Дети с оружием

- Мне кажется, что на сегодня хватит, - устало высказался Тед, утирая пот рукой, испачканной в машинном масле. Джерри, сощурившись, мотнул головой и продолжил копаться во внутренностях автомобиля. Его относительно длинные рыжие волосы настойчиво лезли в глаза, а через стекла солнцезащитных очков с трудом можно было разглядеть хоть что-то; однако юноша упорно не обращал на неудобства внимания. По правде говоря, нытье Теодора раздражало Джереми куда больше, чем все остальное. - Мы и так пропустили обед, а такими темпами вообще останемся без ужина! - Потерпишь, не переломишься, - сквозь зубы процедил рыжий. - Если ты хочешь себя калечить - валяй, - вспыхнул Тед и, стянув перчатки, яростно швырнул их на землю. - Я надрываться не собираюсь! - Джерри медленно выпрямился. Его и без того тонкие и бледные губы превратились в сплошную нить. Медленно сняв очки, рыжий начал буравить своего компаньона взглядом. Тед против воли съежился: он чувствовал себя кроликом, который вот-вот пойдет на корм огромному и всесильному удаву. - Хорошо, - холодно ответил Джерри. Его голос был тихим, как и всегда - однако Теодору казалось, что именно в эту секунду исчезли все звуки на планете, оставив парня наедине с этим пронизывающим насквозь шепотом. - Иди. Но учти, что машина сама себя не починит. А оставаться на одном месте - опасно. Ты же не хочешь, чтобы произошло то, что случилось полгода назад, а? - паника колючим ледяным комом встряла в горле Теда, не давая ему дышать. Руки шатена мелко дрожали. Глубоко вздохнув, он опустил взгляд. - Так ты мне поможешь? - задал Джерри вопрос, бывший, скорее, риторическим. Смотря в землю, Тед поднял перчатки и надел их. Джерри победил. Как, впрочем, и всегда. Том бросил на стоящих вдалеке спутников, что препирались между собой, печальный и уставший взгляд. Незнакомым людям могло показаться, что они - взрослые разумные люди; но на деле, оба вели себя совсем по-детски. - Привет, - рефлекторно дернувшись, Том обернулся. Прямо позади него стояла девочка. Тимоти не был высоким - его рост едва-едва достигал пять фунтов и пять дюймов*; однако эта незнакомка оказалась еще ниже. "Какие у нее волосы", - с завистью и маленькой толикой восхищения подумал парень, во все глаза уставившись на рыжую, как огонь, копну волос. Том всегда завидовал Джерри, чьи вечно грязные лохмы после мытья превращались в ослепительное пламя; но теперь эти чувства отошли на задний план. - Привет, - неловко ответил он. Воцарилась пауза: подростки пристально рассматривали друг друга, словно пытаясь понять, стоит ли начинать разговор. Наконец, Том спросил: - Как тебя зовут? - Я, - она запнулась, - я Молли. Приятно познакомится, Том, - она протянула ему руку, что немного удивило парня. Маленькая ладонь девочки была усеяна небольшими царапинами, однако это понравилось Тому - без них, без нестриженых ногтей и пластыря, что потемнел от старости и грязи, не было бы той самой реальности происходящего. - Мне тоже, Молли, - он протянул руку в ответ. - Если хочешь, я могу показать тебе приют, - сказала она, отступая на несколько шагов назад и запихивая руки в карманы штанов. И Том, не задумываясь, кивнул в знак согласия.

