German Horror Story

А время текло по своему привычному руслу, медленно и тягуче несло свои воды по песчаному дну, вдоль пологих берегов. Иногда оно совершало резкий скачок, стремительным водопадом обрушиваясь вниз, но, возмущённо побурлив, снова становилось медленным потоком вод вселенной, потоком мыслей и желаний, плывущих к морю — морю человеческих горестей и радостей, к океану - к океану небытия. И Рихард плыл вместе с этим потоком, всё дальше и дальше, всё ближе и ближе. Он лежал на спине, смотрел в бесконечно прекрасное небо, в вечно мёртвое и живое. Чувствовал прохладу и лёгкие прикосновения ветра, чувствовал горячие пальцы, тянущиеся от берегов. Ловил эти пальцы, крепко сжимал, но отпускал. Он слышал тихий далёкий крик, зовущий его, призывающий его, молящий. Но другой голос журчанием-шёпотом манил его всё дальше, всё глубже. Рихард просыпался каждое утро с улыбкой, но со смутной, им самим неосознанной тревогой. И тревогу эту замечал Тилль в его едва проснувшихся глазах, в его как прежде нежных, но каких-то неуверенных утренних поцелуях. Тилль отмахивался, закрывал блаженно глаза. Ему очень, до боли в сердце хотелось верить, что всё у них здесь будет хорошо, что ничто больше не встанет у них на пути. И до конца дней, сколь пафосным бы это ни показалось, он надеялся прожить в тишине и спокойствии, старость свою встретить в этом большом, немного пугающем доме. И Тилль со временем перестанет его бояться, вздрагивать от каждого скрипа и шороха... Но в глубине души он знал, что страх не пройдёт, лишь усилится, что дом никогда не примет его за хозяина. Но дом затих. Ремонт продолжался и уже приближался к концу. Тилль активно участвовал во всём, порой доводя прораба до истерики своей въедливостью и всезнанием, а Рихард только улыбался, молчал и чувствовал себя с каждым днём всё счастливее и счастливее. Будто какая-то заблудшая добрая фея взмахнула палочкой, осыпала пыльцой этот дом, послуживший яблоком раздора поначалу. Теперь это дом был их общим. Но что-то всё-таки тревожило Круспе, что-то неуловимое, следовавшее за ним повсюду в доме, в какую бы комнату он ни зашёл. Это что-то словно бы проникало в его мысли, копалось в его мозгу, вызывая порой странные моменты, будто провалы в памяти. Иногда он открывал глаза и оказывался в детской-гостевой, а не в гостиной, где прилёг днём отдохнуть. Иногда он поворачивался и вдруг понимал, что находится на первом этаже, а не в подвале или не во дворе в сарае. Но он хотел думать, что это просто его рассеянность и излишняя задумчивость, а не тихий, неуловимый слуху, но осязаемый всем телом шёпот. Тилль тоже казался счастливым. Так часто он, наверное, за всю свою жизнь не улыбался. Но ему нравилось, что Рихард на него больше не дуется, и вообще тот стал куда покладистее и мягче, куда менее капризным. И Тилль убеждал себя в том, что зря считал эту покупку глупой и бесполезной. Он думал, что, может, это не так и плохо быть настоящей семьёй. Не просто вместе, не просто пара, а именно семья. Но нечто неуловимое, преследующее Круспе, преследовало и его, пугало до дрожи, стоило ему остаться одному. Хватало его за горло, перекрывая воздух, смотрело прямо в глаза, вселяясь в его собственное отражение в зеркале. И это заставляло его просыпаться посреди ночи от тихого шёпота. И он видел эти призрачные, стоящие на грани реальности фигуры на пороге их спальни. Они его ненавидели осязаемо, они желали его крови так сильно, что он на несколько секунд переставал дышать. Но Рихард был рядом, и только он касался во сне рукой Тилля, как фигуры исчезали, становясь лишь плохим сновидением. И оба молчали, ни слова не говоря друг другу или кому-либо другому. Они улыбались и уверяли себя, что счастливы здесь и будут впредь. Но время шло, дом обновлялся, но дух его только крепчал, ведь Круспе не захотел расставаться с ним. Время шло, неминуемо приближая тот момент, когда дом больше не захочет делить хозяина с кем-то другим.

