Пока ты учил меня улыбаться.

Стою, как вкопанный. Что? Прокручиваю в голове услышанный вопрос. Согласиться? Отказаться? Прокручиваю вопрос снова. Черт, Джерард, ты дебил? Это тебе не предложение руки и сердца, на которое ты отвечаешь либо положительно, либо отрицательно, тут вопрос вообще по-другому стоит. Во-первых, ты должен чувствовать смущение, и еще осознавать то, что ты жалок, ибо сейчас тебя пожалели. Хорошо, здесь я поставил пунктик. Я смущен, жалок, растерян и огорошен. Идем дальше. Следующий вопрос заключается в доверии. Этот парень, которого я должен считать подозрительным, однажды спас меня, потом волновался, и буквально только что откровенничал. Вроде, похоже на правду. Но, с другой стороны… Он же противоречит самому себе! Я не могу доверять тому, кто вызывает у меня сомнения. Господи, да это даже смешно слышать от человека, который, по сути, вообще не умеет доверять. Я теряюсь, а между тем пауза затягивается. Но Фрэнк молчит, даже никак не старается поторопить меня с ответом. Но тут я его понимаю - он не хочет навязываться. Постойте, не хочет навязываться… Если бы сейчас он начал всячески поторапливать меня, то это бы расставило все точки над «и». Ожидание порой вызывает раздражение, ну, хотя бы в том случае, когда человеку непонятны мотивы задержки. Ему понятны - он видит, что я в замешательстве. Фактически, это значит, что он входит в мое положение. Закончив, наконец, со своими размышлениями, я решил, что могу ему доверять. Какое – то время. Нет – нет, я совершенно не наивный, или что-то в этом роде, я не склонен цепляться за любые соломинки. Я дам себе время. Кто знает, чем это все обернется. Может, это поможет мне покончить с моим душащим одиночеством. Но тут, я, кажется, заметил подводные камни. - То есть, ты вдруг неожиданно перестал бояться? Фрэнк поднимает взгляд на меня, легко трясет головой и сужает глаза, что означало, что он не понял вопроса. Все ты понял, сукин сын. - Своих псевдо друзей. Некоторое время назад ты тут заливал, что тебе меня до одури жалко, что тебе стыдно за самого себя, только вот, есть небольшая проблема – страх вернуть себе статус козла отпущения. Либо ты вдруг неожиданно превратился в смельчака, либо тут подвох. Или ты собираешься продолжать изрекаться на моей дверце, но при этом в тайне подтирать мне слезки? Нет уж, приятель, это уже конченое лицемерие! Фрэнк закрывает ладонью глаза. Потом смотрит на меня. - Нет, черт, послушай. Я клянусь тебе, я не обманываю, и подвоха здесь тоже нет. Я знаю, что такие как ты не склонны доверять кому попало, но я больше не хочу смотреть, как ты чахнешь с каждым днем. - Хорошо. – я забираю рюкзак и иду к выходу из раздевалки. – Пока. Что означало это «хорошо», он, наверное, не понял. И я тоже не понял. - Ты куда? - Домой. - Ладно. Тогда до завтра. - вздохнул Фрэнк. Когда я шел домой, мне стало стыдно. Знаете, у меня часто бывает такое. Сначала я делаю, и только потом думаю. Фрэнк, кажется, и в правду хотел помочь. А я поступил высокомерно. Вообще, у меня сейчас есть все права себя не винить. Общество сделало из меня эгоиста. Ненавижу чувствовать себя виноватым. У меня появилось желание подымить. Я достал из рюкзака пачку сигарет и, вытащив одну, взял в рот и поджег. Серый туман выходил из сигареты и красивыми узорами растворялся на фоне неба. Вообще, я не знаю, для чего я делаю это. Наверное, я просто сейчас в состоянии нервного напряжения. Не в своей тарелке, так сказать. Скорее всего, я просто люблю смотреть на красивый дым, хоть это и жуткое ребячество. Я шел и думал, что что-то не так. Только когда я был в двух кварталах от дома, я понял, в чем дело. Нет дождя. Странно, что я этого не заметил. Хотя нет, не странно. Я ведь был занят своими проблемами. Даже не знал, что могу настолько абстрагироваться от окружающего. Или знал? С моей то ненавистью к обществу и ко всему окружающему это умение должно было стать одним из моих талантов. И, видимо, стало. А знаете, ведь есть люди, для которых общество – это какой-то объект для подражания, восхищения. Они им живут, они его боготворят, они им упиваются. Его мнение для таких людей - это что-то невообразимо важное. Они его любят. Я не знаю, что значит любить. Как это, почему, каково. У меня есть лишь догадки. Я думаю, я постоянно испытываю что-то подобное, только противоположное. Ненависть. Ведь по сути, это одно и тоже. Только одно со знаком «плюс», а другое со знаком «минус». Оба этих чувства необъективны. Вы когда-нибудь встречали таких людей, которые любили одно и то же. И ненавидели одно и то же. Нет, я не про какие-то отдельные совпадения. Я имею ввиду, в корне. Все одинаково. Все, до единого. Встречали? Я тоже не встречал. У каждого человека свое мнение, у каждого своя ненависть, у каждого своя любовь. Я видел влюбленных. Это была не симпатия, не просто какая-то увлеченность друг другом. Это была именно любовь. Они живут друг другом. Они готовы на все, лишь бы любимый был рядом. Я готов на все, лишь бы то, что я ненавижу было где-нибудь подальше, или вовсе не существовало. Зависимость. Влюбленные полностью зависят друг от друга. Они любят, они друг другом одержимы. Они пьяны. Они не могут этого прекратить. Когда я ненавижу, я пылаю. Я не сдерживаю себя. Я не могу этого остановить, как либо себя контролировать. Противоречиво, но, несмотря на это, одинаково. Как только я вошел в дом, я быстро разделся и направился наверх. Оглядев свою территорию, я начал раздражаться. Беспорядок. Хаос. Мне достаточно хаоса. Он везде. Но здесь его точно не будет. У меня появилось желание расставить все на свои места. Я начал раскладывать вещи. Трепетно, аккуратно, некоторые даже симметрично, превращая все в какую-то слаженную систему. Меня это успокаивало.