Под стеклом

Он кричал на нее во всю силу своих легких, он кричал так, словно хотел в крике вытолкнуть из себя всю тяжесть, все, что мертвым грузом скапливалось у него в груди все это время. Он кричал, а она, забившись в углу, прижимала к себе простыню и смотрела на него, не мигая. - И пошла ты к черту! К черту, слышишь! Пошла вон! Вон! Что, думала, вечно будешь здесь? Спасла, спасибо! Проваливай к черту! Она смотрела на него с неподдельным ужасом — как это забавно получалось? На этих гордых губах, в этих холодных глазах, на этих побледневших щеках — только страх. Растрепанные кудри — и никакой туго заплетенной косы, простыня — и никаких охотничьих штанов. Куда девалась твоя отчаянная уверенность, каменная твердость? Где скользящая гибкость, с которой ты каждый раз исчезаешь, стоит протянуть к тебе руку? Где твой огонь, Огненная Китнисс? Он сдернул простыню, выдернул ее из постели и вцепился ей в запястья с такой силой, что кровь отлила от ее пальцев. Она дрожала и глубоко дышала. Он смотрел на ее порванную сорочку, на бледные плечи, на бьющуюся жилку на шее, на шрам на лбу. Это ради него этот шрам - навсегда на ее лице... Он кричал. - Я верил! верил в тебя, слышишь, ты! Все время, каждую минуту я верил в тебя, верил тебе, я бы умер за тебя, слышишь! - он тряс ее за запястья, и каждый раз из ее горла вырывался едва слышный придушенный писк. Она пыталась зажмуриваться и отворачивалась, а он кричал. Кричал туда, куда она отворачивалась. Кричал ей в лицо. - Кого ты тогда целовала, а? Тогда в пещере, а? Гейла? Или камеру? Кого?! Китнисс, зажмурившись, мотала головой. - А на кухне? - отпустив ее руки, он обнял ее за талию и стал гладить по щеке правой ладонью. - Китнисс, на кухне? - Он чувствовал, как напряглось ее тело, как она вся распалена - и при этом она дрожала, как от болезни - словно у нее был жар и озноб. Он запустил руку ей в волосы, погладил завитки на шее и вдруг сжал их - не больно, но Китнисс покрылась мурашками с головы до ног. - Тебе нравится меня мучить, да? Нравится управлять мной. Нравится знать, что я всегда рядом, всегда твой, всегда с тобой, что стоит только позвать... - Он мял ей спину, она выгибалась и все еще отворачивалась. Она была в его руках — беззащитная и податливая, как кукла, ослабевшая, бледная — но все еще, все еще уворачивалась от его слов. А может, от его губ? - Там ведь не будет Гейла. - Он поцеловал ее подбородок, и она отдернулась от него, подавшись вперед и открыв глаза. В них был стыд и страх. И почти покорность. Китнисс и покорность?... Тогда он поцеловал изящную выемку ее красиво очерченных губ. Они казались сладкими на вкус. Он чуть прикусил ей верхнюю, коснулся нижней. Она не отвечала, хоть и горела огнем. - Там ты будешь со мной. - Он снова поцеловал ее подбородок, уже с оттяжкой, плавно спускаясь вниз. Китнисс задрожала сильнее и глухо застонала. - Тебе придется быть. - Он снова слегка прикусил ей кожу — как раз там, где билась заветная жилка. Китнисс снова выгнулась, неожиданно схватила его за волосы на затылке - и резко рванула вниз. От неожиданности и боли он вскрикнул и отпустил ее. И проснулся.