***

И вот прошли мучительно радостных пять месяцев. Ремонт был торжественно закончен утверждением дизайна беседки на заднем дворе. Рихард выдохнул облегчённо, вывозя на свалку последний строительный мусор. А Тилль рядом бурчал по поводу вечеринки, устраиваемой в честь завершения ремонта. - Зачем весь этот шум? Нельзя было, что ли, ограничиться только своими? Нет! Нам нужно пригласить пол Берлина, весь свет-расцвет общества, - возмущался Тилль, яростно тыкая пальцем в планшет. - Ты так его насквозь пробьёшь, ласковее надо быть, - улыбался Рихард. - Я тебя насквозь пробью, если ты не прекратишь нашу личную жизнь выставлять напоказ! - Никто, дорогой мой, не догадается о нас, если ты не будешь ко мне приставать при всех. - Когда такое было? - возмутился Тилль, пытаясь припомнить, на каком мероприятии он мог повести себя с Круспе немного более распущенно, чем всегда и чем положено обычной дружбой. Рихард усмехался, наблюдая за тем, как выражение лица Тилля менялось с каждым воспоминанием о пикантном моменте. Например, Тилль сам потащил его на фото-выставку в позапрошлом году, сам там напился и откровенно стал лапать Круспе чуть ли не на глазах у всех. Рихарду пришлось отбиваться программкой от шаловливых ручек Линдеманна. А в прошлом году на чьём-то дне рождения их чуть не застукали на балконе целующимися. Спасибо, что вовремя подоспел Шнайдер и с воплем «Допился, уже Риху с бабой путаешь» утащил Тилля с вечеринки. Рихарда потом успокаивала сердобольная престарелая дама, хотя он в этом не нуждался — сам был изрядно пьян. Так что Кристофу потом пришлось его спасать теперь уже от сердобольной дамы. А ещё... В общем да, вспомнить было что. - Ну, допустим, - протянул Тилль, - бывало всякое. Но это всё алкоголь, так что мне просто нужно меньше наливать. - Да ты с рюмки водки косеешь, - заметил Рихард. - Что?! - Да ладно, шучу я, шучу. Просто все знают о покупке дома, и все дружно оскорбятся, если их не пригласить. Ты же знаешь правила. - А не надо было всем говорить, что ты жилплощадь обновил, - продолжал гнуть свою линию Тилль. - Ты же не успел сделку оформить, как все уже знали район, улицу и номер дома. - Я бы не сказал, сами бы узнали. - Ой, с тобой бесполезно спорить, - отмахнулся Тилль. - И всё равно ты трепло. Рихард хотел было тоже что-то обидное ответить, но не придумал. Тем более — Тилль всегда все обиды его пропускал мимо ушей, глаз и прочих органов чувств. Так что Круспе просто надул губы и оставшуюся дорогу лишь обиженно интересовался, что лучше приготовить для гостей. Тилль вообще предложил еду заказать в китайском ресторане, усадить всех на пол, убрав мебель в гостиной. - Так они быстрее свалят, - объяснил он свою идею. - Как это любезно с твоей стороны. Настоящий гостеприимный хозяин! - А я и не хозяин, - парировал Тилль. - Это же твой дом, а не мой. И он сказал это очень зря. И понял это сразу же, как сказал. Но было поздно. Рихард медленно повернулся к нему, вцепившись в руль так, что аж костяшки побелели. Его глаза сверкнули не обиженно, а зло. Тонкая венка вспухла на виске, пульсируя так красноречиво, что Тиллю захотелось провалиться сквозь землю. Но он не смог даже сказать «Извини», потому что знал — задел за больное. И никакие извинения не будут приняты во внимание, Круспе сочтёт их не искренними. А день так хорошо начинался. Тилль отвернулся к окну и оставшуюся дорогу до дома только изредка бросал косые взгляды на сосредоточенный профиль Круспе. Он чувствовал себя по-настоящему виноватым, а потому не знал, что же с этим делать. Когда ты уверен в своей невиновности, заглаживать вину куда проще.

