Дети с оружием

Отрывок от 28/08/**** Кол-во страниц: неизвестно, найдено около пяти - остальные либо сгорели, либо не имеют записей. Хозяин: неизвестен, почерк распознать невозможно. Принадлежит Является собственностью полиции США. Рапорт от 12/10/***.

***

"На улице слишком жарко, я чувствую это даже будучи одетой в легкую футболку и летние джинсы. В этом месте слишком сложно найти теневое место; еще сложнее - теневое место, где не было бы людей. Но мне это удалось: раньше мне часто приходилось искать места, где можно было бы спрятаться. Раствориться. Исчезнуть. Бен Брайан снова сделал это. То, что вселяет в меня ужас. Его глаза в этот момент пустеют, а электричество начинает странно мигать, вещи - дрожать, как от холода. Есть ли у вещей нервы? Не думаю. Зато они есть у меня, и они на пределе. Я снова чувствую это странное ощущение беспомощности и истерии. Брайан сказал тогда, что мне вредно нервничать. После того случая. Я ответила: "А тебе не вредно?" Он просто посмеялся и снова начал меня дразнить. Нас разнял Том, а потом...рассказал странную историю. Я плохо помню ее; в памяти остался только страх Брайана. Он и правда напугался, хоть и утверждал, что россказни Тома - глупая нелепица и бессмысленный бред, да такими словами, чьи значения я не знаю. Мне порой кажется, что он и сам не особо понимает, что говорит; просто выставляет себя умным. Наверное, уже темнеет, но я не хочу уходить. Я прячусь под кроватью с фонариком и синей гелиевой ручкой, поэтому буквы иногда смазываются и походят на следы от куриных лапок. Джерри учил меня писать, но потом его времени стало резко не хватать, и уроки пришлось забросить. Я иногда ворую книги Бе Брайана - он все равно целыми днями спит, да ест иногда - а я скучаю по чтению. И не только по нему. Джерри и Тед постоянно работают, стараясь починить фургон - хотя по мне дешевле купить новый, чем заставить работать "эту развалюху" - а Том проводит все свободное время с этой рыженькой девочкой. Она красивая, хоть и надевает на себя странную шляпу, и я не хочу отвлекать его от нее. Но Том глупый. Неужели он не понимает, что скоро мы вновь исчезнем, а через полгода забудут наши лица и имена? Неужели он так и не понял, что привязываться опасно? Джереми постоянно говорит нам держаться подальше от незнакомцев, и стараться никому ни о чем не говорить; но Тимоти почему-то откровенно плюет на правила. Тед их исполняет, хотя бы и с кислой миной; а мне и Брайану везет. Мы маленькие, и поэтому к нам не так строги; пусть Брайана и любят больше, со мной все равно считаются. Я уже не бунтую, как тогда. Все, что осталось от прежней Дженнифер - бледная тень с нарисованной красным маркером улыбкой. Выжженные веки. Белая кожа. Кто он? Тот, кто ищет меня? Потому что я знаю, что, рано или поздно, он меня найдет. Я не знаю, кто, но со страхом ожидаю этого дня. Все чаще кажется, что за нами следят, что нам наступают на пятки и дышат в спину. Я не говорю об этом никому; не поймут. Меня не поймут. Не поняли раньше, когда я была глупее, а значит, поумневшую и подавно. Не могут расшифровать мои мысли. Текст не разборчив, видно лишь рисунки. - прим.эксперта. Снаружи все стихло: дети ушли на ужин. Я почему-то не хочу есть, и меня не пугают рассказы Теда об анорексии - какой-то страшной-страшной болезни, когда человек походит на скелета с кожей. Я же не хочу есть; зачем делать то, что не хочется? Взрослые странные. Эти взрослые. Они приторно-сладкие, и все время норовят пощипать за щеки, накормить, замотать в одеяло - в общем, сделать красивую куколку-внучку. Будто бы нет промежуточного типа: либо звери, либо лицемеры. Или звери-двуликие, как Надсмотрщик. Прошло несколько лет, но я все еще помню странное выражение его лица: словно маска из папье-маше, которую насильно прикрепили к коже. Я даже могла видеть уродливо свисающие нити клея, длинные и белые, с налипшими на них пылью и грязью; но больше их никто не видел. Совсем-совсем никто. Я вообще слишком много вижу; особенно того высокого человека в черном костюме..." Далее текст разобрать не удалось. Над этим работают эксперты.

