Обещание

Сегодня я сама отрываю листочек календаря. Сминаю, стискиваю в кулаке. Будто бы этот маленький листочек с большими черными цифрами и есть прошедший день. Будто бы вырвав, смяв и выбросив его, я смогу забыть. Может быть. А, может быть, и нет. Не знаю. Полночь уже миновала. Половинка луны в темном небе похожа на надкушенный плод, только вот следов укуса издалека не видно. А на мне он есть, след. Укус Сэма-демона. Я тоже надкушенный плод – попробованный, но не съеденный. И мне кажется, я, наконец, могу с этим смириться. Могу ведь, правда? ... Они приходят утром. Врываются в мою беспокойную жизнь – резко, неожиданно, как всегда. И снова колени чуть-чуть дрожат, снова я нервно тереблю в руках край фартука и боюсь обернуться раньше, чем следовало бы. – Привет, Джо. И я оборачиваюсь. На одно мгновение весь мир сосредотачивается в его глазах – не тех, черных, демонических глазах – а просто глазах Сэма. Настоящего Сэма. Наверное, настоящего Сэма. И волна паники, страха, даже ужаса захлестывает меня с головой. И не надо считать до двадцати трех. Все обошлось одним мгновением, секундой. Секундой, и с таким трудом собранная на место жизнь вновь разлетается на кусочки. Я вспоминаю. Его глаза – беспросветно-черные, вобравшие в себя весь мрак, всю ту тьму, которой надо бояться и которую надо убивать. Его дыхание – горячее и прерывистое, щекочущее мою кожу, обжигающее. Его шепот – страстный и ранящий, причиняющий боль. Его руки. Его. Вспоминаю, как я извивалась под ним, как прижимала его к себе, просила, умоляла. Жаждала. Плакала. Захлебывалась страхом. Одна секунда, только одна секунда и еще один взгляд на Сэма Винчестера – и я вновь ныряю в темное, вязкое озеро ужаса и одержимости. И мне снова хочется кричать. Плакать. Бежать – далеко, далеко, далеко отсюда. Когда-то мне казалось, что я сильная. Теперь я понимаю – я слабая. Я надкушенный плод, неполная. Не целая. И нужно лишь совсем чуть-чуть, чтобы вновь рассыпаться на кусочки. ... Дин удерживает меня за плечи. Я не помню, как и когда он затащил меня сюда, в тесный коридор между подсобкой и туалетами. Не помню, что я говорила – и говорила ли? – Сэму. Как будто бы кто-то стер эти несколько минут из моей памяти. Стер напрочь, и забыл заполнить пустой место чем-нибудь еще. Так и остался шероховатый след, как на бумаге от ластика. Горло пересохло, и губы болят. И на ладонях остался глубокий след от моих же собственных ногтей. Но я уже почти в порядке. – Извини, - поспешно говорю я, и хочу отстраниться, но Дин продолжает удерживать меня в том же положении. И смотрит, внимательно, всматривается в меня. Словно бы ищет что-то странное. А потом убирает руки с моих плеч. – Ничего. Сэм понимает, - голос у него ровный, но взгляд по-прежнему настороженный. Опасный взгляд. Словно бы Дин вдруг решил, что я теперь опасна. Не просто маленькая, глупая и надоедливая, а еще и опасная. Он протягивает руку и вынуждает меня наклонить голову влево. Я знаю, на что он смотрит. Там след от укуса, уже поблекший, но все еще различимый. А потом его взгляд скользит ниже, на расстегнутый ворот моей блузки и темный шнурок амулета на шее. Дин слегка касается блестящей монетки, переворачивает туда и обратно. – Он был на тебе? – Да, - киваю я, хоть и не уверена. Но сейчас, когда Дин рядом, все кажется проще. Сейчас, когда я больше не вижу Сэма и, если сосредоточусь, то могу отогнать воспоминания той ночи на задворки памяти. – Что ты думаешь? Он медлит, глядя на меня. Коридор узкий, и я отступила к самой стене, но между нами все равно едва ли наберется двадцать сантиметров. Он слишком близко ко мне. Я слишком близко к нему. Я пытаюсь унять дрожь и не думать. Ни о чем. – Тебе идет эта блузка, - и усмехается. – Я не об этом. Он пожимает плечами и отворачивается. И сейчас уйдет. Оставит все свои подозрения при себе, как всегда, как обычно. Дин никогда не делится своими подозрениями. Я хватаю его за руку. – Ты думаешь, что я одержима, - это не вопрос, утверждение. Он морщится, но не пытается освободиться. Я сама чуть ослабляю хватку, но не отпускаю его совсем. – Не важно. – Я имею право знать? Кривая усмешка. – Имеешь. Я не думаю, что ты одержима. – Дин! – Не в общепринятом смысле. Возможно, демону нужно было, чтобы ты определенным образом реагировала на Сэма. Вполне определенным образом. … один … – Если ты и Сэм не будете пересекаться некоторое время, я думаю, все обойдется. Некоторое время – это всегда. Я не смогу видеть Сэма, значит, я не увижу и Дина. … два … Я переживу. Так даже будет лучше. Если никто не будет раз за разом заново разрушать мою жизнь. Так будет лучше. … три … – Да, – соглашаюсь. … четыре … Я все еще цепляюсь за его руку. Все еще, как за соломинку. Как за последнюю возможность получить что-то. Что-то обещанное. … пять … Тогда, жаркой, душной ночью, демон шептал мне не просто какие-то слова. Не разрозненные, бессмысленные слова – это были обещания. Обещания чего-то такого, что только он мог дать мне. Обещания, от которых я замирала, застывала, от которых жар разливался по моему телу, и я начинала дрожать от предвкушения, ожидания. Обещания, которые никогда не будут выполнены, лживые, неискренние обещания. Демоны лгут. … шесть … Но я хотела этого. Я хотела верить. … семь … Я протягиваю руку, и мои пальцы дрожат. Протягиваю руку и неуверенно касаюсь ворота его рубашки, замираю на мгновение. А потом шагаю ближе. … восемь … Руки Дина опускаются на мои бедра. Туда, где между фартуком, джинсами и блузкой виднеется небольшой участок обнаженной кожи. … девять … Я прижимаюсь к нему. Время, вязкое и текучее, неумолимо бежит вперед. Ползет вперед. И я стараюсь не дышать, чтобы не спугнуть, не упустить момент. А потом Дин отталкивает меня и уходит. Не на двадцать три, на десять. Не на мое рубежное число, не тогда, когда это должно было бы произойти. А вот так вот. Неожиданно. Он останавливается у выхода в бар, что-то говорит, но я не слышу слов. Я просто смотрю на него и жду, когда он уйдет совсем. И надеюсь, что смогу это пережить. Что смогу снова разлюбить его. Как разлюбила уже однажды. Я смогу. Я должна. И Дин уходит, зовет Сэма, и они уходят. Хлопает дверь – резкий, злой хлопок. Отрывистый, как слово «все». Теперь уже все. И я медленно сползаю по стене вниз, сажусь на грязный пол и обхватываю колени руками.