***

Рихард по приезде сразу же заперся в ванной, залез под душ и не собирался выходить, пока не услышит вразумительных и искренних извинений Тилля. Правда, ему он об этом не сообщил, посчитав, что его молчание и расстроенно-рассерженное выражение лица и так сказали больше, чем нужно. Но Тилль не понял, просто решил ненадолго оставить Рихарда в покое и посоветоваться пока со Шнайдером — они всё равно затеяли небольшой сюрприз для вечеринки. Теперь этот сюрприз должен был послужить ещё и апельсином примирения, раз уж дом — это явно входило в привычку у него — послужил яблоком раздора. Почему апельсином? Рихард любит апельсины. Так что Тилль спокойно засел в гостиной с ноутбуком, по ту сторону экрана которого купал собаку Шнайдер, а Рихард, разбросав одежду по спальне, щёлкнул замком на двери в ванную, отрезая себя от Тилля и отдаваясь в полную власть дома. Рихард застыл перед зеркалом на двери. Оно было как раз в его рост. Мужчина придирчиво стал рассматривать своё обнажённое тело, дотрагивался до себя как-то боязливо, будто был хрупкой фарфоровой статуэткой. И ему так правда казалось, потому что светлая, почти молочно-белая кожа, потому что глаза голубые, но со спектром оттенков, совсем как у фарфоровых коллекционных кукол, потому что он сам, наверное, часть чьей-то коллекции — возраст позволяет. - Старею, - срывается с губ. «Неправда», - коснулся нежный шёпот его запястья. «Неправда», - неуловимое касание губ к нежной коже. - Неправда, я ещё молод и полон сил, - улыбнулся Рихард зеркалу и отвернулся, не успев встретиться глазами с пронзительным зелёным взглядом белокурого юноши. Рихард зашёл в душ и повернул кран, установил режим «Тёплый весенний дождь» и закрыл глаза. Вода, конечно, была не дождевой и не тёплой, а горячей, но Рихарду нравилось представлять себя стоящим под проливным майским дождём. Он прямо видел свою фигуру, размытый водной пеленой силуэт. Он будто чувствовал настоящие прохладные, чуть сладковатые от приятных воспоминаний капли на губах, припухших от долгих поцелуев и нервных покусываний перед самым важным признанием в его жизни. Воспоминания медленно стали окутывать Рихарда, и он всё яснее видел себя, стоящим перед номером Тилля в том самом отеле. Чувствовал ту же дрожь и пожар в глотке, вызванный неразбавленным виски. Он пропустил мимо ушей и промотал в сознании слова, которые говорил, потому что боялся от нахлынувшего волнения упасть в обморок. А потом их первый поцелуй, такой по-детски наивный, чистый. Неловкие движения, неловкость во взгляде и нервный смех. Рихард тихо застонал, как и в тот раз от прикосновения горячих губ к голой, безвинной и беззащитной шее. Он не знал мужских ласк до того дня, потому что любил всего одного мужчину на свете и хотел тоже только его. Тилль же оказался куда более опытным мальчиком... Но Рихард сбежал в тот раз, сбежал под проливной дождь, голова кружилась от счастья. Но утром они уже были вместе. Круспе распахнул глаза. Он дрожал всем телом, возбуждение нарастало. «Неужто это от одного лишь воспоминания?» - подумал он. Горячая вода успокаивала, но редкие более прохладные струи только больше раздразнивали плоть. «Хочу тебя», - впивался губами в шею Рихарда шёпот. «Хочу тебя», - повторял шум воды, уходящий по трубам в нутро дома. - Хочу тебя, - вдруг сказал Круспе, проводя нежно пальцами по белоснежному кафелю. Чьи-то руки обняли его сзади, чьи-то обжигающие губы впились в его плечо. Рихард подался назад, в надежде прильнуть к чьей-то груди, но только опёрся на прохладный скользкий кафель, чуть съехав вниз на подкашивающихся ногах. А невидимка обхватил своими мокрыми горячими ладонями его лицо, заставляя закрыть глаза и приоткрыть рот, прося поцелуя. Дразнящий влажный язык прошёлся по губам, скользнул внутрь, не встретив никакого сопротивления. Удушающе страстный поцелуй, заставляющий терять счёт времени и запасам кислорода в лёгких. Руки, скользящие по обнажённому, расслабленному горячим душем телу, так нежно ласкали его, так страстно любили его. Рихард не открывал глаз, не желая расставаться с этими ощущениями, дарящими столько наслаждения. Ему хотелось большего, хотелось задохнуться от этих поцелуев, он искал руками, всем телом того, кто играл с ним в эту непростительно желанную игру, но никого, ничего не было рядом, кроме льющихся с потолка потоков воды и стен, кроме него самого и его всепоглощающего желания. «Хочешь большего?» - спросил шёпот, языком лаская возбуждённую плоть мужчины. «Хочешь большего?» - спрашивал некто, развернувший Круспе лицом к стене и вжимающий его теперь своей непостижимой силой в кафель. - Хочу большего, - простонал Рихард, подаваясь навстречу чему-то, упирающемуся ему между ног. - Возьми меня. Что-то прохладное и влажное вошло в него, срывая очередной стон с закушенных до крови губ. Рихард чувствовал каждое движение и двигался навстречу. Он хотел большего, он хотел взрыва. И металлический привкус крови на языке смешался со странным вкусом, чуть сладковатым, но пикантно острым. Рихард целовал кафель, оставляя кровавые следы. Рихард впивался пальцами в стыки плиток. И вот горячая волна наслаждения накрыла его с головой, перед глазами поплыли круги. Он без сил скользнул на пол душа. Дыхания не хватало, он поперхнулся и зашёлся в приступе кашля. Когда Рихард наконец открыл глаза, то никого не увидел, да и ничего. Потому что пар от горячей воды заполонил всё вокруг. Дышать было невыносимо, голова кружилась. Рихард кое-как поднялся на ноги и, отодвинув дверку, вышел из душа. Пошатываясь и поскальзываясь, он побрёл к двери. У него не было никаких сил, слабость, как голодный зверь, набросилась на него. И Рихард едва успел повернуть замок на двери, прежде чем потерял сознание, но тем не менее успел прошептать умоляюще: - Тилль. И тот подхватил его на руки, губами прижимаясь к пульсирующей венке на виске. А дом зло загудел в дымоходе, злобно зашипел в стоке душа.

