Когда нам нужно ждать.

Фредди смотрел на улыбающегося Роджера, который без передышки громко болтал за стеклом телефонной кабинки: - Да мамочка, да, ну что ты..., мы приехали отдохнуть, поэтому вот наш новый адрес. Да, мамочка, конечно, мамочка. Нет, не ходим. Да, тепло. Да, греем. Нет, не купаемся. Конечно не связываемся, да.... Роджер старательно изображал из себя послушного ребенка, у которого все в порядке, и он радостно повествует своей матери о том, что он молодец во всех смыслах. Его хриплый голос иногда срывался на удивительно-высокий фальцет, и Фредди улыбнулся, подумав, что Роджер выдает отличные бэки. А еще Фредди было стыдно, что Роджер звонит матери и просит тридцать фунтов. Было так же стыдно, как несколько дней назад, когда он пришел к своей матери и попросил у нее помощи. Было стыдно, что он не смог предотвратить то, что случилось с Роджером. Было стыдно думать о том, что когда-нибудь придется посмотреть матери Роджера в глаза, и знать, что придется скрывать от нее до конца жизни все произошедшее. Ощущать, как эта противная и страшная тайна, словно паук на веревочке, все время будто бы болтается в твоей голове. Было стыдно, что он не смог выполнить данного обещания. Было стыдно... Фредди вошел в телефонную кабинку, набрал номер, в трубке послышались гудки, щелчок, и ему ответили. - Здравствуй, мамочка, - тихо прошептал в трубку Фредди. Брайан тоскливо шуршал нотной тетрадью. В руке был зажат чернильный карандаш, которым он хаотично делал пометки то на одном, то на другом листе, и ему показалось, что линия у карандаша слишком уж черная. Что нотный стан выглядит каким-то истерзанным, и все ноты сливаются перед глазами в какую-то вязкую и страшную, бледную и давящую мелодию. Он с раздражением отпихнул тетрадь и посмотрел на два гитарных чехла у стены. В голове пронеслась ассоциация, что в них две гитары будто бы спрятались. - Джон! – позвал он. Ответа не последовало. - Джон!!! Джоо-о-о-н! Черт, у Джона отвратительная способность уходить в себя, совершенно отключаясь от окружающих звуков. - Джон! - Брайан встал со стула и прошел в соседнюю комнату. – Не слышишь, что ль? Я ж зову. Джон даже не повернул головы, он сидел на подоконнике и казался с виду каким-то пластиковым манекеном. Брайан осторожно подошел к нему и тронул за плечо. Джон повернул медленно голову, и взглянул на него пустыми глазами. - Джон, послушай! От того что ты сидишь на своей волне, ничего не исправится само собой. И... - Не надо, - Джон убрал его руку с плеча, – не надо со мной говорить. Ты же там не был, а я был. Пусть я там был меньше Роджера, но был, понимаешь??? - Понимаю, я все понимаю, но Фредди... - Нет! Не понимаешь. Фредди увез Роджера! Увез! Туда! Потому что все это случилось с нами из-за Роджера! Потому что мы такие, такие... - Мы – лучшие, Джон. И не Роджера вина, что такое случилось с тобой и с ним. Мы – лучшие. Вот в чем проблема. - Да! Ты говоришь, как Фредди. Мы – лучшие. Но лучшие не торчат в промерзлой насквозь даже летом квартире с плесенью по стенам в ванной и туалете. Не считают копейки после того, как на прилавках музыкальных магазинов лежат три их пластинки. Лучшие стоят на сцене, жмурятся от софитов и рвут струны, а мы сидим тут. И лучшие не трясутся от страха! - Так что же тогда есть у лучших, Джон? - Камин, булки, бумажник, чашка с чаем, удобное кресло и покой! Не знаю, может это совершенно обыденные и банальные вещи, которые имеют обычные люди, но Led Zeppelin почему-то купили особняки через два года своей работы, понимаешь? Почему-то они заключили беспрецедентный контракт в истории музыки в наше время, когда вся прибыль от концертов в Америке шла только в их карман. Почему-то они практически через три месяца удостоились чести получить какую-то, пусть и хреновенькую, но награду, и почему-то.... почему-то потому... – Джон примолк и раздраженно закусил губу. Брайан совершенно растерянно теребил кончик тесемки на манжете рубашки. - Джон, Фредди сказал подождать. Надо всего лишь подождать. Поэтому соберись, успокой свои нервы, и... - И,... продолжай смотреть в окно, да? – Джон раздраженно встал с подоконника, и сделав три шага, оказался на середине комнаты. - Брайан, ты знаешь адрес, куда они вдвоем уехали? – спросил Джон и нервно сжал кулаки. - Знаю, да. Знаю. - Тогда поехали, а? Давай поедем туда! Пересидим там, перекричим, передеремся, пере.... - Джон, мы туда не поедем. - Почему? - голос Джона начал повышаться, в нем уже не билась тревога, в нем появилось раздражение. - Потому что там Роджер. И ехать туда, где сейчас он – нельзя. Потому что, если мы туда поедем, то мы не можем быть уверены, что за нами кто-то не поедет следом, и мы не приведем на то место этих посторонних и, возможно, опасных людей. Потому что ты сам все понимаешь, Джон. Поэтому мы останемся здесь, и дождемся, когда нам позвонит Фредди. Брайан развернулся и пошел из комнаты. На пороге он остановился, глянул на Джона и тихо произнес: - У них просто был.... начальный капитал, поэтому у них есть камин и булки. А у нас, черт возьми, начальный капитал: гитары, подержанное пианино, которого мы лишились, куча амбиций и вера в себя. А на амбициях и вере булок так быстро не купить, и камин у нас пока только чужой, старый и обдолбанный в этой съемной дешевой квартире. - Да, и они ушли. Мать их так за задницы. Прокатили меня на бабки, и думают, что им это сойдет с рук, поганые щенки. В белом кожаном кресле сидел самоуверенный в собственном деспотизме и непобедимости владелец бизнеса. - Так что, Рудольф, они рано или поздно обзвонят всех. И тебя в том числе. Раздался гаденький смешок говорящего, и он продолжил: - И ты передай им от меня привет, и скажи, что мои условия в силе, я их жду. Советую сразу же отсылать их ко мне. Иначе тебя эти четыре андрогинные сучки прокатят на еще бОльшую сумму. Трубка легла на рычаг, мужчина повернул себя в кресле в сторону окна и затянулся сигаретой, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу с коваными краями. - Засранец! Поганый засранец! Тварь, ты поваляешься еще у меня в ногах. Маленький амбициозный черномазый франт. Взгляд мужчины упал на противоположную стену, которая была увешана плакатами музыкальных групп и исполнителей, с которыми он работал. Скользнув глазами по стене, взгляд зацепился за плакат Queen. Мужчина попытался раздраженно отвести взгляд от плаката, но не вышло. С плаката на него смотрел огромными глазами Роджер, поджав губы в маленькую струнку. Остальных троих его друзей взгляд будто не воспринимал.