Формула любви

Студенты тихо переговаривались между собой, стоя в коридоре напротив кабинета математики. Старшекурсники любили пары с молодым математиком, который не стремился проявить перед ними свой авторитет, а напротив – вёл себя, как «свой парень», был в меру строгим, позволял себе шутить и иногда отвлекаться на другие темы. У студентов действует святое правило, о котором знают даже преподаватели – если в течение пятнадцати минут после звонка на пару, преподавателя нет, то ребята имеют полное право уйти. Пятнадцать минут истекли, и все стали недоумённо переглядываться. Всегда пунктуальный и ответственный Герр Трюмпер никогда не опаздывал, а уж чтобы не прийти… Вчерашнее настроение математика было подмечено всеми - студенты понимали, что с ним что-то не так, но спросить никто не решался. -Кто-нибудь заходил к нему на кафедру? – вдруг поинтересовался высокий парень, оглянув с высоты своего двухметрового роста всех студентов. -Сейчас спрошу. – девушка, стоящая ближе всех к лестнице, живенько поднялась на третий этаж. -Его ещё не было. – оповестила она своих одногруппников, вернувшись. -Валиииим! – довольно закричал какой-то парень, ощутимо пнув своего рядом стоящего товарища в спину, от чего тот чуть не свалился. Оживлённо шутя, переговариваясь и толкаясь, пятикурсники поспешили смыться, дабы не попасться на глаза декану или методисту.

***

Прозвенел звонок, оповещая об окончании первой пары. Билл, мрачно сидевший за последней партой, даже не запомнил тему лекции по философии. Он прокручивал в голове варианты решения своих проблем с преподавателями. Все эти дни после звонка отца он с милой улыбкой подходил к преподавателям и просил о помощи. Но никто не хотел идти на уступки противному и высокомерному студенту, который позволял себе не только срывать пары, но и завуалировано оскорблять преподавателей. Безусловно, каждый, кто сталкивался с Биллом, тайно лелеял надежду о его скорейшем исключении. Каулитц понимал, что так дело не пойдёт, а отправляться в Лондон к отцу совсем не хотелось. Оставался последний вариант – обратиться за помощью к куратору. Тяжело вздохнув, Билл поднялся из-за парты и вышел из кабинета. Математика по расписанию была на четвёртой паре, но ждать ещё две пары он не мог – нужно уже сейчас всё сказать куратору, чтобы получить от него ответ насчёт помощи. Вбежав на второй этаж, Билл остановился возле кабинета математики, пытаясь унять слегка сбившееся дыхание. Он поправил волосы, автоматически одёрнул тонкий прилегающий батник и постучал. Дёрнув дверь на себя и поняв, что та закрыта, он смутился. На переменах Герр Трюмпер всегда сидит в своём кабинете, и лишь после второй пары закрывает аудиторию, отправляясь пить кофе на кафедру. Дёрнув ручку ещё несколько раз, надеясь на какое-то чудо, Каулитц буркнул недовольное «Бл*ть» и отправился на кафедру. «Я тебя достану, с*ка» раздражённо думал он, шагая к нужному кабинету, сжимая руки в кулаки. -Добрый день – сверкнул он своей самой милой улыбкой, заглянув на кафедру алгебры и геометрии. Старый профессор и пожилая лаборантка, о чём-то тихо беседовавшие, замолкли и уставились удивлёнными глазами на необычного студента. К чёрным, как смоль, волосам Билла все привыкли, хоть и не сразу, а вот к блондинистым локонам, грубой и неуместной щетине на нежном лице и двум небольшим металлическим колечкам в нижней губе не мог привыкнуть никто. -А Герр Трюмпер есть сегодня? – всё так же улыбаясь, спросил студент. Профессор потёр лоб, отводя глаза, а лаборантка бросила на старика молящий взгляд. -Его сегодня нет… У вас что-то срочное? – тихо спросил профессор. -Да, я хотел поговорить с ним насчёт своих задолженностей, он обещал помочь. – Билл переводил взгляд от старика к женщине