***

Тилль и Шнайдер спорили друг с другом. Разговор по телефону был бы куда менее эмоциональным, но Тилль видел, как кривлялся Шнайдер перед камерой, если ему не нравилось то или иное предложение. - Хватит рожи корчить, что ты, как маленький! - возмущался Тилль. - У меня от этого чёртового сюрприза вся личная жизнь зависит. - Ой, да ты вот сейчас поднимешься наверх, ублажишь недотрогу свою — и дело с концом, - отмахнулся Кристоф. - А вот мы лажанёмся на вечеринке — и это будет не смешно. Точнее, смешно, но не нам. - И вообще я не уверен, что нужно было выбирать именно это, - Тилль ещё раз пробежался по строчкам. - Детская самодеятельность какая-то. - Что тебя не устраивает? Всё очень мило, - и Крис захихикал. - Вот-вот, - улыбнулся Тилль. Но вдруг Тилль замер, улыбка медленно сошла с его лица. Кристоф по ту сторону тоже беспокойно заёрзал перед камерой. - Что это? Что случилось? На тебя там сейчас крыша не рухнет? - сыпал вопросами ударник. - Нет, это, наверное, просто ветер сильный, - медленно, с расстановками проговорил Тилль, а потом вдруг резко поднялся с дивана: - Извини, потом договорим. Шнайдер понимающе кивнул и отключился, его тоже испугали эти звуки, и конечно же Тилль пошёл проверять, как там разобиженный Рихард. И это его беспокойство, как и беспокойство самого Криса, было далеко не безосновательным, потому что этот дом способен на всё. «Боже, это же всего лишь дом!» - сам себя одёрнул Шнайдер, но чувство, что именно дом, а не какой-то там ветер в полное безветрие создавал эти звуки, не отпускало. Да, каким не верующим ты ни был, проведя хоть одну ночь в стенах этого странного жилища — и поверишь во всё, что угодно. А Тилль тем времен поднялся наверх. Весь дом словно ожил. Ветер стонал в дымоходе, скреблись несуществующие мыши в стенах, а полы, перестеленные, совсем новые, скрипели так, будто отслужили уже век и ходили по ним каждый день по роте солдат военным маршем. Весь дом дрожал, как при землетрясения. Да, конечно, землетрясение в Берлине — очень смешно! Вещи были разбросаны по всей спальне, а дверь в ванную предсказуемо была заперта в порыве обиды. Шум воды не стихал, но сквозь него были чётко слышны стоны... Совсем не болезненные, но Тиллю так не казалось, не верилось. Он постучался. - Рихард, ты там уже третий час. С тобой всё в порядке? Но в ответ только приглушённой водой разговор. Хотя нет, не разговор — шёпот. Тот самый шёпот, от которого Тилль по ночам просыпался в холодном поту, от которого ему хотелось бежать из этого дома вприпрыжку. Шёпот, о котором он никогда не говорил Рихарду, потому что тот был счастлив здесь, как ни где раньше. - Эй, выходи! Не дури, я правда виноват. Пожалуйста, хоть ответь меня, - Тилль барабанил в дверь, уже не переставая. И вдруг... Вскрик... Тишина. - Рихард, - тихо позвал Тилль, приникая ухом к двери. Что-то там происходило, что-то непонятное. Дом затих, и это пугало более всего. Вдруг замок повернулся. Дверь медленно стала открываться, и, когда Тилль дёрнул её на себя, Рихард упал ему на руки. - Тилль, - сорвалось с искусанных в кровь губ. И Круспе потерял сознание. Тилль рухнул с ним на колени и крепко обнял, прижимаясь губами к виску. Из ванной валил пар, пахнущий почему-то весенним дождём и самим Рихардом в ту их ночь. Тилль не понимал, что происходит. Он чувствовал страх, накрывающий волна за волной его сознание. Страх за себя, страх за Рихарда. Он прижимал Круспе к себе всё теснее и с беспокойством вслушивался в его сбивчивое дыхание, во внезапную тишину дома. Тилль пробегал глазами по комнате, ища того, чей взгляд прожигал само его существо. Но конечно же в комнате, как и во всём доме, кроме них с Рихардом, никого не было. «Нужно отсюда бежать, и наплевать, пусть Рих обижается. Но его этот дом угробит и меня быстрее, чем его. Да что за...» И Тилль уже хотел было поднять Рихарда, уложить его на кровать и вызвать Скорую, а потом шустренько собрать вещички... Но тут Круспе очнулся и тихо, но с такой непередаваемой нежностью произнёс: - Спасибо, Тилль. За всё и просто за то, что ты есть. Я, кажется, немного перегрелся... - и Рихард закрыл глаза, утыкаясь носом Тиллю в грудь. - Чуть-чуть отдохну и помогу тебе с подготовкой к вечеринке. Прости, пожалуйста. Тилль опешил от таких слов, но страх куда-то испарился. Может, он и правда зря запаниковал. Может, Рихард правда просто слишком долго стоял под горячим душем. - Хорошо, я перенесу тебя на кровать. Только больше не пугай меня так. Но Круспе уже спал. Тилль закутал его в одеяло, убрал со лба мокрые пряди и нежно поцеловал. Но тут он вдруг заметил какое-то красное пятнышко на шее... «Ерунда», - отмахнулся он от собственных мыслей и пошёл вниз, предварительно заглянув в ванную, чтобы закрыть воду.

