Сплошная Подстава.

Следующее мое пробуждение было резким. Я просто открыл глаза и понял, что, похоже, выспался на всю жизнь вперед, и если еще хоть минуту побуду в кровати - пущу корни. Только вот, когда я уже собрался вставать, я вдруг понял, что так легко это у меня не получится. Вспомнил, что Каин, видимо, от морального и физического истощения просто вырубился в той позе, в которой мы вчера лежали. И вспомнил, сколько всего мы сказали друг другу, хоть наш разговор и был коротким. Ну, буду же оптимистичен, лучше сделать и жалеть, чем так же жалеть, но не сделав, да? Только в нашем случае - сказать/не сказав.  Комната была едва освещена - за окном только начинало светать, но я все же мог различать очертания предметов. Дилемма - хочу встать, но и Каина беспокоить не хочется. Я чувствовал его дыхание в районе ребер, а рукой он обнял меня за живот, слегка сжав пальчики на моем боку.  Нда, с другой стороны, можно и потерпеть ради такого. И снова это чувство внутри, даже немного дыхание перехватывает, так что, надо будет сходить к врачу, а то мало ли, что за болезнь такая, потому что у себя я такие симптомы встречаю впервые. Постепенно я начал чувствовать, что тело слегка онемело от долгого лежания в одной позе, и я повернулся на бок, отметив при этом, что плечо таки болит. Ну, я же не сверх-человек, и не герой какого-нибудь боевика, так что мои повреждения, похоже, будут заживать долго. Плохо, конечно, что пострадала правая рука - теперь сложно будет некоторое время управляться с оружием - я пытался научиться управлять оружием обеими руками, но левой все равно хуже получается, но это так, секрет и позор на голову киллера. Но, кстати, Каин в этом преуспевает. И таки я его разбудил, почему-то мне было известно, что у него чуткий сон. Он еще в полусонном состоянии подорвался, спрашивая хриплым голосом:  – Пора вставать?  – Нет, нет, ты еще спи. – Надавил ладонью ему на плечо, укладывая обратно. Рано еще, пусть спит. Каин не сопротивлялся и уж слишком по-детски отвернулся, сложил ладони на груди и скрутился клубочком. Выглядело это как-то слишком невинно. Я наконец-то начал вставать, но потихонечку - тело все еще ощущалось чужим, я и не помню, когда в последний раз у меня все так болело, и, похоже, с утренней разминкой сегодня еще придется повременить. Зато освежится в душе точно не помешает, сколько я не мылся-то? Аж противно представлять. Я вышел из комнаты и оказался в коридоре совершенно обычной квартиры. И, конечно, пожелтевшие от времени обои, запах пыли и голый пол никак не вязались с той белой, чистой комнатой, очень похожей на палату больницы. Слишком уж большой контраст был. Найти ванную комнату было несложно, но она все равно представляла из себя не самое приятное зрелище, но на данный момент другого выбора у меня не было, так что пришлось купаться так, благо, с теплой водой все было нормально. Я потратил немало времени на снятие бинтов с плеча и лица, и только после, уже встал под теплые струи воды. Это было великолепно. Но моей ошибкой стало вдруг вспомнить умиротворенное лицо Каина во время сна, так что, здравствуй стояк.   Вылез я из душа примерно через час, по крайней мере, так ощущалось, и мне стало намного легче, хотя я поздно спохватился и подумал: "А можно ли было мочить рану?". Забинтовывать обратно плечо я не стал, я вообще не особо ориентировался, что делать в таких ситуациях, но вот лицо забинтовал, в доме же где-то должен был быть этот Маттео, и лучше будет, если он останется так же в неведении моего лика. Одежду, в которой я был, одевать не очень хотелось, но опять таки, не голым же мне по дому бродить? В общем, когда я закончил со всеми "процедурами", на улице уже вовсю палило солнце, а с глубины квартиры доносился шум и, судя по всему, ругань. Идя на звуки, я прошел по коридору мимо двери в "белую комнату" дальше, и уже отчетливо слышал лязг кухонной утвари и звонкий голос.  – Pezzo di merda!* – Судя по всему это и был тот самый Маттео. Невысокий мужчина, скорее всего, постарше меня будет. Типичный итальянец по внешности, ничего примечательного. Кроме рук. Я не ценитель красоты, тем более мужской (Каин не в счет), так - всегда просто подмечаю типаж внешности, но бывают такие выделяющиеся черты лица или части тела, которые я сразу замечаю. Руки Маттео я бы без стеснения назвал произведением искусства - смотря на них, легко верится, что он гениальный хирург. Мужчина меня заметил не сразу, слишком уж он был занят борьбой со сковородкой и чем-то черным и вонючим в ней. Ну, что-то дано, что-то нет, что уж тут поделать. Жаль, что именно итальянским я пренебрег, все собирался и его выучить, но как-то дела, дела...   – Может вам помочь? – Подал голос я, и он наконец-то поднял на меня взгляд, при этом швыряя сковородку на печь, засмеялся.  – Sì, sarebbe bello, ma non è la mia cucina.* – Я неловко улыбнулся, осознав, что ничего не понимаю, кроме Sì - то есть "да". Ну, наверно этого достаточно. Он уступил место возле печки мне, а сам что-то еще говорил на своем итальянском, но, видимо, понял что это бесполезно и перешел на ломаный английский.  – Cavoli.* Ты ни понимаешь италиано? Отчень жаль. – И снова перешел на итальянский. Нда, мое самолюбие слегка задето. Из предложенных им мне продуктов я решил сделать яичницу с помидорами - классика. Но когда я начал посыпать это все сыром, он вдруг заговорил еще громче, жестикулируя руками, отобрал у меня тертый сыр и начал сгребать его лишь кончиками пальцев, а потом сыпать его на яичницу.  – Come questo, si capisce?* – Снова обратился он, заглядывая мне в глаза. Потряс рукой со сложенными вместе пальцами. Это начинало раздражать, и я просто кивнул. Судя по всему, он показывал мне, как правильно сыпать сыр. Раз такой умный, почему у него сгорело такое простое блюдо? Что б ты сдох в сыпучих песках, Маттео. Когда яичница была готова, он снова оттолкнул меня и принялся сам накладывать ее на тарелки. И тут я почувствовал - я голоден просто зверски, прям горло слегка сдавило. Только этот импульсивный чудак снова развернулся ко мне, и начал задирать на мне футболку.  – Эй, ты что вытворяешь? – В шоке уставился на него я, подумав не о том. Нет, честно, в такой нелепой ситуации я был впервые за всю свою жизнь.  Но, когда он разразился итальянскими словечками вперемежку и с английским матом, я понял, что он осмотрел рану.  Он безостановочно тараторил, то вздымая руки вверх, то тыкая и махая ладонью на меня. Черт, пожалуйста, заткните его кто-нибудь, а то вот тот кухонный нож на столе меня уже соблазняет. И тут нас обоих прервал смех. Каин, я никогда еще не был тебе так благодарен, как сейчас. И стоило ему зайти к нам, как Маттео сразу же переключился на него. Мужик обхаживал его со всех сторон, все так же тараторя, но совершенно с другим выражение лица, нежели со мной. А Каин тоже, молодец, смеется вон и говорит ему что-то в ответ.  – И давно ты знаешь итальянский? – Раздраженно спросил его я. Он, посмотрев на меня, как-то сразу изменился в лице, и слегка напряженно ответил, видимо, почувствовав мое настроение:  – Ну... Я сам выучил. – Смущенно почесал щеку.   – Мм, вот как. – Почему-то раздражение не покидало меня. А когда этот... Маттео щипнул Каина за... задницу, улыбаясь при этом так похабно, что аж... Короче, я даже сам не заметил, как оказался рядом с ними, и сжал распрекраснейшую руку Маттео на запястье, слегка выкручивая. А мужик вместо того, что бы приутихнуть, наоборот - хитро сощурив глаза и выгнув левую бровь, смотрел уже на меня. И странно было видеть в ответ на мою агрессию такое наглое... ехидство. Все-таки, не в первый раз убеждаюсь, что детство в моей заднице еще играет. Я отпустил его руку, и он начал тереть запястье, снова говоря на итальянском, но смотря при этом на меня.  – Переведи. – Обратился я к затихшему Каину. Он еще пялился на нас, сглотнул.  – Мистер Маттео сказал, что нужно обработать рану и... Что ты, ну... – Замялся он.  – Говори как есть.  – Я таких слов не знаю... – Ну явно же соврал он. Так что понятно, там было какое-то оскорбление. "Мистер Маттео" - какая прелесть. Черт, ну почему я так взбешен, все же, я обязан этому человеку жизнью. И тут, мистер Маттео протянул ко мне руку и потрепал по волосам, вводя меня этим жестом в оцепенение.  – Tale grande e un bambino.* – Как-то мягко сказал он, и Каин рассмеялся. А я опомнился, и оттолкнул его руку - они с Ричардом сговорились что-ли?  – Мистер Маттео сказал, что ты большой ребенок. Я хотел было что-то ответить, но этот нестерпимый мужик куда-то потащил меня. Вот, что значит профессионализм - он был серьезен и сосредоточен, будто совсем другой человек, когда обрабатывал мои раны и писал мне на бумажке, что там нужно для лечения. Оказалось, он прекрасно понимал английский и разборчиво писал, но вот с разговором у него были проблемы. Мы пробыли там еще один день, и такая жизнь, признаться, была мне в новинку. Я никогда не видел, что бы Каин с кем-то так легко общался, не смотря даже на все приставания Маттео, да и вообще, ему не было с кем поддерживать контакт кроме меня. Итальянский уже не был мне настолько неприятным, хотя я по-прежнему не понимал его. Наши перепалки с этим буйным хирургом веселили Каина, а потом все по новой - приставания, подколки, мое раздражение и после - снисходительность, смех, тупой итальянский. Еще один день нам потребовался на сборы, так что мы покинули квартиру Маттео, но он все равно почему-то приехал в аэропорт, что бы попрощаться с нами. Каин был подавлен, и не скрывал этого, и, признаться, мне тоже было не по себе. Это было так ново - ни с семьей, ни с одноклассниками/друзьями/парнями из группировки, ни с бывшим босом, и даже с Ричардом мне никогда не было так... Не могу подобрать нужное слово. Меня это сильно обеспокоило - неужели я становлюсь...мягкотелым? Маттео сказал, что несмотря ни на что, он нас ждет к себе в гости. Очень жаль, что это скорее всего невозможно. Причем, мы все это понимали. Уже в самолете Каин уснул, облокотив голову на мое плечо, и я был совсем не против этого. Маттео настоял на том, что бы мы взяли хоть небольшой отпуск, потому что все равно Ричард хотя бы в ближайшую неделю не даст нам ни одного дела. И, честно, меня это пугало - за столько лет в первый раз я буду так долго без работы. Но с плечом и правда будет трудновато справляться... Так что мы направлялись в мою  родную Францию, где у меня была своя квартира. Я бы не смог на совсем покинуть место, где я провел свое детство и где стал тем, кто я сейчас. Еще я все время думал о том человеке, который подстрелил меня... Случайность, или Ричард был прав? И меня и вправду заказали. Я смотрел на Каина, понимая, что он причина всех этих перемен в моей жизни и во мне. Не место ему рядом с таким, как я, и мне не позволительно таскаться с ребенком. Только вот поздно я об этом задумался как-то. Опоздал на восемь лет. И сейчас, когда я вспоминаю ту ночь, понимаю, как я был молод и глуп. Иногда всем, наверно, хочется вернуться в прошлое и дать себе не хилого подзатыльника, да? Вот так и мне сейчас очень хочется. И в то же время, я понимаю, что не совершай мы ошибок в прошлом, не понимали бы их и в настоящем. * – Кусок дерьма!   – Да, было бы неплохо, а то готовка это не мое.   – Грубая форма выражения "ничего себе!".   – Вот так, ты понял?