***

Брайан нахмурился и прикусил губу. Он ускользнул с ужина: голодным мальчик себя не чувствовал, а сидеть в помещении, что кишмя кишит людьми, не было желания. Вместо этого, Брайан открыл самоучитель немецкого языка и достал из небольшого рюкзака тетрадь и ручку. Ему нравилось учиться, пусть и делать это приходилось самому: Том, чья лень была несоизмеримого размера, иногда называл Брайана "нердом**", хотя последний таковым абсолютно не являлся. "Нерды зубрят, - свысока объяснял блондин Тимоти, - а я от природы умный. А ты - нет, и это ужасно", - последнюю фразу Брайан никогда не произносил вслух. - Ich bin, - пробормотал блондин, тщательно выводя каждую букву - его подчерк был настолько ровен, что его можно было назвать каллиграфическим. Даже сквозь плотно прикрытое окно мальчик был способен расслышать крики Теда. Они с Джерри ругались постоянно, и порой Брайану казалось, что это было их тайным развлечением. И не совсем тайным. После того, что произошло полгода назад, отношения внутри группы перевернулись с головы на ноги. И, с тех пор, они ничего друг от друга не скрывали. Почти ничего. - Ich bin ein, - продолжил мальчик, стараясь отогнать рой воспоминаний, что вился вокруг его разума и все норовил ужалить. Комната постепенно окрашивалась в розовато-оранжевые цвета - солнце доживало свой день; а завтра оно родится вновь. Брайан раздраженно тряхнул головой, и его и до этого не причесанные волосы растрепались еще сильнее. Вставать и включать верхний свет не хотелось, а писать в темноте было опасно: если бы об этом узнал Тед, то Брайану бы не поздоровилось. Его "старший брат" носился с детьми, как наседка с цыплятами - если сейчас его контроль, хоть и немного, но ослаб, то раньше Брайану приходилось отчитываться за каждый свой шаг. Мальчик глубоко вдохнул и тут же зашелся в приступе удушающего кашля. Горло саднило, а температура не опускалась. Не взирая на это, а так же на наставления и чтение моралей о том, что "ему нужно отдохнуть", так просто сдаваться и прекращать делать немецкий Брайан не был намерен. - Ich bin ein Teufel, - жирная точка в конце предложения портит всю его внешнюю красоту. Она напоминает Брайану толстую, откормленную на убой свинью, и мальчик хихикает от столь глупого сравнения. "У точек ведь нет носов и хвостов, а значит, она не свинья", - думает он, и, отодвинув тетрадь в сторону, переворачивается на спину. Кровь гудит, отдавая в ушах, и Брайан даже начинает жалеть, что вообще притронулся к немецкому: теперь болит голова, а еще в нее лезут странные и неуместные мысли. "Иногда, даже Тед бывает прав". - Нет, - вдруг говорит он и снова перекатывается так, чтобы лечь на живот. Отступив строчку от старого предложения, мальчик продолжает: - Wir, - за дверью раздаются знакомые голоса и шаги: Брайан успел выучить походку каждого из них, - sind, - тяжелая дубовая дверь открывается со скрипом, словно нехотя. Брайан думает о том, что петли не мешало бы смазать; об этом же думают все остальные, хотя и не знают мыслей друг друга, - Toufel***. - когда Тед входит в комнату, тетрадь и учебник немецкого языка надежно спрятаны под подушкой, а Брайан выглядит больным и уставшим. - Дженни, ужин - это очень важно! - восклицает Тед в продолжение разговор, начало которого Брайан не удосужился услышать. - Ты должна поесть. - Не хочу я, - упрямо буркнула брюнетка и с размаху опустилась на кровать, скрестив руки на груди. - И ты меня не заставишь есть ту гадость, что дают в столовой. - Дженнифер! - негодующе воскликнул Теодор, однако девочка уже легла и отвернулась к стене, недвусмысленно завершая диалог. Том быстро забрался наверх и затаился, не сказав и слова. - С вами все всегда так сложно... - А где Джерри? - тут же перебил Теда Брайан, на корню убивая всевозможные жалобы и стенания. Теодор тут же переключил свое внимание на ребенка. - В фургоне. Сказал, что ему там комфортнее, - фыркнул шатен, и в его голосе сквозила непонятная мальчику обида. - Кстати, молодой человек, - Тед нахмурился, - вы тоже не присутствовали на ужине. - Я не был голоден. Я же болею, - тут же придумал себе оправдание Брайан. - Тем более надо больше пить и есть, - резко возразил Тед - и завязалась новая словесная перепалка, в которую втянулась и Дженнифер. Увлеченные этим спором, они совсем забыли о Тимоти; впрочем, ему тоже было не до них. Подросток апатично рассматривал свою правую руку, а точнее, татуировку, что была похожа на нить, обвивающую запястье. "7H0M". У него было много воспоминаний, связанных с этим рисунком, но они были слишком неприятными, чтобы вытаскивать их на всеобщее обозрение. Воспоминания, от которых больно физически, даже не морально. Но дети приюта об этом не знают. Выкрутится из ситуации, просто сказав "Так, фигня" не получилось, и на него градом посыпались вопросы. "Подумаю об этом завтра", - вынес сам себе вердикт парень, и свесился с кровати так, чтобы слышать спор и изредка вставлять свое слово - а так же затем, чтобы послушать стенания и вопли доведенного до белого каления Теда.

***

- Ты уверен? - парень вжал голову в плечи, походя на испуганного страуса, что прячет голову в песок. - А ты что, в штаны навалил? - мужчина с дряблым рябым лицом ухмыльнулся и закурил, пуская колечки дыма. - Н-нет, конечно нет, - впрочем, тон юноши говорил об обратном. Мальчик явно нервничал и боялся - об этом говорил бегающий взгляд его маленьких крысиных глазок. - Салага, - сплюнул мужчина и вновь кинул взгляд на каменное здание. - А здесь должно быть, чем поживиться. - Католики же, - пробормотал парень, сжав руки в кулаки. - Иконы и прочее. А если древние - то тем паче больше стоить будут. - Поживимся, - тонкие губы рябого растянулись в улыбку, что совсем испортило его лицо. - Осталось подождать всего лишь пару часов, даже меньше - а затем... Загуляем!