***

На чердаке гулял ветер, компанию ему составлял молодой человек, который бегал из угла в угол. Он нервно перебирал тонкими пальцами колечки цепочки на своей шее. Кто-то, притаившийся в самом тёмном углу, молча наблюдал за ним. Парень покусывал губы, зачёсывал рукой волосы назад и всячески выказывал своё раздражение и нервозность. - Тише, - прошелестел старыми газетами кто-то из угла. - Мне... нужно было идти мне! - срываясь на крик, отдающийся в дымоходе пронзительным свистом, говорил юноша. - Тише, - повторялся шелест. - Почему, ну почему же он благодарил за подаренные Вами ласки этого мужлана?! - негодовал юноша, останавливаясь у чердачного окошка и бросая ненавистный взгляд вниз, на крыльцо. Вышеупомянутый мужлан курил, сидя на ступеньках. Он был одет в одни домашние штаны и ёжился от самого лёгкого прикосновения ветра. Длинная высветленная чёлка скрывала его лицо, и юноша никак не мог разглядеть внешности мужчины, который вызывал в нём былое чувство страха и всю ту же ненависть. Молодому человеку хотелось удостовериться, что он — тот самый. Но мужчина никак не желал показываться ему, всегда оказываясь к нему спиной, сколько бы юноша его ни подкарауливал по всему дому. - Терпение, - шелестели пожелтевшие листы, - терпение.

