Черта непрощения

Флоре всю ночь снится цветущий сад, где светит солнце. И только под утро в видения прокрадывается что‐то гадкое, искаженное, малахитово-зеленые листья чернеют, опадают, изъеденные невидимыми насекомыми, стволы покрываются язвами, тучи застилают небо, а трава под ногами обугливается, и Флора совершенно не в состоянии ничего исправить. Она только замерла и в оцепенении ждет чего-то, потом смотрит на свои руки, на которых ногти заострились и потемнели, став похожими на когти, берет пальцами прядь волос, пепельных и выцветших. Подойдя к пруду - на поверхности мутной воды плавают птичьи трупики и утонувшие насекомые, - она не находит сил заглянуть в затянутую ряской зеркальную гладь, боясь увидеть, во что превратилась. Она стоит возле неподвижной воды, с каждым вдохом ощущая запах разложения. Стоит - и понимает, что она своя в этом погибшем мире. Но принять это невозможно. Проснувшись, она долго лежит, глядя на луч солнца, который пробился в щель между шторами и лег на пол косой яркой полоской. Она набирает полную грудь чистого воздуха, опасаясь уловить в нем нотки гниения. Но все нормально. Эдгара в квартире нет. Флора не беспокоится: наверное, он ушел по работе или искать материалы о доспехах. Она не сразу понимает, что в эту версию не вписывается отсутствие его зубной щетки в ванной и половины бумаг со стола в гостиной. Эдгар не появляется ни вечером, ни следующим утром. Послезавтра и на третий день он тоже не приходит. При мысли, что она осталась одна, Флору трясет. Она мечется по комнатам, натыкаясь на стены, и плачет, понимая это только по тому, что нос заложен. Слезы на щеках неощутимы и естественны. В конце концов у Флоры заканчиваются продукты. Она находит пачку денег в кухонном ящике, за пластиковыми коробками с вилками и ложками. До конца недели Флора заказывает еду по телефону и платит курьерам. А потом признает, что смертельно боится выйти в город, и, стиснув зубы, клянется невесть кому, что пересилит себя хотя бы в этом. Еще позже она понимает, отчего боится покинуть темную привычную квартиру. Не только потому, что последняя ее прогулка в одиночестве закончилась не слишком хорошо, но еще и потому, что она может сорваться на людей. Тогда она выдаст себя, и будет много-много жертв, и криков, и кровавых потеков на стенах домов, и смерти, разлитой в воздухе и в земле. Флора чувствует, что способна на это. Она уверена на девяносто девять процентов и совсем не хочет быть уверенной на все сто. И все-таки она устала от страха и безделья. Риск ведь дело благородное? Дверь подъезда распахивается перед ней, как дверь тюремной камеры, за которой стоят конвоиры, явившиеся отвести узника на рандеву с палачом. Флора перестает об этом думать почти сразу. Она смотрит снизу вверх на дом, находит "свои" окна, завешенные шторами. Запоздало меняет внешность, чтобы, не допусти Дракон, никто не узнал на улицах. Иглы небоскребов впиваются в прозрачно-голубое небо, холодное и неяркое. Желтые листья шелестят, по одному, по несколько срываясь с обнажающихся ветвей деревьев, что, кажется, дрожат от холода. Флора идет по Магиксу, куда глаза глядят. Бесчисленные люди вокруг почти не обращают на нее внимания, но она все равно чувствует себя беззащитной и выставленной напоказ. Она точно так же гуляла в день, когда ее похитили. От мысли об этом кружится голова. Помнить слишком больно и страшно, потому что это воспоминания о потере самой себя, и рассудок пытается избежать страданий, затуманивая прошлое. В самом деле, кому какое дело, что там было. Есть только сегодня. По сторонам она, тем не менее, смотрит очень внимательно, а на всякий случай еще и держит слабенькую волшебную защиту-сигнализацию, которая тут же оповестит ее, если рядом окажется кто‐то недружелюбно настроенный. Она выходит к дому, где живут родители Гелии - простые люди, не королевской крови, не волшебники. Дом обнесен символичной кованой оградкой, крашенной в белый, за оградкой виден палисадник. Цветочные клумбы, несколько фруктовых деревьев, под одним стоит лавка, а на этой лавке - мать Гелии, на чьих коленях расположился маленький ребенок - кажется, девочка. Ей не больше двух лет, она смеется и заглядывает в книгу, которую держит перед ней женщина. Как интересно. Значит, у Гелии родилась сестра? Или просто знакомые попросили посидеть с ребенком? А может, Гелия нашел себе девушку и его