Когда нам нужно ждать.

Пронзительный звонок в восемь утра больно резанул по сонному покою Брайана. - Н-н-н-н-нда, - протянул Брайан, подскочив к телефону, при этом осторожно дотягиваясь длинной рукой до двери комнаты и прикрывая ее, хотя... поздно. Кровать Джона в соседней комнате заскрипела, он проснулся. - Меркьюри? – раздался отвратительный и липкий, знакомый голос, от которого у Брайана внутри все перевернулось. - Нет, - отрывисто сказал Брайан. - Мэй, это ты? Стало противно, противно от того, что этот человек произнес его фамилию. - Я, - ответил Брайан. Лишние слова говорить этому человеку не хотелось, более того - не стоило говорить с ним по многим причинам. Во-первых, он не был достоин того, чтобы ему отвечали, во-вторых... существовало уголовное законодательство, которое могло полностью сосредоточиться на деятельности одного этого субъекта, а в третьих, не было никаких сил и возможностей направить это законодательство в сторону субъекта. - Мне нужен Меркьюри, - нагло и настойчиво произнес липкий голос. - Его нет, - ответил Брайан, сжимая трубку из всей силы в правой руке, а левая рука непроизвольно сжалась в кулак. - Полагаю, он и не появится? – раздался в трубке вопрос. - Нет, - кратко ответил Брайан, помолчав секунду, и решился удлинить реплику, - он не появится. Никогда. - Вот как? - в трубке раздался смешок, ехидный и приглушенный. Брайан молчал. Враг на том конце тоже сделал паузу. - Чтож, ваши подписи стоят, обязательств никто не отменял. Брайан продолжал молчать, дверь скрипнула и голову просунул Джон. Брайан приложил палец к губам. Субъект на том конце провода будто почувствовал, что Брайан не один. - А кто же у тебя там есть, мистер Мэй? Неужто ты один живешь в вашей старой квартире, и твои друзья тебя покинули? Ответа не последовало на поставленный вопрос. Брайан пару секунд задумался над своими дальнейшими действиями. - Мы не вернемся, - ответил Брайан твердым голосом, и быстро кинул трубку на рычаг. - Он? – спросил Джон. - Он. - И спрашивал Фредди? – задал Джон следующий вопрос. - Спрашивал. - И ты ответил, что его нет..., - будто договаривая ситуацию, прошептал Джон и поежился. - Я ответил, что его никогда не будет. Джон посмотрел куда-то в угол комнаты и непроизвольно обнял себя руками. - Это когда-нибудь кончится, вечного не бывает, Джон, - вдруг робко, с какой-то слабой надеждой в голосе, произнес Брайан. - Да, да,... конечно, - пролепетал Джон, все так же продолжая обнимать себя руками. - Брайан,... - Да? - Мы выпутаемся? Или.... Брайан пожал плечами, тонкими и угловатыми, наклонил голову набок и посмотрел на Джона каким-то стеклянным взглядом. Это немного пугало, потому что взгляд у Брайана всегда был удивительно глубоким, а теперь стал вот таким..., тяжелым, почти не живым. - Неужели он боится так же, как и я? - подумал Джон. - Джон, мы выпутаемся, иначе для чего мы все это затевали? – вдруг ответил уверенным и твердым, тихим голосом Брайан, - мы выпутаемся. - Почему? – в голосе Джона забилась слабая и наивная интонация. – Не знаю, чувствую... Роджер шел впереди Фредди по узкой и пыльной коричневой тропинке к почте. Сигарета была зажата между пальцами, и горела просто так. Надо же что-то зажимать пальцами, если нет под рукой барабанных палочек. Фредди смотрел на спину Роджера в коричневой куртке и думал все о том же. Вина. Да, это его вина, что так вышло. Это его вина, что тогда Роджер вышел на крыльцо один и пошел по какому-то глупому делу, которое можно было сто раз отложить. Это его вина, что Роджер в тот вечер не вернулся, и это всегда будет его виной. Роджер ни в чем не обвинял, не укорял, он молчал, старался не вспоминать тех дней. Но Фредди знал, что виноват он. А сейчас они шли на почту просить у матери Роджера денег, потому что деньги, которые дала им мать Фредди, закончились. Потому что то, что они заработали, им, возможно, никогда не вернут, не выплатят. Потому что пока нет выхода. Пока так, и сколько продлится это пока? Пока Фредди не найдет нового продюсера, а как его найти? Связей почти не появилось за три года работы. Не появилось ничего, кроме непомерных амбиций, которых и так было в избытке, и растущей в геометрической прогрессии зависти, и все того же постоянно живущего внутри желания работать спокойно и получать за это то, что тебе по праву причитается. Роджер вдруг резко остановился, совершенно неожиданно, и Фредди налетел на него. – Что? - вдруг испуганно спросил Фредди, - что такое? Что? Роджер прижался молча, постоял, покачиваясь из стороны в сторону. - Пойдем дальше? - как можно ласковее спросил Фредди, обнимая его одной рукой и опять поглаживая по спине, как утром. Он любил гладить его по спине, Роджер успокаивался от любых эмоций. - Фредди, - слабо произнес он, - Фредди, мне кажется, я не справлюсь. Ну, не получается у меня, не получается!!! – вдруг вскрикнул он резко и пронзительно. - Ну..., ну..., – Фредди искал слова, а вылезало это короткое, ничего не значащее ну. - Все будет ОК, Роджер, все будет ОК. Нужно время. Не денутся от нас никуда ни гитары, ни слава, ни твои барабаны. Роджер вздохнул и еще сильнее прижался к Фредди. - Ты не раскисай, малыш, не раскисай. Кто еще во всем мире умеет так браво колотить? Давай, Baby, соберись с силами. Или сдашься? Роджер попытался помотать головой, все так же продолжая прижиматься к Фредди. - Ну и отлично! Ты молодец! Ты молодец, и поэтому мы с тобой пройдем огонь и воду. - Я прошел, - вдруг отстранился от Фредди Роджер, - я прошел, Фредди. Огонь я уже прошел. Поэтому... меня нет. Я там остался, обуглился, обгорел, снаружи и внутри. Это слишком, это слишком много для меня. - Если надо, мы все бросим. Если надо, мы уедем, куда ты скажешь, и никогда не вернемся к этому, - произнес твердо Фредди, - и ты скажешь через месяц, как правильно нам всем стоит поступить, чтобы тебе было легче это пережить, Роджер.