***

Рихард проснулся среди ночи, точнее — уже под утро. Он ещё ни разу в жизни не чувствовал себя таким бодрым и выспавшимся. Тилль похрапывал рядом, он лишь час назад полностью обессиленный рухнул на кровать, а было это уже далеко за полночь. Круспе немного полюбовался спящим Тиллем и, невесомо коснувшись губами его плеча, вылез из постели, вытащил из шкафа одежду и вышел в коридор. Волосы, не подсушенные феном и не уложенные специальным гелем, топорщились. Риха пригладил их кое-как руками, натянул штаны и футболку и спустился вниз. Помнится, он обещал помочь Тиллю. На кухне творился абсолютный хаос, в отличие от гостиной. Там Тилль, надо отдать ему должное, постарался на славу. Всё было прибрано и украшено, цветы в вазах расставлены в правильном количестве и сочетании, хотя Линдеманн никогда не увлекался флористикой. А вот готовить не очень любил, пускай некоторые блюда удавались ему лучше, чем самому Рихарду. На закуски были запланированы шляпки шампиньонов с сыром и манго с креветками. Креветок дома не было, как и грибов. Ещё не хватало кое-какой зелени, например, базилика, кончалось оливковое масло. А значит, если сейчас прибраться и пойти досыпать, придётся с утра ехать в магазин, тогда они не успеют всё приготовить к пяти часам, потому что Тилль точно встанет лишь к одиннадцати утра. Решив, что у него и так уйдёт слишком много времени на горячее и десерт, Рихард прямо в домашней одежде, только накинув куртку и взяв со столика в гостиной ключи от машины, отправился в круглосуточный супермаркет. На часах было полпятого утра.