средних лет, которые как-то странно мялись и переглядывались. -Он ваш куратор? – словно опасаясь положительного ответа, спросила лаборантка. -Да. – Каулитц кивнул, получилось как-то резко и неестественно. -Попросите старосту зайти в деканат, там вам скажут насчёт ближайших дней и расписания пар по математике. Билл заторможено кивнул, не понимая, что происходит. Бросив отрешённое «Спасибо» он закрыл дверь и поплёлся к лестнице. Спускаясь по ступенькам, он пытался понять, в чём же суть такого странного поведения. То, что эти двое скрыли от него какой-то важный факт, касающийся математика, Билл не сомневался. Но вот что именно? Неужели там что-то такое страшное, чего нельзя сказать ему? Во всяком случае, он надеялся, что в деканате прояснят ситуацию. На мгновение мелькнула мысль самому зайти к декану и узнать насчет математика, но вспомнив последнюю встречу с этой строгой женщиной, Каулитц передумал. Пусть уж лучше староста отдувается. Всю следующую пару Билл сидел как на иголках, ведь староста обещала заглянуть в деканат по окончании этой пары. Минуты тянулись невообразимо долго, и он уже даже успел отпроситься, чтобы выйти покурить. -Он уехал домой по семейным обстоятельствам. – проговорила девушка, как только вышла из деканата, где её уже поджидали одногруппники. – Будет на днях. Завтра-послезавтра – пока ещё точно неизвестно. -И всё? – недовольно спросил Каулитц. Он надеялся узнать побольше, как-то уж слишком размыто обо всём говорят. Неужели нельзя конкретно и по факту? -Да. Пар не будет, замену не ставят. Когда Герр Трюмпер вернётся – мы с ним уже договоримся и поставим дополнительные пары. Билл недовольно закатил глаза и направился к выходу из здания колледжа. Делать здесь больше нечего, так что можно спокойно отправляться домой. По дороге он думал о возможных причинах отсутствия преподавателя в колледже. Ведь молодой математик никогда не опаздывал, никогда не пропускал занятий, и всегда его голова с чёрными косичками мелькала в коридорах колледжа. Билл не мог не заметить, что в последние несколько дней куратор ходил сам не свой – он постоянно держал мобильный на виду, бросая на него частые взгляды, перестал шутить и говорил тихо, вяло, словно вот-вот задохнётся. Погода снова портилась – холодный ветер, срывая оставшиеся редкие листья на чёрных ветках деревьев, метал их по улице, разнося в разные стороны. Небо потихоньку заволакивало тучами, и Билл недовольно поморщился, вглядевшись в лобовое стекло – скоро снова польёт дождь. Неизменная слякоть, лужи, противные капли дождя и холодные порывы сумасшедшего ветра – всё это порядком надоело уже всем, хотелось перемен – хоть каких-нибудь. Путая мысли в голове, Билл загнал машину в гараж и направился к дому. Взбежав по ступенькам на просторную веранду, он открыл массивную дверь и скрылся внутри. -Грета, приготовь мне чего-нибудь! – властно выкрикнул юноша куда-то вглубь дома, разуваясь в прихожей. Он прошлёпал в гостиную и развалился на диване, закинув ноги на спинку. В голове снова крутились мысли о математике. Билл понимал, что этот противный, наглый, самодовольный и невероятно бесивший его преподаватель основательно засел у него в голове. В очередной раз Каулитц попытался разложить всё по полочкам, чтобы докопаться до самой истины – чтобы найти настоящую причину их так резко вспыхнувшей неприязни. -Обед готов. – в столовой появилась женщина средних лет в опрятном платье василькового цвета и повязанном на нём белом переднике. За обедом Билл погрузился в свои раздумья, касающиеся учёбы настолько, что не заметил звука надрывающегося в кармане штанов мобильника. -Привет, козлина! – смеясь проговорил Билл, как только поднял трубку. -И тебе того же, идиот. – приятный мужской смех послышался