Под стеклом

* * * Ни ветра, ни снега. Серость и тишина. Стрелки на часах не двигались — завязли в болоте тоскливого дня. В груди разливалась какая-то тянущая боль — словно с каждой минутой на сердце расшивался еще один стежок тщательно заштопанных шрамов. Последний день. Последний день с Прим и мамой. Последний день дома. Время по капле утекало сквозь пальцы — ни поймать его, ни задержать. В доме стояла тишина - напряженная, наэлектризованная, неестественная. Прим с самого утра побежала искать для сестры подарок на память — что-то особенное, вроде той брошки с сойкой, которую Китнисс подарила ей на ее первую Жатву. Прим было не остановить — да никто и не держал. Лучше уж пусть бегает по Котлу, чем рыдает в подушку... Мать на кухне готовила какие-то травы, чтобы отнести их Иветте Руни. Если температура поднимется еще хоть на градус — на Холме Молчания станет одним камнем больше, и мама никогда не простит себе этого... Даже Лютик — и тот сегодня вел себя как-то чудно: не шипел, не мяукал, не скалил свои кривые клыки. Он просто забился в угол большим облезлым комком шерсти. А потом и вовсе исчез... Пылинки так же, как и каждое утро, танцевали в солнечном пятне, на стене так же, как и всегда, чернела трещина, на окне все так же висела застиранная, поблекшая занавеска с любовно пришитыми старыми кружевами. Занавески. Артефакт убогого уюта. В Стеклянном доме у них с Питом наверняка будут такие же тяжелые бархатные шторы, как и в Капитолии. Отвратительно бархатные — словно салом намазанные, с затхлым запахом богатства и лени... Какая мерзость. Наверное, стоило бы начать привыкать к мерзостям. Скоро она станет миссис Мелларк - на потеху всему Панему, а миссис Мелларк, в отличие от мисс Эвердин, капитолийка и довольно состоятельная дама. Каждое утро ее будут наряжать в нелепые наряды и гримировать по нескольку часов. За ней будут наблюдать тысячи глаз — каждый божий день. Она будет есть, пить, спать под пристальным наблюдением сотен камер. Она будет целовать своего жениха ровно столько минут, сколько будет указано в сценарии, и улыбаться ему, и обнимать его ровно столько раз, сколько захочется Президенту Сноу. Мерзость какая. Президент Сноу. Интересно, сколько раз ей удастся подобраться к нему настолько близко, чтобы рассчитать один-единственный точный выстрел? И откуда взяться бесхозному луку в помещении, где охранники в два ряда стоят за президентским креслом?.. А сколько раз ей придется соврать Питу, прежде чем их шоу закроют навсегда? - Надо встряхнуться, - сама себе приказала Китнисс и, прихватив шарф, вышла из комнаты. Последний раз взглянуть на лес, вслушаться в его шепот, вдохнуть его запах. Последний раз размять в руках комок влажного мха, развеять по ветру горсть сухих листьев, зачерпнуть воды из ручья. Пора прощаться. * * * Пит истратил всю холодную воду, которая была набрана в то утро. Он выливал на себя ведро за ведром - ежась, отфыркиваясь, стуча зубами. Но облегчения не последовало. Ночной кошмар преследовал его и днем: он наяву видел перед собой эту истерзанную сорочку, эти бледные плечи, эти запавшие глаза. Наконец, выплеснув себе на затылок последнюю каплю, он потянулся за полотенцем и ненароком глянул в зеркало, висящее напротив. С противоположной стороны на него смотрел крепко сбитый, широкоплечий, светловолосый юноша невысокого роста, бледнолицый и темноглазый. Парень как парень, таких миллионы. С Гейлом, конечно, не потягаешься: тот и ростом выше, и волосами темнее, и лицом мужественнее. Красиво они с Китнисс смотрятся, что уж говорить, столько раз видел их вдвоем в лесу... И любит он ее, кажется, тоже по-настоящему: так осторожно касается, так нежно целует... Черт возьми, воды же больше нет. Снег! Пит наскоро вытерся, оделся и вышел из дома. На дворе лежали нетронутые, чистые сугробы. Серое покрывало туч застилало небо до самого горизонта. «Солнца не будет» - подумалось ему, и отчего-то стало невыносимо тоскливо. Последний день дома. «Дома». Мать на него вовсе не смотрит, как будто уже с сегодняшнего дня начала привыкать к тому, что его нет. Братья поздоровались утром — и исчезли, и совершенно очевидно, что провожать его на поезд пойдет только отец. Отец. Как он воспринял новость? Так, как можно было ожидать только от него. Обнял и сказал: «Держи ее и не отпускай». И еще: «Ты справишься». И в тот момент даже показалось, что никакого горя нет. Что весь этот отъезд, весь этот спектакль, Игры, бунты, восстания, казни, убийства, предательства — все это страшный сон, который исчезнет перед рассветом. Что все будет хорошо — как в старых сказках. «И они жили долго и счастливо и умерли в один день». Вот что здесь точно про них — так это часть про «умерли». Что там приготовил для них Сноу? Съемка без повторных дублей? Игра без права на ошибку? Один неудачный жест, одно неверное слово — и все будет кончено в тот же день... Пит зачерпнул двумя руками гость снега и нырнул туда лицом. Щеки пылали и плавили снежинки, и Пит кожей чувствовал, как они превращаются в талую холодную воду. Последний день нормальной жизни. Последний день дома. А завтра начнется новая Большая Игра. Рабочее название - «Семейство Мелларк». Уже завтра.