***

Тилль проснулся около полудня. Тело ныло, голова гудела, но не очень сильно — пиво это не водка. Но шесть бутылок за вечер всё-таки перебор. Рихарда рядом не оказалось, оно и не мудрено. Спасибо, что хоть его будить не стал. Мысли о вчерашнем, хоть и дали уснуть, всё же мучили его всю ночь, спроецировавшись не в самые радужные сны. И пусть чёткой картинки Тилль не помнил, но расплывчатый образ, угрожающе следующий за ним повсюду, казалось, выглянет из-за угла или окажется в гостиной, когда Тилль будет её проходить. Но никакого образа, никакого некто нигде не было, поэтому Тилль спокойно прошёл на кухню, где в своём любимом фартуке парил между столом и плитой Рихард. На самой столешнице, соседствуя с размораживающейся рыбой и мясом, а также в опасной близости от рассыпанной муки, восседала ещё кое-чья задница. - Привет, Пауль. С приездом. - Спасибо, - отозвался Ландерс, пожёвывая листик салата. Сюрприз - Тилль, эй! Почему кладовка заперта и где ключ?! - крикнул Рихард из кухни, безуспешно пытаясь найти ключ в ящике кухонного стола. - А тебе зачем туда? - раздалось в ответ из гостиной. - Кристиан разбил кружку, мне нужен совок с щёткой. - Вот пусть Кристиан своими неуклюжими граблями и убирает, а кладовка занята! - крикнул Тилль. Упомянутый Кристиан зло сверкнул глазами в сторону гостиной, но сквозь стены он взглядом прожигать не умел, да и когда это действовало на непрошибаемого Линдеманна. Поэтому они с Рихардом только молча переглянулись и убрали осколки руками. А троица в гостиной решала, как выманить хозяина из дома. В кладовке они спрятали реквизит, потому туда соваться было нельзя. - В магазин? - предложил Крис. - Съездил ещё в пять утра, - сказал Пауль. - Мы там как раз и встретились. - А ты что в такую рань там делал? - Покупал «Опохмелин», - огрызнулся Ландерс. - А может, Оливера попросим? Пусть скажет, что привёз что-то неподъёмное. Мол, Рих, помоги, сам не дотащу твой подарок. - Да ты гений, Тилль, звони! Отыскав свой мобильный под диванной подушкой и порывшись недолго в контактах, сопровождая всё это шипящими ругательствами в адрес новых технологий, Тилль-таки сумел набрать Риделя. Времени до прихода гостей оставалось немного, и их-то в дом не пустить было не проблемой, но главным героем должен был стать Рихард. И теперь весь сюрприз зависел только от того, сумеют ли они выпихнуть Круспе на улицу. А Олли всё не брал трубку. - Халло, чего трезвонишь? - наконец раздалось по ту сторону. - Знаю я, что опаздываю. От звонков моя рухлядь быстрее не поедет. - Стоп, стоп, я ещё на тебя не наезжал, а ты уже оправдываешься, - ухмыльнулся Тилль. - Нам нужно, чтобы ты попросил Риху помочь донести из машины подарок, пусть даже он на самом деле лёгкий. - И мне тоже это нужно, - обрадовался Оливер. - Хоть раз наши желания совпали. Потому что ваш подарок не лёгкий вовсе, а очень даже тяжёлый. - Вот и договорились, - Тилль сбросил вызов. Через полчаса подъехал Ридель, и Рихард побежал помогать ему. Пауль быстро закрыл входную дверь на ключ, а Шнайдер и Тилль бросились переодеваться. Кое-кто из гостей был предупреждён, поэтому после удачной парковки, они не ломились в дом, только искали место поудачнее во дворе. Рихард и Оливер возились у машины, думая, как лучше выгрузить подарок от семейства Ридель новосёлам. Круспе решил, что тут потребуется помощь более мускулистых участников легендарного коллектива, и пошёл в дом, чтобы позвать Тилля и Кристофа. Здороваясь по пути с прибывшими гостями и приглашая их в дом, правда, они почему-то кивали, но не шли, он добрался до двери, толкнул её, но... она не поддалась. И вдруг откуда-то сверху, всячески пытаясь сделать свой мощный голос тоненьким, его позвал Тилль. Рихард сошёл с крыльца, поднял голову и чуть тут же не отправился к праотцам. Сидя на перилах балкона, Тилль звал его, простирая руки, в которых, как полагается, теребил платочек, купленный Круспе в Париже. - О, принц! Ты наконец пришёл, - вещал Тилль, надеясь на то, что парик сидит на нём крепко. - Я ждала тебя долгими зимами, просиживала у окна все вёсны. И вот ты здесь! - голос сорвался на мощный прокуренный бас, Тилль откашлялся и продолжил: - Злой дракон охраняет меня по велению злой королевы. И только ты можешь его победить. Наградой тебе стану я и этот дом. Рихард уже хотел было нецензурно выразить своё удивление происходящим, но тут из-за дома выбежали двое молодых людей с горящими булавами в руках. Ловко жонглируя, они обежали двор по периметру и встали у крыльца, перебрасываясь друг с другом факелами. Рихард отошёл подальше. Он абсолютно ничего не понимал, а всё прибывающие гости восторженно хлопали. Тилль делал вид, что утирает платком слёзы, и поправлял платье, так и норовившее сползти с могучих плеч. Шнайдер взял самый большой размер, и он оказался большим даже Тиллю. Они потом с ударником долго пытались представить себе принцессу, которой бы этот наряд был впору. И тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышел «дракон». Голова этого самого дракона совершенно не давала Шнайдеру оглядеться, а когтистые лапы оказались ужасно тяжёлыми, просто неподъёмными. Кое-как дракон спустился по ступенькам и встал в позу, поправив голову. - Здесь ты найдёшь свою смерть, глупец! - пророкотал Шнайдер. - Я поджарю тебя и съём твоё мясцо с хрустящей корочкой, - и ударник дьявольски рассмеялся. Гости захохотали и зааплодировали. - О, мой храбрый принц! Побейте его, - отозвался сверху Тилль, уже не заботясь о тонкости голоска. - Давай, вперёд! Отвоюй свой дом! - раздались подбадривающие крики. Рихарда так и подмывало нехорошо заорать на этих придурков, которые просто невероятно палили всю контору, как говорится. Но было нельзя, нужно было подыгрывать. Актёры всё продолжали перебрасываться горящими булавами, а под этой аркой нужно было пройти, чтобы достать до Шнайдера, всё поправляющего голову. Круспе тяжело вздохнул. - Ну и чем мне биться?! Меч свой я потерял в горах, когда добирался сюда! - крикнул он. - Я несу вам ваше орудие, за которым спускался в глубокое ущелье. Я, ваш верный паж, - появился Пауль в смешной шапочке с пёрышком и, низко кланяясь, протянул Рихарду деревянный меч, покрашенный золотой и серебряной красками. - Благодарю тебя, мальчик, - как можно пафоснее, что было не трудно, произнёс Круспе и, выставив вперёд свой «Экскалибур», двинулся на злого дракона. Схватка оказалась недолгой, Рихард дольше огненную арку проходил. Неуклюжий Шнайдер сдался после первого пинка по коленке. Для приличия Круспе замахнулся мечом и будто бы отрубил дракону голову, от которой ударник только и рад был избавиться. После он вбежал в дом, а за ним его верный паж. Гости ждали окончания сказки во дворе. А Шнайдер и Оливер совместно затаскивали подарок Риделя в дом. Сориентировавшись с помощью Пауля, Рихард нашёл свою награду — ненаглядную принцессу с глубоким басом. Он выскочил на балкон, где Тилльхен болтал с гостями внизу, дожидаясь своего принца. - О! - вскрикнул он, как бы стыдливо прикрываясь веером, всученным ему Паулем. - Мой принц. Рихард, ещё когда поднимался по лестнице, решил, что тут же треснет Тилля, утащив в комнату. Но передумал. - Вы должны мне поцелуй, принцесса! Тилль еле успел прикрыть их лица веером. Пауль деликатно подвинул их в комнату, сообщив гостям, что спектакль окончен и можно входить в дом.