на том конце провода, и Каулитц расплылся в улыбке. Позволить себе такое общение Билл мог лишь с Джеем, который понимал его с полуслова и был самым близким другом. Однако виделись они довольно-таки редко, так как парень жил в соседнем городе. – Чем маешься? -Пожрать пытаюсь, с колледжа недавно пришёл. А ты там чё? -А я ничё. Звоню сказать, чтобы к восьми вечера твоя печень была готова к серьёзной пьянке! – выкрикнул друг в трубку, заставив Билла в очередной раз расплыться в улыбке. -А что за повод? – поинтересовался Каулитц, расправляясь с остатками своего обеда. -Ну да, прям взял я тебе всё так сразу и выложил. Вечером узнаешь! До встречи, пупсик! – пролепетал Джей, не сдерживая смеха. -Скотина, ненавижу тебя! – выкрикнул Каулитц и сбросил звонок. Он продолжал широко улыбаться, предвкушая встречу с близким другом, который при любом удобном моменте пытался назвать его пупсиком. Не в силах скрывать улыбку, Билл в очередной раз вспомнил, как изрядно напился на школьной вечеринке, и отправился в спальню с какой-то из девчонок. Но, очутившись на мягкой постели, горе-любовник сразу же уснул, оставив свою невменяемую спутницу неудовлетворённой. Однако, проснувшись утром, он нащупал рядом с собой какое-то тело, и, будучи уверенным, что этой ночью у него был секс, он вяло промямлил: -Эта ночь была прелестной, пупсик. Дикий смех Джея, который оказался на месте «пупсика», слышал весь дом. Каулитц краснел до кончиков ушей каждые пятнадцать минут, как только Джей начинал рассказывать эту душещипательную историю очередному знакомому, проснувшемуся от его дикого смеха.

***

Том медленно вошёл в здание колледжа, скинув с головы капюшон. Поднимаясь по ступенькам, он расстегнул спортивную куртку, под которой красовался чёрный батник на тонкой молнии. Не замечая никого вокруг, он автоматически здоровался со студентами и преподавателями, направляясь в свой кабинет. На кафедру заходить не хотелось, чтобы не видеть эти грустные взгляды сотрудников и не принимать соболезнования по поводу смерти матери. Казалось, что сердце обливается кровью при каждом ударе. Весь мир словно рухнул в одночасье, когда посреди ночи в квартире раздался телефонный звонок, и уже через несколько секунд ему сообщили о страшной потере. Слегка тряхнув головой, Том скинул куртку, расстегнув наполовину молнию – однотонная чёрная футболка практически сливалась с батником. Молодой преподаватель собрал волосы в низкий хвост и сел за стол, доставая папки. Несколько непослушных прядей выбилось из хвоста – математик нетерпеливо заправил их за ухо. К новой причёске привыкнуть было сложно, но эти неудобства были настолько мелочными, что он даже не обращал на них внимания. Том пошарил в своей сумке в поисках блокнота, дабы вспомнить – с каким курсом у него первая пара. Второй курс – его группа. Он потёр лоб, сжимая ладонями виски, пытаясь хоть как-то унять головную боль и усмирить мысли, вихрем носившиеся в голове. Тем временем студенты стали медленно входить в аудиторию, с какой-то опаской глядя на преподавателя. Они молча усаживались на свои места, еле слышно переговариваясь, искоса взглядывая на мрачного математика, который даже взгляда не поднимал, уткнувшись в свои папки. Билл вошёл громко и демонстративно, но тут же, словно сам себя одёрнул, когда переступив порог аудитории, увидел Герра Трюмпера. Том отстранился от своих папок и поднял глаза на студента, так бесцеремонно нарушившего тишину. -Доброе утро. – промямлил Каулитц, всматриваясь в изменившееся лицо преподавателя. -Доброе… – на выдохе бросил Том, вновь устремляя глаза в свои записи. Звонок на пару прозвенел пронзительно громко, от чего Том вздрогнул нутром. Он мысленно собрался и поднялся, приветствуя своих студентов. -Доброе