пяти сотен кредитов. Теоретически. На деле же никаких боев не существовало. Не было даже самих варренов, а жертвам Роф показывал толково прорисованные голограммы. Издалека, разумеется: вблизи игрок мог различить на шкуре виртуальной твари черные провалы битых пикселей. Сейчас Нанат Роф переезжал вместе со всеми нехитрыми пожитками в новый район. Учитывая, что его уже стали узнавать на улицах, весьма вовремя. Как-то раз волус попался, и ему крепко перепало. Громила-батарианец разбил Рофу маску, да так неудачно, что тот едва не задохнулся. Повторять сей печальный опыт он пока не намеревался. Именно поэтому он бежал. Попутный аэромобиль подбросил его до небоскреба, носившего в кругах Рофа нецензурное прозвание. Здание действительно походило на вздыбленный фаллос не то крогана, не то турианина (в особенностях инопланетной анатомии Роф не разбирался) и было замечательно прежде всего тем, что съемные квартиры соседствовали в нем с офисами, частными клиниками и кафе. Идеальное место, чтобы затаиться на время, в тишине и покое сбывая наворованное на лжетотализаторе. Роф перевел неразговорчивой консьержке пару десятков кредитов, поднялся по загаженной лестнице к лифтам и нажал на кнопку вызова. Загорелись номера этажей с десятого по тринадцатый. Значит, свободные комнатушки еще есть. Отрадно. Волус выбрал тринадцатый этаж, просто чтобы подольше проехаться на скоростном подъемнике. Иногда его рациональный мозг выдавал совершенно дикие идеи. Как давно он должен был перестать испытывать ребячий восторг от катания на лифте? Наверное, именно поэтому он и не ужился с другими волусами. Первое, что почуял Роф, выйдя из лифта, был тяжкий тошнотворный запах. Вонью, проникающей даже сквозь воздушные фильтры маски, тянуло из-за двери с табличкой «Бэзил Дж. Коттров, доктор медицины». Останавливаться на тринадцатом расхотелось. Если уж здешние жители не обращают внимания на такие миазмы, что же творится в их квартирах?! Однако на свою беду Роф страдал и еще одним отличием от большинства волусов: любопытством. Он позвонил Коттрову. Тишина. Тогда Роф прошел по этажу, трезвоня в каждую следующую дверь, но везде ответом ему было лишь гнетущее молчание. Волус собрался уже спуститься вниз и доложить обо всем консьержке, как вдруг одна из дверей открылась. На пороге завибрировало голографическое изображение азари. Первым делом Нанат Роф с гордостью оценил, что данный представитель синтетических существ выглядел намного менее качественно, чем его варрены, и только затем до него дошел страшный смысл слов, которые произносила голограмма: - Распыление химикатов. Допустимая токсичность выше нормы для данного индивидуума на, - ее голос внезапно поменялся на мужской. - двадцать-три-целых-четыре-десятых-процента. – и снова женский. – Рекомендуется немедленная эвакуация. И Роф не преминул воспользоваться советом машины. *** Пока все шло по плану. Как и предполагал Трерр, никто в «Си-Сек» не ожидал визита преступника, совершившего столь дерзкий побег, поэтому маскировка под информатора «Кровавой стаи» сработала идеально. К сожалению, мерка, с которого кроган стащил кричаще-красный костюм и мультиинструмент, оформленный на некоего Гататога Вопа, пришлось убить. Мать-Тучанка недосчитается еще одного сына. - К кому вы… э-э-э… Воп? – спросил дежурный охранник и, услышав имя Дассарии Т’Лейи, удовлетворился и позволил Трерру пройти. Дурак. Крогана провели по всему отделению, но он даже не пытался запомнить пути отхода. Убийство старшего исполнителя, да еще и в самом сердце «Си-Сек» не оставляет никаких шансов на возвращение. Он отправил заказчику сообщение: «На месте». «Не заключай окончательной сделки, пока я не дам добро», - ответил анонимный абонент. Значит, Дассарию можно временно оставить в живых. Взять в заложники. Может, даже не придется проливать ее кровь. В таком случае даже есть слабая надежда выжить и отправиться в тюрьму. Тогда он еще раз увидит Шейзу. И Шиалу. Или сбежит и на этот раз увезет их прочь с Цитадели. Матриарх Шейза. Шлюха Шейза. Ей уже не место в притонах разврата. Пора начать жить нормально. Но сначала нужно выполнить последний контракт. Т’Лейа выглядела усталой. И злой. О причинах ее расстройства Трерр мог только догадываться, однако первым чувством, которое он испытал, взглянув на азари, была жалость. Старший исполнитель была похожа на молодую Шейзу. Подавив желание поздороваться, кроган с самым развязным видом уселся в кресле напротив Т’Лейи и без разрешения сунул в рот толстую самокрутку. Именно так повел бы себя мерк «Стаи». - Зажжете сигару – и вас выведут отсюда, Гататог Воп, - пригрозила азари. - Слушаюсь, сладкая, - прорычал Трерр, изобразив самую похабную ухмылку из всех, на которые был способен. - Слушаюсь, старший исполнитель. - Ты самый сладкий старший исполнитель, которого я встречал. Тебе я расскажу, где сныкался Урднот Трерр, за полцены, если потом отсосешь. Азари вздохнула, и кроган прекратил прощупывать границы ее профессионализма. - Дай я узнаю у парней, там ли он еще. Трерр скинул нанимателю новое сообщение: «Все готово. Ждем начала переговоров». Обратное письмо пришло не сразу, и крогану минуты три пришлось терпеть гневный взгляд Т’Лейи. Наконец, заказчик откликнулся: «Начать сделку. Окончательно – только по сигналу». - Все в силе, сладкая, - сказал Трерр, отбрасывая в сторону рабочий стол Т’Лейи. *** Я лежу на носилках, истекая кровью. Надо мной белой паутиной дрожат руки медиков, но я практически не могу различить контуры отдельных пальцев. Лишь сплошная молочная дымка. Они ворожат над моим лицом, которого больше нет. Рядом жужжит рой голосов, из которого я выделяю только некоторые слова: «мертв», «задохнулся», «кишки», «зверство», «задохнулась». Предпоследний грешник мертв. Я казнил его, как лжеученого: растерзал аки гарпия, аки фурия. Остался только кроган. И Йозеф Венцль. Мне нужно дотянуть до встречи с ним. Я сухо кашляю, привлекая к себе внимание. Надо мной склоняется какой-то из призрачных медиков. - Сэр? - Отвезите меня, - говорить тяжело. Воздух обжигает обнаженные губы. - Куда? - Узнайте, где Йозеф Венцль. Свяжитесь с «Си-Сек». - Вы знаете, кто виновен в распылении яда? - Знаю. Скажите ему, что меня зовут Бекст Целлен. Он поймет. - Конечно. Мы сообщим ему в ближайшее время. - Сейчас! – реву я. – Мне осталось совсем мало! - Вы будете жить, - пытается успокоить меня санитар, но я слышу в его голосе неуверенность. Он лжет. Я умираю. Но я не готов увидеть славу Создателя, пока не завершу свои земные дела. Нужно беречь силы. Я хватаю глупого санитара за руку. - Идите и найдите мне Йозефа Венцля. Выполняйте мою последнюю просьбу. И снимаю полупрозрачную влажную ткань с лица. Моргать я больше не могу, но смотрю прямо в глаза медику, пока мои собственные не начинает жечь углями. Он послушно кивает, и я успокаиваюсь. Он сделает все, как надо, ибо нет лучшего аргумента, чем страх.