***

Дети носились под ногами. Гости, которых набралось ещё больше, чем в списке Рихарда, бродили по дому, восхищаясь вкусом Круспе и его ответственным подходом к такому непростому делу как ремонт. Рихард ходил с ними и весь светился от похвалы. Тилль, всё ещё для смеха ходящий в парике, выпивал с Паулем и Шнаем на кухне, чтобы не мозолить глаза двум бывшим девушка Рихарда. Девицы рассчитывали сегодня же помириться с лид-гитаристом и остаться в этом замечательном доме. Но солнце всем неодинаково светит, и выбрало оно Тилля, готовя ему тоже своеобразный сюрприз. - Знаете, хороший дом всё-таки, - сказал Шнайдер. - Да не очень, - пробурчал Пауль в бокал. Ударник удивлённо на него взглянул. - Даже Тиллю стало нравиться, - сказал он. - Да не, недолго мы здесь проживём, - опроверг его слова сам Тилль. - Плохо это место на Риху действует, съезжать надо, иначе у нас у обоих скоро куку поедет. Тут вчера такое было... - И что было? - хором спросили ребята. - Пойдёмте, покажу. И Тилль повёл их наверх. Кивая гостям, принимая комплименты по поводу несравненной актёрской игры, они-таки добрались до спальни Тилля и Рихарда. Посмотрев, что никого в коридоре нет, Тилль впустил в комнату ребят и закрыл дверь. - В ванную, - кивнул он. Там всё было так же, как и вчера. Ни Тилль, ни Рихард больше с того момента в ванную не заходили. Пар, конечно, уже давно испарился, но вот еле уловимый аромат весеннего дождя и чей-то терпкий запах всё ещё держались в воздухе. Тилль отодвинул дверцу душа и указал на стену. - Видите? Ребята кивнули. Кровавые потёки, кровь въелась в стыки между плиток. И ещё беловатые следы пониже... - И вон, - Тилль мотнул головой в сторону умывальника. Под раковиной валялся ёршик, ручка которого была испачкана в... - Он что себя этим..? - Шнайдер не смог договорить, его замутило. - Именно, - подтвердил Тилль. - И он ничего не помнит. - Только ты не уверен, что это было он. Да? - вдруг сказал Пауль, уже стоявший в комнате. - Ты ведь думаешь, что это ОН, не так ли? - и мужчина сделал жест, будто весь дом показывает. Тилль ничего не ответил, да и не успел. Рихард позвал их вниз.

***

- Вечеринка прошла хорошо, я доволен, - закрывая глаза и откидываясь на подушки, сказал Рихард. - Теперь у нас два электрических чайника, три миксера и одна пароварка, ну и ещё куча всякой посуды. - Зачем нам пароварка? - падая рядом, спросил Тилль. - Будешь стареньким, со вставной челюстью, я тебе в ней всё парить буду и с ложечки потом кормить, - засмеялся Рих. - Ах ты! - Тилль повалил его на диван и стал щекотать. - Погоди, погоди ты, - пытался отбиваться Круспе. - У меня к тебе другое предложение. - Мм..? - промычал Тилль, прикусывая кожу на шее Рихарда. - Пойдём. Он повёл его на второй этаж. Тилль послушно шёл следом, то и дело останавливая и целуя. Он был согласен уже провести эту ночь на полу в коридоре, так его распирало от желания. Он даже стал подумывать, а не заменил ли Рихард шампиньоны какими-нибудь другими грибами с афродизиаком. Но тут они наконец дошли до цели - до тупика в западном крыле, до комнаты со странным предназначением. - Открой, - шепнул Рихард. И Тилль, повернув ручку, толкнул дверь. - Нравится? - заходя внутрь, спросил Рихард. Его кожа казалась теперь кровавой, а глаза дьявольски блестели. - Конечно, - выдохнул Тилль и закрыл за ними дверь. Всю оставшуюся ночь дом злобно шелестел страницами старых газет, вспоминая былое и ненавидя этого мужчину, вновь рушившего все их надежды.