Одиночка

Итак, обратный отсчёт пошёл. Три... OST:Three Days Grace – I Hate Everything About You Трое молодых ребят внимательно осматривали каждый уголок «клина». Амелия то и дело подтягивала сползающие узкие джинсы тёмно-лазурного цвета. - Нашёл! – провозгласил Алекс, выпрямившись и махнув рукой, подзывая товарищей к себе. – Смотрите, - показал он лежащие на ладони половинки сломанного ровно посередине ножика. Тот был весь перепачкан в какой-то вязкой чёрной субстанции, напоминающей смолу. - И что это? – приподняв одну бровь, спросил Линкольн. - Не знаю, но думаю, что это кровь, - заявил Алекс. - Если это так, то наш враг действительно не человек. А это уже очень плохо. - Да уж чего хорошего! – тряхнул головой Алекс, заглядываясь на Амелию, повернувшуюся к парням своей весьма недурной задницей. - И что теперь? – прервал созерцание Алекса Линкольн. - Ну… Главное – помнить, что всё это – наваждение, понять это и привести себя в чувство… - А как это понять? - Мозгом поработать, если он имеется. - Ты это к чему? - Да так, просто уточнил. - Так…Ну а ты-то как понял, что это гипноз? - Понял и понял. Ну сам подумай – мне было хорошо тупо стоять посреди какого-то ненормального леса со странными деревьями. Как это возможно? Только если меня заставляют это делать. - Понятно, что непонятно. А ты этого кого-то разглядел? - Мне кажется, если бы я на него взглянул, то вообще бы голову потерял и так бы и остался стоять, пока не убьют. - По-твоему, главное – не смотреть ему… в глаза? - Да, думаю так, - ответил уже уставший повторять на десять раз одно и то же Алекс. Линкольн глянул на часы. - Етить твою… У меня самолёт через полчаса! Дорогая, пока! – поцеловав жену в щёку, Линкольн умчался в сторону автобусной остановки. Алекс взъерошил волосы и , подождав, пока Линкольн скроется из виду, подошёл к Амелии. Им нужно объяснится, иначе может быть слишком поздно. - Амели… Нельзя дольше тянуть с этим. - О чём ты? - Ты меня любишь? - Люблю! Очень люблю! - А любишь ли ты Линкольна? - Я… да. - Это ненормально. Я не могу так предать его. Не могу увести тебя. - Ты не любишь меня? – глаза Амелии заблестели. - Не знаю, – честно признался Алекс. – Я нужен тебе и не могу отказать в помощи. Но ты любишь меня совсем по-другому. Я ведь не просто твой новый любовник, да? - Нет… - заплакала миссис Бастер, закрыв лицо руками. - Вот почему, почему тебя угораздило в меня влюбиться? Не в Линкольна, не в Теда, а в меня?! - Ты отличаешься от них… Алекс тяжело выдохнул. И что ему теперь делать? - Я… Я думаю, что нам надо расстаться. Разойтись, как будто ничего никогда не было. - Я не смогу! - А я не смогу предать Линкольна! Амелия отняла руки от лица. Она тоже не может предать мужа. Но Алекса она любит больше. Она хочет с ним остаться! Что ей делать? Не найдя ответа, Амелия подходит к любимому и, аккуратно положив ладони ему на плечи, целует. Алекс не спешит отвечать – он разрывается между симпатией к этой девушке и лучшим другом. Наконец парень кладёт руки ей на спину и крепко прижимает к себе. Нельзя больше тянуть. Он осторожно отталкивает её и тихо, словно нехотя, говорит: - Прощай. Я никогда тебя не забуду, но Линкольна я не предам никогда. Девушка остаётся рыдать в одиночестве. Тем же вечером она лежит в кровати, облачённая только в мягкий шёлковый халат, и думает о нём. Как много могло бы получиться с Алексом! Но в глубине души она всё же понимает, что его выбор – правильный. Неожиданно замигал свет. Девушка ахнула и притянула ноги к себе. Стало холодно и жутко страшно. Она попыталась зажмуриться, но не смогла. Перед ней стояло ОНО. Нечто, похожее на безликого человека в костюме с алым галстуком. ОНО подошло к девушке и сдёрнуло с словно бы окаменевших плеч халат. Резко и, кажется, брезгливо отбросив её на кровать, прижало щупальцами и вдруг что-то скользкое и омерзительно ледяное проникло внутрь. По щекам Амелии потекли слёзы. Вдруг щупальце расширилось, и покрылось необыкновенно острыми и длинными шипами, впившимися в девушку изнутри. Бастер тихо вскрикнула, а существо в ответ на это по-змеиному зашипело. Щупальце продвигалось всё дальше, разрывая плоть на кусочки, а Амелия не могла даже моргнуть. Щупальце начало медленно вращаться вокруг своей оси, постепенно ускоряясь и впиваясь в мышцы. Наконец оно превратилось в некое подобие миксера, размалывающего даже кости. Девушка почувствовала, как «миксер» проходит к ноге, превращая все внутренности в кашу из мышц, костей и хрящей. Кожа же оставалась нетронутой. Щупальце размололо одну ногу и двинулось к другой. Амелия тупо сидела, смотря на всё это, и слёзы медленно текли по лицу. Щупальце поднималось вверх по животу, из анального отверстия и вагины полилось ужасающее кровавое месиво. Вдруг девушка поняла, что гипноз резко прошёл, и теперь она может кричать. Но на это не осталось не сил, ни времени – щупальце приблизилось к лёгким и начало молоть их. Амелия потеряла сознание, запрокинув голову, а через пару мгновений её душа отлетела от тела. Слендер же продолжал своё дело до конца и не остановился, пока не смолол мозг и язык. Когда он наконец закончил, то втянул шипы обратно в щупальце и сжал его до обычных размеров. Выйдя из Амелии, щупальце быстро скрылось в спине, чтобы отмыться от крови и кусочков плоти. Слендер же небрежно ссёк лицо девушки другим щупальцем и положил его на прикроватную тумбочку. Немного кровавого месива ушло на то, чтобы написать на стене «ultio» и нарисовать рядом перечёркнутый круг. Теперь осталось только одно – вытащить уцелевшее сердце, вытащить его, очистить от месива и съесть, что монстр тут же и сделал. Отужинав, Слендер крутанулся на каблуках и исчез. На следующее утро Линкольн, уезжавший по срочному вызову в соседнюю область, обнаружит свою мёртвую жену в постели и вызовет в полицию. И снова в газетах появятся кричащие заголовки, и снова будет говориться «полиция ведёт расследование»...