Пока ты учил меня улыбаться.

Еще один новый день. Снова я выпил этот отвратительный кофе, снова оделся и, наконец, вышел на улицу. Приближался конец октября, заметно похолодало. Я шел по привычному пути и слушал плеер. Я настроил так, что музыка была достаточно громкой, что бы ее слышать, но не настолько, чтобы не слышать все окружающее. Чем ближе я к школе, тем бдительнее я должен быть. Я пинал ногами камешки и жухлые листья. Интересно, если взять все те минуты, которые я провел, проходя этот путь, и сложить их, сколько получиться? День? Два? А если сложить все время в школе? Итак, десять лет, не считая этого года. Отбрасываем все каникулы. В школе я нахожусь около семи – восьми часов, это примерно четверть суток… Получилось, что я отсидел в школе целый год. Примерно, конечно: могло выйти немного больше. Но все равно, представьте себе: целый год! Хорошо, что на самом деле есть хоть какие-то промежутки. Я пришел довольно рано. Еще не было и трети учеников школы. Сейчас безопасно. Футболисты и другие накаченные идиоты приходят поздно. Это же «модно». Я шел по полупустому коридору к своему шкафчику. Люблю, когда в школе так тихо. А то обычно как в пчелином рое. Когда я подошел, я не сразу заметил изменений. Я открыл шкафчик, достал учебники, закрыл… Надписи! Их нету! Приглядевшись, я заметил полупрозрачные следы от некоторых букв. Маркер довольно трудно стирается, видимо, этот кто-то постарался. И я догадываюсь кто такой этот «кто-то». Ученики стали приходить. Я сидел на последней парте в классе географии, в котором должен был быть урок, и рисовал. Вообще, география не такой уж и плохой предмет. Мне нравится искать всякие объекты на картах. - Привет. Я сидел на стуле с ногами, повернувшись лицом к окну. Естественно, я вздрогнул. - Ты всегда будешь появляться так неожиданно?- сказал я, обратившись к Фрэнку. - Прости. У меня нет книги с рекомендациями «как вести себя со странными одноклассниками». – сказал он с иронией. Я хмыкнул. Это прозвучало, как небольшое оскорбление. Пауза немного затянулась. - Эй,- говорит,- ты обиделся? Я штриховал картинку, и на его словах штрих получился какой-то слишком яркий и грубый, почти из ряда таких, которые могут порвать лист. - Нет. – я старался произнести это как-то более-менее естественно, но вышло так, что я просто злобно крякнул. Тем более, я все еще сидел спиной к нему, а это выглядело, будто я и в правду обиделся. - Прости. - Ничего, - я фыркнул. Не специально, конечно. Так вышло. – я просто не люблю шутки. Я, наконец, соизволил к нему повернуться. Я не вставал и не спускал ноги, я просто держал спинку стула руками и развернул себя на нем. Он был достаточно скользким, что бы это легко вышло даже у такого хлюпика, как я. Хотя со стороны это наверняка выглядело комично. - Это ведь ты зарисовал надписи на шкафчике? – говорю. - Да.- его глаза были устремлены на мой рисунок.- Красиво. - Спасибо. И за комплимент тоже. Тут я замечаю у Фрэнка на щеке кровоподтек. Маленький такой, но цветом как слива. Тут я вспоминаю, что я ему вчера врезал. Опять чувствую вину. Я всегда трогаю синяки. Так сказать, надавливаю, что бы проверить степень боли. Медленно подношу руку к лицу Фрэнка и почти кончиками пальцев касаюсь синяка. Его кожа намного теплее, чем у меня. Все происходит буквально за секунду: взгляд Фрэнка, до сего момента обращенный на рисунок, приковывается ко мне, выражая явное удивление. Наши взгляды встретились. Мне хватило трех секунд, что бы понять, что моя рука по-прежнему у него на лице, и я быстро ее одернул. Какая неловкая ситуация! - Прости,- пытаюсь себя оправдать, - Я не знал, что нельзя трогать людей. Хотел бы я сейчас видеть свою физиономию. Фрэнк смеется. Надо мной? Меня опять охватывает обида. И на самого себя в том числе. Ну почему я все делаю не так, как нормальные люди? Я опять поворачиваюсь к окну, прижимая ноги к себе, и кладу подбородок на колени. - Уходи,- говорю. - Джерард, все в порядке. – говорит он успокаивающим тоном. - Уходи,- повторяю более громко. Я думаю, чем дальше он отсюда, тем менее неловко я себя чувствую. Я слышу, как он поднимается со стула. И тут снова чувствую, что становлюсь одиноким. - Стой, нет. Останься, пожалуйста. Я поворачиваюсь к нему. Я веду себя по-идиотски. Фрэнк опять хихикает, но остается. - Джерард, ну ты просто как маленький ребенок. Только очень серьезный. Честно, никогда таких детей не встречал. - Только не обижайся, - добавил он. Фрэнк смотрит на меня и улыбается. А я опустил глаза. Я не знаю, как реагировать на то, что он говорит. Не конкретно сейчас, а вообще. Я не умею вести себя с людьми. Они могут говорить разные вещи с разной интонацией, это может запутать. Еще может показаться, что тебя хотят обидеть или выставить дураком, а это просто шутка. Не люблю я эти шутки. - Я не обижаюсь. – не удивлюсь, если у меня такой тон, как будто я собираюсь ныть. Он только улыбнулся в ответ. Фрэнк, наверное, единственный, кого интересует, обижаюсь я, или нет. И вообще, кто ко мне нормально относится. Со всеми моими дурацкими эмоциями, сменами настроения и истериками. Надо его ценить. Хотя бы за это. После географии мы больше не разговаривали. Мне нравится, что он не преследует меня или что-то в этом роде. Я чувствую себя лучше. Благодаря Фрэнку. Я сидел в столовой, как всегда, за столиком в углу около большого окна в пол. До моих ушей доносились раскаты грома на улице, что свидетельствовало о скором дожде. Я взглянул в окно: огромные, цвета тусклого пыльного фарфора тучи плыли по небу, загораживая солнце. Не люблю солнце на улице. Оно уместно только летом, которое, я, в общем то, тоже не люблю. Хорошо, что дождь успел начаться тогда, когда до конца перемены было еще достаточно времени. Через большое окно я мог в меру насладиться зрелищем: постепенно капли падали с неба и оставались на траве, земле и плитке. Стоит отметить, что с моего ракурса очень красивый вид. Белые рамы для окон, плитка того же цвета, за окном серые дорожки на заднем дворе школы, лысые деревья с красивыми ветвями, жухлая трава. Все почти монохромное. Я почти не слышал гула в столовой – настолько я сейчас провалился в себя.В моих мыслях не осталось практически ничего. Практически… Я вспомнил Фрэнка и его чертов синяк. Как я до него дотронулся. Его мягкую, немного шершавую и теплую кожу. Его удивленный взгляд. Его смех. Я опять начал чувствовать себя немного смущенно. Но не так, как обычно. По-хорошему смущенно. Я не знаю, как это объяснить. Мне было как будто приятно от своих неуклюжих поступков. От этого я улыбнулся краешками губ. Вот улыбался я точно очень-очень давно.