***

Раздавшийся хлопок заставил Дженнифер вздрогнуть. Рука ее дернулась, и очередная буква превратилась в уродливую темно-синюю линию. Захлопнув дневник (небольшой красный блокнот, украденный еще давно) и выключив карманный фонарик, девочка затаилась, сама толком не зная, почему. Тяжелые шаги приблизились и затихли. А затем раздался знакомый хриплый голос: - Дженни, вылезай. На полу холодно; мне еще твоей простуды не хватает, - поджав губы, Дженнифер нехотя выбралась наружу. Джерри хмыкнул: одежда девочки имела довольно жалкий вид, чего и следовало ожидать - она пролежала на грязном полу далеко не пять минут. - Все уже поели и собрались в общем зале. Травят байки и поют всякие песенки. Почему ты не с ними? Том развлекается, как и Брайан, - Дженнифер пожала плечами. - Это глупо, - просто сказала она, ненароком бросая взгляд на левую руку Джереми. И обомлела, тут же забыв, что хотела сказать вдогонку. - Ты...ты все еще носишь? - заикаясь спросила девочка, словно пораженная громом. - Ты не продал его? - Джереми поднял руку. На его указательный палец было надето кольцо: небольшой серебренный череп с темно-зелеными камешками вместо глаз. Скромное и величественное одновременно; хотя Дженни не знала, можно ли делать такое сравнение, в голову пришло лишь оно. Остальные мысли испарились, оставив от себя лишь неприятный осадок, горькое послевкусие. - Конечно, - бросил он, словно и не заметив удивления девочки. Сев на кровать, он начал расшнуровывать ботинки, оставив растерявшуюся девочку наедине с собой. - Это же был твой подарок. - Д-да, - пробормотала она и опустилась на пол, не стесняясь рассматривая Джерри. Он не снимал солнцезащитные очки; они будто бы приросли к лицу Джереми, став неотъемлемой частью внешности последнего. Рыжие волосы, никогда не знавшие расчески, патлами свисали с плеч: стричься их хозяин упорно отказывался, рыком прерывая любые попытки Теда запихнуть друга к парикмахеру. - Что с фургоном? - тихо спросила она. - Мы стараемся, - ответил Джереми и лег; но Дженнифер уловила в его тоне нечто странное. Такое, от чего отпало желание продолжать диалог. Она не знала, спал ли он или просто закрыл глаза; а может, наблюдал за ней столь же внимательно, как и она за ним. Где-то на улице начали трещать о своем цикады, перекрикивая шум ветра. Дженнифер чувствовала, что ее клонит в сон; последние ночи она провела откровенно плохо. Привыкнуть к "жизни на колесах" было тяжело; отвыкнуть - еще тяжелее. Из открытого окна, в спальню белоснежным водопадом лился лунный свет; но Дженнифер он совсем не успокаивал. Ее радар опасности горел ярко-красным огнем, переливаясь на свету - а Дженни знала, что шутки с шестым чувством заканчиваются плохо. Но сейчас, ей стало хорошо. Слишком внезапно и очень сильно; как будто прилив внеземной эйфории. Дженни хотелось прислонится к кровати и уснуть, проспать настолько долго, насколько это возможно - а затем проснуться на кровати, чувствуя защиту. Она знает, что Джерри в момент ее пробуждения рядом не будет, но это было не важно. И именно тогда спокойствие нарушил звук сирены.

***

Когда скорая помощь, переливаясь красно-синими огнями, покинула приют, в здании воцарилась абсолютная тишина. Песни и смех в мгновение смолкли, уступив место торжественной мрачности и редким всхлипываниям. Свет в общей комнате потух; детей отправили по спальням, даже не надеясь, что они будут спать. Сестры закрылись в кельях - каждой из них было необходимо обдумать происшествие, а некоторым еще и пустить скупую слезу. Сестра Ребекка безжизненно осела на краешек стола, из последних сил сжимая в руках пожелтевший листок бумаги. Каллиграфический почерк сестры Марии было не сложно распознать. Еще легче - узнать, о чем она писала в последние моменты до произошедшего. Инфаркт. Как гром посреди ясного неба, или же нож в спину от лучшего друга: любое сравнение меркнет; его затмевает ощущение абсолютной беспомощности и несобранности - как если бы женщина была бокалом, упавшим и разлетевшимся на тысячи осколков. "Четверо несовершеннолетних. Одна из них - маленькая девочка с синяками по телу; другой - больной мальчик. Прошу предпринять какие-либо меры..." Ребекка против воли усмехнулась. "Что ты собиралась сделать, Мария? Что ты могла сделать?" Она помнила все по секундам. Помнила - в малейших деталях, Господи, как она желает забыть! - скрючившееся над столом тело, дергающееся и хрипящее в предсмертной агонии. Шок отнимал драгоценные мгновения, что по весу своему были равны золоту. А затем Ребекка потянулась к телефону. На секунду появило Скорая прибыла оправданно быстро. И теперь, остекленевшим взглядом всматриваясь в ночь, Ребекка вновь убедилась в том, что Господа пути неисповедимы. И все они, какими бы не были, сходились на недавно прибывших подростках. Словно эти пятеро были магнитами, что притягивали к себе все; точками, на которых сходилась Вселенная. Медленно встав, Ребекка с силой сжала руку в кулак. Хруст бумаги непривычно противно был по ушам; а на душе скреблись и кричали тысячи черных кошек. Скомкав письмо в плотный бумажный комок, женщина без колебаний швырнула его в мусорную корзину, как если бы он был трупиком маленького животного. А после - вышла из кабинета, на запасной ключ закрыв тяжелую дубовую дверь. Тогда она считала, что поступила правильно. Была уверена в том, что спасла несколько душ, даровав им шанс на свободу. Тогда Ребекка не знала, что именно ее действие, такое незначительное, как замалчивание о письме, запустило смертельную карусель, выжить в которой было суждено единицам.