утро. – Начал он. – Мы пропустили три пары из-за моего отсутствия, поэтому придётся вклиниваться в расписание и ставить дополнительные пары. Иначе не успеем, и придётся накладно со сдачей экзаменов. Том говорил тихо и как будто неуверенно, постоянно перелистывая свой блокнот, в котором ничего нового не появлялось. Студенты ошарашено смотрели на своего куратора, который кардинально изменился. На смену косичкам пришли длинные тёмные волосы до плеч, собранные в свободный хвост. Несколько тонких прядей чёлки, выбивавшихся из хвоста, гармонично смотрелись с тёмной щетиной. Билл вертел ручку в правой руке, подперев левой подбородок, и внимательно вглядывался в лицо Тома. Такое знакомое раньше, оно сейчас казалось совершенно чужим и неизвестным. На секунду Каулитцу показалось, что глаза преподавателя просто потухли – потеряли ту искорку, тот огонёк, которым он пытался согреть каждого из своих студентов во время проведения пары. Изо дня в день, он улыбался, шутил и буквально светился. А сейчас? Сейчас перед ними стоит унылый, словно осунувшийся молодой человек в чёрной, словно траурной одежде, неуклюже поправляет чёлку, постоянно спадающую на глаза, и практически не смотрит на своих студентов. Билл прищуривался, словно пытаясь понять состояние преподавателя, но так и не смог предположить, что же стало причиной таких серьёзных изменений – как во внешнем виде, так и в глазах. По окончании лекции Каулитц собрался духом и подошёл к преподавателю, вперив в него свой привычный испепеляющий взгляд. Том не обращал на него внимания, или умело делал вид, однако Билл начал заводиться. Он нетерпеливо прокашлялся, привлекая к себе внимание. Том медленно развернулся и вопросительно поднял брови. -Герр Трюмпер, у меня проблемы с философией… - выпалил Билл таким тоном, словно в этом был виноват именно его куратор. -И что? – без эмоционально спросил Том, усаживаясь на свой стул. Он сложил руки на груди, внимательно всматриваясь в лицо своего студента, стоящего перед ним. -Мне срочно нужно избавиться от долгов в течение ближайших недель. – Билл заметно нервничал, но Трюмпер не получал от этого никакого морального удовлетворения, как раньше. -И? Я-то тут причём? Избавляйся, ты мальчик взрослый. – тяжело вздохнув, проговорил Том. -И у меня ещё нет курсовой. – выпалил Билл. – Короче, я хочу чтобы вы мне помогли. – на выдохе произнес он, с вызовом смотря в глаза Тому. Молодой математик удивился, но виду не подал. Отсутствие каких-либо эмоций на его лице привело Билла в ступор, он просто не знал, чего ожидать. -У тебя задолженности по аттестационным итогам. Если ты их не закроешь до сессии, тебя просто не допустят к сдаче экзаменов. А если ты не напишешь курсовую, то и я не допущу тебя к своему экзамену .– Том сцепил руки в замок, облокотившись всем корпусом на свой стол. Билл внимательно следил за каждым словом, произнесённым преподавателем, слегка сощурившись. У него в голове уже были готовы колкости и гадости в адрес преподавателя, на тот случай, если он откажет и попытается унизить. Но сегодня Том не был настроен на военные действия, поэтому просто согласился. -Хорошо, я поговорю с преподавателем по философии. И психология у тебя ещё висит вроде, да? – осведомился куратор. -Д..да – заикаясь от волнения, проговорил Каулитц, заторможено кивнув. Он ожидал чего угодно, но только не такого быстрого и спокойного согласился. -Подойдёшь ко мне на кафедру после четвёртой пары, поговорим насчёт курсовой и твоей ситуации с учёбой в целом. -Хорошо. Каулитц направился к выходу и замер на пороге на долю секунды. Он хотел сказать спасибо, но потом подумал, что этого будет слишком много для надменного куратора, который не заслуживает таких почестей от самого Вильгельма Каулитца.