мать нянчит внучку? Флора таращится на них. Ее ребенку, если он выжил, сейчас тоже около двух лет. И волосы у него должны быть такими же, как у этой девочки, только на пару тонов темнее. Мысли о детях вызывают у нее тянущее ощущение в груди, будто там образовалась черная дыра, в которую проваливаются остальные чувства. Когда остается только пустота, Флора разворачивается и, не обращая внимания ни на кого, бредет обратно. Ей нужно побыть одной, срочно. Побыть наедине с лениво бьющимся равнодушием под ребрами, с пропастью, поглотившей все человеческое, что было даже не в ней-фее - в ней-девчонке с Линфеи, которая еще не знала, что ей суждено стать великой защитницей всего измерения и рухнуть с этой высоты в бездну, в бесконечное падение, длящееся и сейчас. Погруженная в себя, она заходит в магазин и там долго бродит между полками, с трудом соображая, что ей все-таки надо. Этой ночью она видит светлые, кристально прозрачные реки родной планеты. Стремительные потоки несутся с гор, закручиваясь в водовороты, бегло оглаживая округлые спинки камней. Солнце сверкает на изменчивой поверхности воды. Флора подходит к речке и, опустившись на колени, зачерпывает горстью ледяную влагу в безнадежной попытке задержать течение. Руку жжет. Флора вскрикивает, и ее голос оттеняет тишину вокруг. Ни птиц, ни зверей - даже рыбы в речке нет. Рука покрывается желтоватыми волдырями, будто Флора сунула ладонь в разведенную кислоту. Реки отравлены. Она пристрастилась к новостям. Каждое утро она включает телевизор и внимательно вслушивается в рассказы из криминальной хроники. А вдруг скажут что‐то об Эдгаре? Он пропал почти три недели назад... Однажды в новостях передают, что ограблен Красный Фонтан. Преступник не взял ничего, кроме бесполезного фрагмента артефакта, который представлял собой скорее историческую ценность, нежели материальную. Сам артефакт не называется, но Флоре информации достаточно. Она рада: по крайней мере, Эдгар жив. И он не отказался от своих планов. Виноватой она себя по-прежнему не считает, однако очень хочет, чтобы он вернулся. Возможно, во второй раз ей бы лучше удалось выразить свои чувства... возможно, он больше не сбежит. Через пару дней по телевизору показывают фото Эдгара. За сведения о его местонахождении обещают вознаграждение. И говорят, что он опасный преступник, пытавшийся проникнуть в королевский дворец на Зените и убивший нескольких охранников. Вот дурак. Но зато быстрый - совсем недавно был в Магиксе... Значит, здесь красть больше нечего, так? И он сюда не вернется? И, более того, его скоро поймают? Флора далека от мысли, что ему хватит сил и хитрости, чтобы долго скрываться от правосудия. Она хотела бы помочь, но как? Она ведь не знает, где его искать. Он может быть на любой планете Магического измерения... Перед сном Флора смотрит на звездное небо, невесело размышляя, куда могло занести Эдгара. Через неделю его ловят на Солярии, причем не последнюю роль в его поражении играет Стелла. По телевизору показывают ее радостное лицо. Она явно счастлива быть в центре внимания. Флора смотрит на бывшую подругу с тоскливым раздражением. Ей неприятно все в Стелле, от модного платья до открытого взгляда, и в то же время у нее появляется ощущение потери. Силовые структуры точно в курсе того, что Эдгар хотел завладеть Проклятыми доспехами. Его не оставляют на Солярии а везут обратно в Магикс, чтобы судить. В СМИ не разглашается основная его "заслуга", журналисты заостряют внимание публики только на самом факте ограблений и убийств. Ну, раз Эдгар снова будет в Магиксе, то это судьба. Флора бродит возле городской тюрьмы, чтобы не пропустить момент, когда прибудет корабль с не успевшим особо натворить дел преступником, и она дожидается своего счастья. Герб Солярии невозможно ни с чем перепутать, он победно сияет в неярком свете осеннего солнца. Корабль приземляется за высокой оградой. Флора кивает своим мыслям и возвращается домой, чтобы побыть там до ночи. Темные дела делаются в темное время суток, ибо во мраке проще скрыться. В десять вечера Флора вновь идет к тюрьме. Перед тем как уйти, она мысленно попрощалась с квартирой, ставшей ее пристанищем на месяц. Если все пройдет гладко, Флора не вернется сюда еще очень долго. Если потерпит поражение, то не вернется вообще. Ее знобит, она предвкушает грядущее сражение. Чувства обострены, и она готова драться.