Женская воля

Каллироя долго не могла заснуть, ворочалась и слушала, как рабы в хозяйских комнатах готовят жертвенные приношения на завтра. Демиклей в комнате снизу тоже спал плохо, периодически выходил и хлопал дверью. Всё с самого начала шло не так… Ей нужно было выспаться, ей было необходимо выспаться! Следующая ночь будет долгой, кто знает, когда в следующий раз ей удастся сомкнуть глаза… Но гораздо важнее этого то, как она будет выглядеть из-за недосыпа: распухшее лицо, красные глаза, тени, пролегающие под ними… Береника не должна видеть её такой. В конце концов, она прижала подушку к ушам и стала вспоминать, как прекрасна была Береника в прошлый раз, когда в самом начале ночи её расписанный вручную льняной хитон то и дело соскальзывал с её загорелых плеч во время пляски, и она, улыбающаяся, раскрасневшаяся и опьянённая Дионисом, поправляла его, смущаясь всего на мгновение, чтобы вскоре совсем забыть, что есть стыд, какие-то нормы приличия, лживые законы жизни в обществе. Нужно было только вспомнить те часы упоения, чтобы они незаметно перетекли из воспоминания в сон. - Госпожа, Вам пора вставать, петухи уже пропели, - Каллироя проснулась от того, что Криптиата, не в силах разбудить только голосом, уже легонько подталкивала её в плечо. Каллироя поднесла руки к глазам и провела по лицу, словно это могло её убедить, что с ним всё в порядке. - Уже пропели? Так быстро? Она вскочила с кровати, открыла сундук и стала судорожно перерывать его содержимое в поисках своего шёлкового платья. - Где оно? Адская собака, почему я не приготовила его заранее, пустая я голова… - Госпожа, успокойтесь, ваше платье лежит здесь, на скамье. Каллироя развернулась, и, действительно, платье благополучно покоилось на самом видном месте. - Точно, Криптиата, я сегодня что-то не в себе… Мне нужно умыться. Вода готова? Рабыня кивнула, и они вместе прошли в купальню, где ванна уже была наполнена тёплой водой. Пока Криптиата поливала Каллирою и натирала мылом, хозяйка пыталась наспех вспомнить, что ей сегодня предстоит и как себя вести. Мысли вкупе с освежающей водой помогли ей проснуться, и вскоре она уже покрывала тело пальмовым маслом, в волосы втирала майоран, и руками растирала мяту. Декоративную косметику Каллироя не любила: красоваться дома перед мужем ей было бессмысленно, а на улице под палящим солнцем с ресниц начинает течь сурьма и кремы превращаются в липкую кашу на лице. Поэтому фиванка только вплела в волосы ленты, накинула шёлковое платье и обулась в крепкие сандалии. - Вы готовы, госпожа? – раздался голос Криптиаты с первого этажа. - Да, я уже спускаюсь. Рабыня ждала её с большой корзиной, наполненной всем необходимым: приношениями Дионису, смоляными светочами и виноградными листьями. Там же лежал кувшин с водой и извивались две змеи. - Ну что, пора? – раздался голос стоящего в дверях Демиклея. - Да… - Каллироя немного замялась. – Я скоро вернусь. Она опустила руку к корзине, и одна из змей скользнула ей на ладонь. Через пару секунд она заняла своё место на голове Каллирои среди пёстрых лент. Криптиата подала вакханке тирс, увитый плющом, и вывела её на улицу. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил Каллирою, но она быстро оправилась и, не оглядываясь, пошла по дороге, ведущей за город. Демиклей и рабыня за её спиной немного постояли, но вскоре, словно забыв про хозяйку дома, вернулись к своим делам. Каллироя делала глубокие вдохи и чувствовала, как свежий воздух, медленно нагревающийся на солнце, проникает в её лёгкие и мгновенно напитывает её тело энергией, напряжением, желанием бежать, кричать и плакать. Она неосознанно улыбалась, думая о том, как, возможно, через несколько часов она встретит Её. Шевеление змеи в волосах напоминало щекотку, а стихающие звуки суетного города совсем не тянули её назад. Позади себя она слышала смех двух девушек. Они тоже несли корзины с фруктами и ивовые тирсы. У одной из них был лук и колчан со стрелами. Это тоже были менады, Каллироя помнила их с прошлых празднеств. Тем не менее, ей не хотелось к ним присоединяться, и она припустила шагу. Впереди тоже виднелись силуэты девушек. Они кричали «Эвой!», поднимая в воздух тирсы и то и дело меняя шаг на танцевальные движения, берясь за руки и закручивая друг друга в хоровод. Загорелые ноги, родильное пятнышко на плече, роскошные чёрные волосы с вплетёнными цветами, смех как у сущего ребёнка… Это могла быть только она. Но Береника шла в окружении подруг, подступиться к ней сейчас было неудобно. Вдруг за эти два года она её забыла? Вдруг она полюбила кого-то ещё? Или ещё хуже… вдруг она перестала быть той чудесной, наивной, но неповторимо соблазнительной девушкой и превратилась в обычную, посредственную торговку с мелкими заботами, поверхностными мыслями, вся жизнь которой ограничивается мужем, бытом и свежими овощами? Что если теперь эти подруги для неё важнее? Столько «если»! И ничего нельзя спросить, пока они рядом… Ну почему они всегда ходят вместе?! Что за вечное чувство безысходности, такое неуместное в такой день? Следующие несколько часов Каллироя шла на некотором расстоянии от девушек, не решаясь подступиться к ним ближе, и в то же время боясь отстать. В какой-то момент Береника её заметила и улыбнулась, но не остановилась и не махнула в знак приветствия. Ну что ж, она хотя бы всё ещё помнила. Удержаться и не подойти к ней самой было чем-то на грани возможного, но Каллироя мужественно шла и лишь скользила взглядом по танцующим фигурам. Когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, вакханки решили остановиться. До вершины Парнаса они так и не дошли, но на одном из склонов было уже знакомое местечко с необходимыми алтарями. Всего их было девять, одна из которых участвовала в празднестве первый раз. Её звали Фрейя, она только-только вышла замуж и была на вид скромной до смешного. Впрочем, именно такие больше всего и подвержены влиянию Диониса: уже в полночь её будет не узнать. Девушки по три расположились рядом с алтарями, чтобы опустошить корзины и подготовиться к действу. Кто-то доставал ножи, кто-то стрелы, кто-то кимвалы – бронзовые тарелочки, при ударе издающие громкие, гудящие звуки – и тимпаны наподобие бубна. Кто-то ещё по дороге играл на авле. Тем не менее, все до одной доставали самого главного гостя: каждая вынимала по большой фляге вина, складывая рядом грозди винограда. Тут и там расставлялись светочи: их зажгут, когда разгорится костёр. Когда всё было готово, девушки затихли, не зная, когда начать. Неловкое молчание повисло над лужайкой, искры костра освещали сваленные в кучу музыкальные инструменты и звериные шкуры. Становилось холодно и страшно из-за постоянных шорохов где-то в лесу. Уже наступила ночь или ещё нужно подождать? Тяжело понять, когда ты вдали от большого города…